АлЕксей Михайлович РЕМИЗОВ

Бесовское действо, А ТАКЖЕ СМЕРТЬ ГРЕШНИКА И Праведника, То Eсть ПРЕНИЕ ЖИВОТА со СМЕРТЬЮ: ПРЕДСТАВЛЕНИЕ для ПУБЛИКИ В ТРЁХ ДЕЙСТВИЯХ С Прологом И ЭПИЛОГОМ

 

ПЕРСОНЫ:

Живот.

Некий инок Иван, закопавшийся в пещере, он же Оруженосец Живота.

Смерть.

Демон Аратырь.

Демон Тимелих.

Ангел Хранитель.

Ангел Смерти.

Привратник Арефа.

Страстный брат Евстратий.

Грешная Дева, она же маска Турица.

Тур,

Медведь,

                       маски.

Кобылка,

Волк,

Странник.

Вестник.

Три чёрта,— два наряженных ангелами, а третий Главным.

Иноки.

Время действия: с вечера Прощёного воскресенья до Светлого Христова воскресения.

Место действия: у пещеры и в аду.

П Р О Л О Г.

Лысое поле. Распутье. На распутье большой лысый камень. Начало звёздной ночи. Слева с широкой дороги выезжает Живот—храбрец и богач, наслаждающийся красотами мира и не думающей о смерти и будущем суде. Его окованный конь звероподобен.

За Животом следует пеший юноша — Оруженосец. Живот, размахнувшись мечом, расшатывает камень. Конь остановился.

 

Живот ( Вызывающе). Есть ли на свете, во всей поднебесной, кто мог бы восстать против меня и сразиться со мной, царь или зверь? ( Подумав, дерзко). Если бы я был на облаках, а в земли утверждено было кольцо, я повернул бы землю

и весь свет.

Смерть вылезает, крадучись, справа. Лицо у ней человечье, облик же весьма страшен. На ней навешано много разного рода орудий казни: серпы, ножи, бритвы, веревка; за плечами коса.

Живот ( вдруг ее видит). — Кто ты, страшный, полный червей?

СМЕРТЬ ( остановилась, как вкопанная).—Не знаешь меня? ( Помолчав, гордо).—Я та, что никого не боится и все побеждает, я та, что любит всех равно и никого не щадит.

Живот ( сверху вниз).—Откуда ты? чего от меня хочешь?

СМЕРТЬ ( Мрачно). Я из некоего царства, разъезжаю по полю, по

городам и сёлам, так езжу из царства в царство и истребляю всё, что рождено.                          ( Помолчав немного).—Я хочу сокрушить тебе сердце.

 

 

 

Живот ( задетый, заносчиво).—Я силён и храбр, я бился с многими ратями, я побивал полки, я прогонял и ставил королей, я изъездил весь свет, я покорил все народы и нигде* не нашёл себе равного,—никого, кто бы мог восстать против меня и сразиться со мной; страх от меня стал на всю землю, я—Живот. ( Презрительно). А ты—одна, а конь твой от голода падает. Я пощажу твою хвастливую старость, беги!

СМЕРТЬ ( невозмутимо). Я состарилась многолетнею старостью и конь мой стар и хил, я не хороша, не красна и одна, но хороших и красивых, и сильных, молодых или старых, всё равно, я—одна—неотвратимая побеждаю, и ни один человек до сих пор не уходил от меня, и никому никогда не уйти. Слыхал ли ты когда-нибудь про смерть?

Живот ( хвастливо).—Эй! не мало я видел от моей руки смерть многих людей.

СМЕРТЬ. А что себе чаешь?

Живот ( уверенно).—Быть всегда сильным и славным, царствовать над всей землей.

СМЕРТЬ ( Как будто жалея). — Слушай, безумный, все надежды—пустые; что твоя сила и слава? — Как приду, так и возьму.

Живот ( разъяренный).—Что ж! Выходи — ты с своею кривою косой и с червивым оружием, а я стану вот с этим мечом.

СМЕРТЬ ( как визирь).—Оружие мое увидишь окровавленным над собой.

Живот ( поднимая меч). — Я готов!

СМЕРТЬ. Стой! — Под твоими ногами лежит много людей, цари, богатыри. Меня никто не осилил, со мной никто не справился — сам Господь Иисус Христос изволил вкусить—и сколько народа родилось после Адама, и всех прибрала и всех приберу, это я — твоя смерть ( взмахивает косой).

Оруженосец, сначала поддакивавший жестами своему господину и вместе с тем всё больше робевший, бросает оружие и прячется за обломком камня.

 

Живот ( отстраняясь).— Коси своей косой траву и болото, а за что

меня хочешь косить? Теряется.—Я тебя не ждал,—я не посылал за тобой,—ты меня не знаешь.

СМЕРТЬ ( как паук) — Нет, уж я тебя от себя не отпущу.

Живот ( немного овладевая собой).— Меч у меня острый, но я биться с тобой не хочу, давай жить по душам, вмести, ты — Смерть, я — Живот. Кто более нас? ( Роняет меч).

СМЕРТЬ. Хочешь ты или не хочешь, я от тебя не уйду.

Живот ( хватаясь за последнее спасение).—Госпожа моя Смерть, у меня есть золото, я отдам тебе золото, у меня есть власть, я отдам тебе власть, у меня есть слава—все бери, только отпусти меня.

СМЕРТЬ ( холодно). — В Мире все можно купить, можно купить человека с душой и с сапогами, меня—никогда, не нуждаюсь, я не собираю богатств, да если бы и собирала, не хватило бы места, где их класть.

Из ада вылезает демон Аратырь, пребывавший денно и нощно с Животом; в руках у него железный крюк и свиток, где записаны грехи Живота, он приготовился брать душу. Другой демон Тимелих, который растолкал Аратыря сонного и утомлённого и во время прения Живота со Смертью расчёсывал и прилаживал ему хвост и подтачивал когти, подмёл теперь пол и стал перебирать оковы, которыми связывают демоны человеческие души. Одновременно с появлением на землю Аратыря спускаются с неба два ангела: Ангел Хранитель со свитком и Ангел Смерти с трезубцем. У Ангела Хранителя лицо печально. Ему Аратырь развернул свой свиток и знаками показывает, что дело бесспорно. Ангел Хранитель отходить в сторону, плача.

 

 

 

Живот ( слезает с коня, на коленях).—Госпожа моя Смерть, ты одна—справедлива, пощади! Отврати от меня гнев свой, я не готов, дай мне покаяться, дай мне сроку—один день…

Смерть молчит неумолимо.

Один час!

Смерть молчит неумолимо.

Одну минуту!

СМЕРТЬ ( беспощадно).—Нет. Я проколю тебе глаза за то, что они с жадностью и вожделением смотрели на Мир, я отрежу тебе уши, я оторву руки, которые грабили и поджигали, и ноги, поспешные на все злое, вырежу сердце, не знавшее ни

любви, ни милосердия, вырву душу, отдам ему ( показываешь на подбоченившегося Аратыря).— И он повлечёт ее в ад на муку мученическую, а потом ты воскреснешь, чтобы после Суда кипеть в неугасимом геенском огне ( слезает с коня).

Живот ( голова его склонилась, руки разрознены, челюсти вытянуты). Лучше быть птицей, рыбой, зверем, тварью, червём, чем человеком.

Смерть, подошедшая къ Животу, при последних её словах наклоняется над ним и начинает свою работу.

ТИМЕЛИХ ( которому надоело разбирать запутавшиеся оковы, высовывается из ада, к Аратырю).—Скоро ты там?

АРАТЫРЬ. Сейчас!— Все двадцать ногтей содрала, принялась за сердце.

ТИМЕЛИХЪ ( жадно нюхая воздух).—Смрад то какой!

АРАТЫРЬ ( подмигнув Ангелу Смерти, который чувствителен к запаху грехов и которому этот запах неприятен; скороговоркой).—Грех пахнет вкусно.

ТИМЕЛИХЪ. Поджаренным снетком. ( От удовольствия и злорадства прогогочет).

Смерть между тем обделала своё дело. К Животу ринулись Ангел Смерти и Аратырь.

Ангел Смерти ударил трезубцем, и Аратырь, обняв вышедшую душу и потрясая ее вверх

и вниз, поволок, крутя и мутя, в ад. Там с помощью Тимелиха поднёс её Змею, который

схватив душу в пасть, изрыгнул её в жарчайший неугасимый огонь. И Ангел Хранитель и Ангел Смерти поднялись на небо.

СМЕРТЬ ( села на коня; обращаясь к публике).—Да будет это памятно всем людям. ( Идёт по трупу дальше).

Оруженосец вылезает из засады, с ужасом озирается вокруг и во все лопатки пускается в противоположную сторону.

На сцене остаётся конь, труп и меч, а в аду Аратырь и Тимелих над горящей душой.

Занавес.

Д е й с т в и е  п е р в о е.

 

Перед пещерой. Налево от пещеры идешь монастырская ограда, в ограде ворота. У ворот часовня, наискосок от пещеры святой колодец. Время позднее. Последний день масленой — Прощеное воскресенье.

Откуда то издалека доносится начинающийся танец, он звучит неровно,—то разгорится, то совсем иссякнет.

АРАТЫРЬ ( В монашеской одежде, поддерживая старика-привратника, ведёт его к часовне).—Иди, отец, иди с Богом, там тепло, не беспокойся, я покараулю. Полежишь немного, а завтра, как прочухаешься, встанешь, и пойдешь себе к службе,

как ни в чём не бывало; служба долгая по великопостному и целых семь недель без отдышки,— напостишься, успеешь.

 

ПРИВРАТНИК ( брыкается).— Я спать не буду, буду—молиться.

Аратырь скрывается с Привратником в часовню и через минуту выходит один, затворяет за собой дверь, надвигает плотнее скуфью и становится на место Привратника.

Тимелих ( который в аду наряжался монахом, высовывается из ада; негромко окликает). Аратырь?

АРАТЫРЬ. Я.

ТИМЕЛИХ. Ты один?

АРАТЫРЬ. Один.

ТИМЛИХ ( вылезает и приближаясь, показываешь на часовню).—Там?

АРАТЫРЬ. Пускай себе дрыхнет. — С этой дрянью возиться, только

руки пачкать.

Тимелих. Наши все в разгоне?

АРАТЫРЬ. Прощеный день,—работы по горло.

ТИМЕЛИХ. Он скоро выйдет?

АРАТЫРЬ. Приближается полночь.

ТИМЕЛИХ. Канитель!

АРАТЫРЬ.С ним будет нелегко.

ТИМЕЛИХ ( садясь на скамейку).—Я не припомню, кого бы я не провёл за нос.

АРАТЫРЬ ( поводя плечами).—Да и кого водить?—эту мелочь?! ( Немного помолчав, раздраженно).—И втемяшат люди себе в голову, будто мы без них и дыхнуть не можем, ходим по пятам — Га! ничтожество— ( Передразнивая кого-то).—Все знают и все

понимают, а еще есть такое: « Мы ничего не понимаем, ничего не знаем». ( Зло смеётся).

Тимелих. И все туда пойдут ( показываешь на небо) - в селения праведных.

АРАТЫРЬ. Туда и дорога. Покорно благодарим. ( Прислушиваясь к подбирающемуся танцу) Бестии, ловко разжигают!

ТИМЕЛИХ ( не обращая внимания).—Да, редко попадается настоящий—

и все таки, какого ни возьми, люди — народ трусливый.

АРАТЫРЬ. Жалкий.

ТИМЕЛИХ. Растерянный.

АРАТЫРЬ ( с гадливостью).—Добряки и злючие, и всего понемножку.

ТИМЕЛИХ. Вот, говорят, что нас столько, сколько листьев и

травы на земли, это—неправда.

АРАТЫРЬ ( отчетливо, как бы подводя итог).—Всё неправда.

ТИМЕЛИХ ( Встаёт, нетерпеливо).—Да скоро ли он выйдет?

АРАТЫРЬ. Тебе всё вынь да положи. Ему тоже хочется поскорее. Все иноки сели теперь заговляться, а он крохи в рот не брал, стоит, ждёт. Потом начнёт исповедаться, затянет Плачь Адамов...

Слева появляется пара ряженных: Кобылка и Волк. Они, должно быть, с игрища. Маски

сбились.

Волк( тянет за собой Кобылку, задыхаясь).—Скорей! Скорей!

КОБЫЛКА. Тут люди.

Волк. Какие люди?

КОБЫЛКА. Побойся Бога!

Волк. Нет, не могу.

 

КОБЫЛКА. Смотри, пещера.

Волк. Я люблю ( не без борьбы овладев Кобылкой увлекаешь ее в часовню. Дверь за ними затворяется).

Аратырь и Тимелих, присевшие на корточки, минуту молчат.

АРАТЫРЬ. Вот. Люблю так, — га!

ТИМЕЛИХЪ ( прыснувший от сдерживаемого смеха).— Как серьёзно!

АРАТЫРЬ. Всю ночь, как в пекле*.

ТИМЕЛИХ. А завтра подует холодок.

АРАТЫРЬ. У ней в ту же ночь заведется зародыш.

ТИМЕЛИХ. Слюнявый, с хвостом.

АРАТЫРЬ. И всё селедки просит.

ТИМЕЛИХ.

Боль. Немочь.

АРАТЫРЬ. Скука.

Тимелих приподнимается, подходит к часовне, хочет отворить дверь. Аратырь то же

встал. В это время справа, шатаясь, как пьяный, вбегает растерзанный Страстный брат Евстратий.

СТРАСТНЫЙ БРАТ ( растерянно озираясь). —Отцы, пропустите, ради Бога!

АРАТЫРЬ ( строго).—Кто ты и зачем в такую пору?

СТРАСТНЫЙ БРАТ. Я—брат Евстратий, погибаю, измучен блудной страстью.

АРАТЫРЬ ( коротко и внушительно).— Нельзя. Своих довольно. При-

ходи завтра поутру.

СТРАСТНЫЙ БРАТЪ. Нет силы до утра дождаться,—согрешу. Умоляюще и плаксиво. —  Смилуйтесь, отцы! Я слышал, в обители спасается

святой подвижник.

АРАТЫРЬ ( переглянувшись с Тимелихом и в чем-то согласившись, твердо).—Есть.

СТРАСТНЫЙ БРАТЪ. Кто? Как его увидать?

АРАТЫРЬ. Иван. Он скоро будет тут.

СТРАСТНЫЙ БРАТЪ. Он старый?

АРАТЫРЬ. Весьма.

СТРАСТНЫЙ БРАТЪ. Давно в монастыре?

Тимелих, бросивший дверь часовни, теперь подошёл к Аратырю и они, как коршуны, на-

двинулись над своей жертвой.

АРАТЫРЬ ( после небольшого молчания, играя). — Он оставил юношей и мир и много претерпел от искушений, удручая тело. Он по два, по три дня не ел, проводил все ночи без сна.

ТИМЕЛИХ ( как Аратырь).— Лютой жаждой морил себя, носил тяжкие железа.

АРАТЫРЬ ( будто ударяя в колокол).—И не нашёл покоя.

ТИМЕЛИХ. Нагой ходил в морозы. Так провёл три года.

АРАТЫРЬ ( будто ударяя).— И не нашёл покоя. Раз пошёл вон в ту пещеру и там молился. Вдруг услышал голос: Иван, Иван, нужно тебе здесь затвориться,

неведением и молчанием борьба окончится и Господь тебе поможет.

АРАТЫРЬ. Сегодня он затворится в пещере, останется один весь пост.

тимелих. Он хочет вырыть яму и всего себя засыпать, оставив только голову и руки.

АРАТЫРЬ. Он тверд, как древесная накипь.

Тимелих. И крепок, как железо.

За оградой слышится пение стиха « Плача Адамова», который поется выходящими из

трапезы иноками.

Восплакался Адам, перед раем стоя.

« О, раю мой, раю, прекрасный мои раю!

Мене ради раю сотворен бысть.

Евы ради, раю, заключен бысть.

Ева согрешила, Богу согрубила.

Весь род наш от раю святого,

Свой ум помрачивши, во тьму погрузила,

Увы, грешному, увы, беззаконному!

Уже аз лишихся райския пищи».

Адам вопияше Богу со слезами:

«Боже милостив, помилуй мя согрешившего».

А Ева Адаму в то время глаголет:

«Адам, Адам, ты мой господине!

Не велено нам, в прекрасном раю быти,

Ни что же вкушати от райския пищи.

Сослал нас Господь на рудную землю,

Повелел нам Господь трудами кормитися,

Правдою жити, зла не творити».

Господь породился, во Иордане крестился

Адам свободился, весь род обновился.

Вы, братия моя, прибегнем к церкви,

Услышим мы, братия Божие писание,

Накажет нас Господь за грехи наша,

Что мы впали в предвечную муку.

Воззрим мы, братия, на вечные гробы.

Гробы вы наша гробы, – предвечные домы.

Житие временное, слава суетная

Богатства други, убожества слезы!

На сем вольном свете много зависти:

очи наши – ямы, руки наши – грабли:

что очи увидят, то руки заграбят.

Не можем мы ныне ничем себя наполнить:

как Бог даст нам много, нам кажется мало.

Как, братия, помрем, мы все позабудем.

Взяти нам с собою ничто невозможно.

Только возьмем мы саван да срачицу.

Единые руце приложим ко сердцу.

Богатство наше кому-то останется,

Души наши пойдут по своим делом.

Тела наши будут червям на съеденье,

Кости наши будут земли на предание.

Тогда не пособят имения наша.

Разве нам пособит милостыня наша, –

что нищим давали от своих трудов.

Покинем гордость, возлюбим кротость,

покоим нищих, накормим алчных,

проводим мы мертвых до божия церкви:

уже наша с ними последняя дружба.

Родителей своих должно поминати,

а нас Господь Бог всех помянет.

За всех потрудимся, на веки спасемся.

Тогда не поможет имение наше.

Спросил Христос Петра и Павла:

«А кто у рая плачет, кто возрыдает?»

– Адам, стоя, плачет, а Ева рыдает.

Рече Иисус Христос Петру же и Павлу:

Отверзнете Адаму вы райские двери:

В раю ему быти, во веки веков.

Аминь.

Аратырь и Тимелих, сгорая от нетерпения и предвкушая развлечение, стоят вытянувшись; их красные рты полураскрыты.

Пение у ворот прекращается.

СТРАСТНЫЙ БРАТ ( опьяненный рассказом демонов и пением Плача в экстазе).—Иванъ Многострадальный!

АРАТЫРЬ. ( вдруг оседая, к Тимелиху).—Поправь мой хвост.

Ворота растворяются и в сопровождении иноков выходить Иван,—он в грубом вретище, босой, простоволосый. Иноки, как на великом выходе, становятся по сторонам, Иван в середине.

ИВАН ( тяжко, сам себе).— Душа моя скорбит. Пришёл мой час.

Страстный брать порывается к Ивану; Аратырь же и Тимелих, хоронясь за его спиной,

удерживают его.

ИВАН. Простите, в чём согрешил перед вами. ( Кланяется в землю).

Иноки ( кланяясь ему в ответ).— Бог простит, прости и нас.

ИВАН. Простите!

Иноки. Бог простит.

ИВАН. Простите.

Иноки. Бог простит.

Аратырь и Тимелих выпускают Страстного брата.

СТРАСТНЫЙ БРАТЪ ( бросаясь к Ивану).— Отец, постой, освободи, дай помощь, одолевают страсти, нет мне места.

ИВАН. Брат…

С криком врываются маски: Медведь и Тур, преследующие Турицу; маски сбились. Поднимаются шум и суматоха. Иноки бегут врассыпную, натыкаясь и сбивая друг друга с ног; за ними следует Страстный брат. Среди криков выделяется:

ТУР. Стой, ни с места!

МЕДВЕДЬ ( вскидывая топором).—Убью!

ТУР. Я первый.

МЕДВЕДЬ. Моя.

ТУР. Моя.

Бьются. Слышится, как кто-то стравляет: « Бей бей!— бей под ноги! — Вали его»!—и потом, как камень на голову —

АРАТЫРЬ. Ничья.

Тур и Медведь оба падают мертвыми.

ИВАН ( стоить один, в какой-то сверхсильной борьбе крепко сжал руки, не знает, что делать, потом от нахлынувшего сердца).— Земля, ты будь проклята! Твои глаза и руки, лицо и ноги, и всё, что есть от тебя, твоего—будь проклято!

Аратырь нечеловечески изогнувшись и хохоча глазами, показывает Ивану на Турицу, маска с которой совсем сбилась и видно лицо. Глаза их встретились. И среди долгого молчания кажется, будто что-то хрястнуло. Веки у Ивана тяжело упали и, как слепой в свой угол, он медленно, но верно пошёл к пещере, растворил дверь и глухо захлопнув, скрылся.

Бьёт полночь.

ТИМЕЛИХ ( спустя минуту, прислушиваюсь и показывая на пещеру). Роет крот.

АРАТЫРЬ ( дьявольски уверенно, с насмешкой).—Посмотрим.

Оба медленно спускаются восвояси.

На сцене два трупа и Турица.

Занавес.

Д е й с т в и е  В Т О Р О Е.

Та же сцена. Вечер середы и пятой недели Великого поста,— Стояние Марии Египетской. В аду неугасимый огонь ярче.

На скамейке у ворот сидит Привратник и Странник—

болезненный отрок с острым личиком.

ПРИВРАТНИК ( продолжаешь рассказывать юноше). « Женщин я не познал от рождения моего». Она же сказала: « Я выкуплю тебя из рабства, поставлю господином всему моему дому и хочу иметь тебя своим мужем, ибо мне жалко видеть, как безумно гибнет твоя красота». Получив над ним власть, женщина одела его в дорогие одежды и кормила его сладкими кушаньями и, обнимая нечистыми объятиями, бесстыдно увлекала на мерзкое дело. Блаженный же, видя её неистовство, еще больше прилежал в молитв* и посту, предпочитая для Бога в чистоте есть сухой хлеб и воду, чем в скверне дорогие блюда и вино. Тогда посрамленная женщина приняла в сердце другой лукавый помысел, ‒приказала посадить блаженного на коня и со множеством слуг стала водить по городам и сёлам всей своей земли, говоря: « Всё это твоё, распоряжайся, как хочешь». И дала им наказ: « Это ваш господин, а мой муж; встречаясь с ним, кланяйтесь ему». Блаженный, посмеявшись над безумием женщины, сказал ей: « Напрасно трудишься, не можешь прельстить меня тленными вещами сего Мира, ни украсть мое нетленное богатство; пойми и не трудись напрасно». Женщина с яростью сказала ему: « Или не знаешь, что ты мне продан»? И, отчаявшись в своей надежде, нанесла тяжкие раны преподобному, растянув его, велела бить жезлом, так что земля пропиталась его кровью. Но никакое томление — ни огонь, ни меч, ни раны не могли разлучить его от Бога—Христа Небесного Жениха. А женщина, между тем, с бесстыдством еще сильнее склоняла его на грех, так что приказала насильно положить его на одре своём, обнимала и целовала его, но и этим прельщением не могла привлечь къ своему желанию. Преподобный сказал:             « Напрасны, женщина, твои усилия; не думай, что я не творю этого греха, потому что безумен или не могу, но из-за страха Божия и гнушаясь тобою, нечистая». Получив такой ответ, женщина приказала давать ему сто ударов, а потом собственноручно отрезала ему тайные места. Преподобный лежал, как мертвый от кровотечения, и немного собравшись с силами, пришел вон в ту пещеру. Показываешь туда, где затворился Иван.—И жил богоугодно, подвизаясь в посте, молитве, бдении и всех иноческих добродетелях, которыми и победил до конца все козни нечистого. Тут и погребён.

СТРАННИК ( слушавши с большим вниманием и мечтательно, встаёт).— Прощай, отец, пойду, началось Стояние.

ПРИВРАТНИК ( не обращая внимания). И я от юности моей, боримый страстью, получил от преподобного исцеление.

СТРАННИК. Пойду. ( Уходит).

ПРИВРАТНИК ( про себя). Великие бывали искушения. ( Сидит с улыбкой на губах).

 

ТИМЕЛИХ ( проходя мимо часовни, подходишь к Привратнику).— Отец, весна! — Посмотри: цветок!

ПРИВРАТНИК. Ну, дай.

ТИМЕЛИХ ( достаёт цветок)*— Прямо из-под снега.

ПРИВРАТНИК ( нюхает цветок).—Подснежник. ( Засыпает с цветком в руке).

Тимелих медленно отходишь к пещере; извивая головой, делает знаки. Аратырь тотчас из невидимой щели пещеры высовывает голову.

ТИМЕЛИХ. Ну что?

АРАТЫРЬ. Ты сказал, что бы подкладывали больше огня?

ТИМЕЛИХ. Двое работают, не покладая рук. Дрова сухие горные.

АРАТЫРЬ ( кивая головой в сторону Привратника). — Спит?

ТИМЕЛИХ. Я дал ему понюхать лепка[1].

АРАТЫРЬ ( прислушиваясь) — Читает канон Андрея Критского.

ТИМЕЛИХ ( смеётся, потом, оборвав смех). —Думаешь, нынче покончить?

АРАТЫРЬ. Время идет.

ТИМЕЛИХ. Опасно.

АРАТЫРЬ. Все ли в сборе?

Тимелих. Я послал за самыми отчаянными со всех двадцати мытарств.

АРАТЫРЬ. Наряды в порядке?

ТИМЕЛИХ. Масок сколько угодно, не хватает венчиков; три короны.

АРАТЫРЬ. Обойдемся.

ТИМЕЛИХ. Змея выпустим?

АРАТЫРЬ. Увидим.

ТИМЕЛИХ. Змей говорит: если ты с этим не управишься, он поставит тебя искушать глупых.

АРАТЫРЬ ( со злостью).— Змей поглупел.

ТИМЕЛИХ. Не всем же быть мудрыми.

АРАТЫРЬ. За ним большие заслуги, впрочем, не им свет кончился. ( Гордо молчит).—Да, что мыши?

ТИМЕЛИХ. Плохо. Сначала, как ты велел, они только по нему ходили, потом стали грызть. Мышь от жары дохнет.

АРАТЫРЬ ( горячась). — Так напусти червей. Пускай ползают вдоль

и поперёк, вдоль и поперёк.

ТИМЕЛИХ. Ладно.

АРАТЫРЬ ( переменяя тон, не без озорства).— Покажу ему хвост на

прощанье.

Тимелих угрюмо молчит.

АРАТЫРЬ ( выгибая шею от усилья растопыриться, как можно точнее передразнивает Ивана, читающего канон Андрея Критского). « Виждь мое смирение и скорбь мою»!.

ТИМЕЛИХ. Ну,- лезь.

Аратырь вылезает, он наполовину розовый, словно тело женщины.

Озираясь, подошла к колодцу с ведрами Грешная Дева.

Тимелих и Аратырь, застигнутые врасплох, вдруг её замечают.

Тимелих ( показывая на неё пальцем). — Боишься?

АРАТЫРЬ ( показывая на неё пальцем).— Страшно?

ТИМЕЛИХ ( показывая на неё пальцем).—Увидят?

АРАТЫРЬ ( показывая на неё пальцем).—Узнают?

ТИМЕЛИХ ( показывая на неё пальцем).—Куда девала детей?

АРАТЫРЬ ( показывая на неё пальцем).—Где твои малютки?

ТИМЕЛИХ ( показывая на неё пальцем).—В печке.

АРАТЫРЬ ( показывая на неё пальцем).— В хлеву.

ТИМЕЛИХ ( показывая на неё пальцем).—Под порогом.

АРАТЫРЬ ( показывая на неё пальцем).—На чердаке.

ТИМЕЛИХ( показывая на неё пальцем).—Под кроватью.

АРАТЫРЬ( показывая на неё пальцем).—Свиньи сожрали.

ТИМЕЛИХ ( набрасываясь). — Не смей прикасаться!

АРАТЫРЬ. Не пачкай колодца!

ТИМЕЛИХ. Курва!

АРАТЫРЬ. Сука!

Грешная Дева мечется и падает под пальцами демонов.

Аратырь и Тимелих, наклонившись над ней, смотрят.

ТИМЕЛИХ ( готовый поиздеваться, притронулся к ней; пыряя пальцем).—Больно?

АРАТЫРЬ. Оставь. Пойдём.

Оба отступают с сознанием собственного достоинства; спускаются в ад.

В аду разбросано разного рода тряпье, среди которого выделяются: маски, кусочки парчи позументы, кисти от гробов, несколько штук кадил, музыкальные инструменты, потёртые сюртуки, несколько покойнических туфель без задников, мундиры, красные флаги, лиловые покойнические халаты и прочая рухлядь, вынутая из гробов.

АРАТЫРЬ ( окинув глазом).—Веди.

Тимелих удаляемся налево. Аратырь наклоняется к тряпью и что-то упорно ищешь, потом, найдя какую-то невообразимую вещь, несколько раз примеряет.

СТРАСТНЫЙ БРАТ ( появляется на ограде вид у него злой). — Сегодня пять недель и ровно три дня, как я за этими проклятыми стенами.

Пускай кто хочет, я больше не могу. И пусть там на Стоянии убивают себе плоть, с меня довольно и моего стояния. ( Плаксиво).—У меня хребет болит и в глазах муть. Если я останусь еще хоть день, терпение моё лопнет и я согрешу.

ей-Богу. ( Заглядывает вниз).—Арефа спит, в руках цветок.

Счастливый! Рассказывал как-то, будто мучился не меньше,

коснулся преподобный своим жезлом и с тех пор

спит. ( Многозначительно).—Тут дьявол ходит, ищет кого бы поглотить. Видишь лежащую у колодца Грешную Деву.— Господи! Какая… ( смакуя, вдруг в неописуемом смятении кричит).—Женщина!!! ( Спрыгивает и без оглядки пускается улепетывать по дороге из монастыря налево).

В ад, подгоняемые Тимелихом, набираются черти: обрюзглый бес пьянства, бес обжорства со свиным рылом, бес лихвы, бес блудный, бес яростный и гневный с дубинками и другие, по грехам, затем наряженные разными животными и зверями: кобылка, тур, волк, журавль, козёл, коза, кобель, конь, лиса, лев, кабан, заяц и зловещие птицы: ворон, ястреб, сова, филин. Все это топчется на одном месте в ожидании дела.

 

 

АРАТЫРЬ ( к которому Тимелих подвёл двух чертей, наряженных ангелами, в блестящих одеждах, оглядывая их).—Это безобразие, у них виден хвост.

Тимелих ( разводя руками).—Что же делать?

АРАТЫРЬ ( не допуская возражения).Резать!

Тимелих отводит их в сторону.

Ад начинает гудеть, как рой.

АРАТЫРЬ. Тише! ( К вернувшемуся Тимелиху, за которым, как солдаты, следуют «ангелы»).—Ну?

Тимелих. Пришпилил английской булавкой.

АРАТЫРЬ ( кивает, потом, откинувшись, обращается к « ангелам»).— Пожалуйста, ведите себя молодцами, думайте, что вы любовники-герои и, как заправские актеры, во-первых, приятно улыбайтесь и, во-вторых, сильней дышите. Понимаете?

 « Ангелы», приятно улыбаясь, кланяются.

АРАТЫРЬ ( продолжает).—Говорите отчетливо, не глотайте букв, то

повышая, то понижая и послаще. Знаете ли вы ваши роли?

« АНГЕЛЫ» ( в один голос, без всякого смысла, заученно произносят текст вместе с ремарками).— Иван, мы ангелы. Пауза. Делают жест. А вон идёт к тебе Главный. Улыбаются. Торжественно. Поди и поклонись ему. С веселой миной. Одновременно.

АРАТЫРЬ. Отлично.

Тимелих подводит Главного, вид у которого до невозможности глуп и плюгав; вихры, хоть и примоченные квасом, торчат немилосердно.

АРАТЫРЬ. Ну, а ты, Жених? — Осматриваешь, поправляешь корону,—

Так... Ты лучше помолчи.

ВЕСТНИК ( запыхавшись, к Аратырю).— Чудаки просятся пустить.

ТИМЕЛИХ ( к Вестнику).— Отбери почуднее.

АРАТЫРЬ. Чудаков и озорников не надо. ( К Тимелиху).— Боюсь, напакостит эта сволочь, и так довольно.

ТИМЕЛИХЪ. Как знаешь. ( Делает знак Вестнику).

Вестник уходит.

Но в это время уже несколько чудаков вломилось, и поднялся в аду хохот.

АРАТЫРЬ ( не обращая внимания, к Тимелиху).— Когда он выйдет

из ямы, начинай хоровод и бери его в самую середку, я натолкну эту — она там у колодца—и мы их случим.

Тимелих кивает.

АРАТЫРЬ.

К бесам.—Слушайтесь его. ( Показывает на Тимелиха).— Начинайте, когда он укажет, очень не орите и не толкайтесь, шумите тише, помните, вы должны изображать хор

ангельский. Теперь прочистите ваши свиные глотки.

ТИМЕЛИХ ( на озверевших).—Тише!

АРАТЫРЬ. Я пойду вперед.

Тимелих делает знаки бесам, чтобы они следовали за ним. И вся бесовская орава, стараясь

не оступаться, подымается за Тимелихом на землю. Аратырь вышел первый; быстрым движением он открываешь пещеру: освященная туманным светом, стена как бы тает.

 

 

 

 

 

ИВАН ( закопанный в землю по пояс, перед ним раскрытая книга, по сторонам: свечка, кувшин и просвирка; он оторвался от Канона, который все время читал, мысли его ушли в другой мир, вспоминает, потом почти с отчаянием). — О, как тянутся дни моей жизни, горе мне, что живу. Они опять явились, все дела моей жизни, они кричат: ты помнишь ли о нас? Помнишь ли то место? То время? Тот час? Напрасный труд — как помрачился я, как обманывал себя, как издавался над собой. Окаянная душа, откуда ты вышла? Никто не может пособить мне.

Молчание. Орава, как вкопанная, под четырьмя глазами демонов.

« АНГЕЛЫ» ( по знаку Тимелиха замаршировавшие к пещере, остановились у её входа, в один голос).—Иван, мы—ангелы!

Иван вздрогнул, заволновался.

« АНГЕЛЫ» ( делая полуоборот и по одной линии вытягивая руки, показывают на приближающегося Главного; наивно). А вон идёт к тебе Главный. ( Снова оборачиваясь к Ивану). Поди и поклонись ему.

Главный, которого Тимелих вытолкнул не совсем ловко, так что тот чуть было не огрызнулся, а корона на его голове покосилась, подступает к пещере.

Иван, опираясь о землю ладонями, делает усилие выбраться из ямы.

Напряжете растёт, оно дошло у бесов до последней грани, вся орава изогнулась, ещё минута, и она самовольно бросится и перевернёт все вверх дном. Тимелих застыл над ней. Аратырь, все время наблюдавший за сценой, торжествует победу. « Ангелы», давая дорогу Главному, улыбаются.

Всё замерло.

ИВАН (). — Тот, Кто сверг вас с небес и предал на погибель, лицо которого вдруг искажается гневом, отчетливо велит вам через меня—удалитесь!

« Ангелы», не ахнув, тотчас проваливаются. Главный, пошатнулся и — кубарем; корона с головы покатилась по полу. Смятение. Тимелих отчаянно махнул рукой. Аратырь ринулся вглубь сцены.

Начинается бесовское действо. Дьяволы, кружась, запевают страшным хором. Всё топчется, всё кружится, всё давит друг друга и от беснующегося хоровода, который вертится с каждым кругом всё шибче и бойчее, отваливаются кусками черти, они, кувыркаясь, ползут к пещере, облепляют её,— творят бог знает что, и в монотонном гуле хора из топота, тянутся, как руки, отдельные возгласы:

Вернись к нам!

Дай ответ!

Ты был наш!

Вернись к нам!

Мы будем с тобой!

Ты помнишь?..

Исполни!

Вернись к нам!

АРАТЫРЬ ( заглушая все голоса). Огня!!! ( Он пробудил Грешную Деву и потащил ее к самой пещере).

ИВАН ( корчась). Ноги мои горят, жилы корчатся, трещат кости, пламя доходит до утробы. О лучше быть куском глины, камнем, деревом, чем человеком.

Из хоровода, вдруг отхлёстнутого в сторону, будто порывом ветра,— Смерть.

Смерть, появившаяся внезапно, стоить над всеми. Тимелих машет рукой, чтобы закрывали занавес.

Занавес.

 

 

 

 

Д Е Й С Т В И Е  Т Р Е Т Ь Е.

Та же сцена. В аду тьма, только чушь тлеется неугасимый геенский огонь, освещая встревоженные лица Аратыря и Тимелиха. Ночь под Светлое Христово Воскресенье.

 

АРАТЫРЬ. Ударили к Страстям?

тимелих. Давно.

АРАТЫРЬ. Так в полночь?

ТИМЕЛИХ. До звона.

АРАТЫРЬ. Молнии есть?

ТИМЕЛИХ. Три штуки осталось.

АРАТЫРЬ. Достать нельзя?

тимелих. Невозможно.

АРАТЫРЬ. Что Змей?

тимелих. Лют. Этот глупый обычай отпускать из ада души на Пасху; при нём осталось всего-навсего трое: Каин, Иуда, Kaиaфa,

АРАТЫРЬ. Жестокий обычай

Тимелих. Да, там есть чему поучиться.

АРАТЫРЬ. Страдал на кресте!

тимелих. Кто страдал, тот жесток.

АРАТЫРЬ ( спохватившись). — Ты его видел?

Тимелих. Утром; весь подопрел и до кости разъеден.

АРАТЫРЬ. Вода?

тимелих. Вода и огонь поочередно.

АРАТЫРЬ. Ничего?

тимелих. Ничего.

АРАТЫРЬ ( раздражаясь).— Я тебе этого никогда не прощу, свинья.

Тимелих. Сам свинья.

АРАТЫРЬ. Подлец, упустить такой случай, видь тогда он, в ту ночь вылезал...

тимелих. Да не вылез.

АРАТЫРЬ. Вот подлец, лживый!

Тимелих ничего не отвечает.

АРАТЫРЬ. И все погибло... Ты этого мерзавца наказал?

тимелих ( угрюмо).—Послал

АРАТЫРЬ ( захлебываясь).— Уж я б тебя послал хорошо! Не осмотрев внимательно: ведь этот болван не потрудился закрыть своих куриных лап. Ну, посуди сам, какой он Жених, дурак поймёт, что это подделка, и притом у того косолапого я видел собственными глазами рога, а вся эта твоя сволочь, нечего сказать, хоровод!— Да в такой хоровод последнего кобеля не втянешь. В сторону. Только кулисы поломали.

тимелих. А ты зачем себе хобот привесил? Таких не бывает.

АРАТЫРЬ. Врешь, такой был у Ганеши.

Тимелих ( которого прорвало, разражается бранью).— Сам-то ты скотина, бесчисленник,— труп,—шмакина,—грыжа!

АРАТЫРЬ ( в неистовстве бросается на него). – Тимелих!!!

Тимелих ( отстраняясь). — Довольно.

Молчат, смотрят друг на друга.

ТИМЕЛИХ ( холодно и гордо).— Я ручаюсь. Сегодня кончим.

 

Аратырь молчит.

тимелих. Я говорил со Змеем.

Аратырь. И что

ТИМЕЛИХ. Он согласен.

Аратырь молчит.

тимелих. В полночь, до звона мы выпустим Змея сразу, и пускай он прямо надвинется и поглотит.

АРАТЫРЬ ( сквозь зубы).— Хорошо.

тимелих. А теперь навидаюсь, что делает святой. ( Выходит на землю, проходит осторожно к пещере и проникает через невидимую щель вовнутрь).

АРАТЫРЬ ( вслед ему).— Дьявол!

Он беспокойно ходит, потом, увидев брошенную на пол палку для фейерверков-молний, берёт, нюхает и со злостью ломает.

тимелих. Возвращается.— Он не один, у него блаженный.

АРАТЫРЬ (овладевая собой). — Опять. Что еще надо этому болвану?

тимелих. Укрепляет. Рассказывает свою повесть.

АРАТЫРЬ. Ну, это ничего. Вспоминает.— За смертью послал?

тимелих. Ещё с утра. Она совсем остервенела, так и косит. Ей тоже завтра отдых.

АРАТЫРЬ. Она, кажется, на нас сердита.

тимелих. Да, за ту ночь. Ты погорячился.

АРАТЫРЬ ( вспыхнув).— Оставь.

Появляется вестник.

вестник ( запыхавшись, к Аратырю).— Смерть не может.

АРАТЫРЬ И ТИМЕЛИХ. Почему?

вестник. Ей нет указа.

АРАТЫРЬ. Какого ей указа?

вестник. Ей нет указа, и притом, окончив работу, она идет в баню.

АРАТЫРЬ. Вшивая хрычовка.

тимелих. Ступай.

Вестник уходит.

АРАТЫРЬ. С беспокойством.—Наших никого?

ТИМЕЛИХ. Все по церквям, осталась одна рвань.

АРАТЫРЬ ( неуверенный в Тимелихе).—Тимелих,—мы должны, нынче

конец испытанию.—Нас двое.

ТИМФЛИХ ( твёрдо).—Пора.

Аратырь и Тимелих скрываются во тьме.

Страсти кончились и за ограду из церкви доносится пение ирмосов:

« Волною морскою скрывшего древле гонителя мучителя, под землею скрыша спасённым отроцы: но мы, яко отроковицы, господеви поём, славно бо прославися».

 

ПРИВРАТНИК ( дремавший на скамейке, поднялся).—Вот и дождались Пасхи.

Привёл Бог яичком разговеться. Хорошо на Пасхе. Ждёшь её, ждёшь, измаешься на стояниях, а она и придёт. Бывало, как был звонарём, подходит этот час, лезешь, бывало,

на колокольню, а мороз так тебя всего и ест, а потом, как грянешь!.. Последний разбойник в этот день, как самый первый святой делается, только что Дьяволу скучно, и у него, у тёмного все чистый понедельник. И хорошо помереть на Пасхе, прямо в рай.—Пойти приложиться к Плащанице. ( Скрывается в воротах).

Пение ирмосов продолжаемся, кончают — « Не рыдай мене мати, зряще во гробе, его же во чреве без семени зачала еси сына: восстану бо и прославлюся, и вознесу со славою непрестанно яко Бог, верою и любовью тя величающая».

ГРЕШНАЯ ДЕВА ( вбегает из-за ограды, она нарядная, но наряд её оборван, останавливается у колодца, с усилием передыхаешь, смотрит вокруг, она одна). За что? что я им сделала? — Они вытолкали меня из церкви, они вырвали мою пасху и

растоптали. Они не дали мне приложиться к Плащанице. Я грешная, я последняя, но разве я не смею? Разве Ты пришёл для праведных? Нет у людей милосердия, они никогда не прощают, но Ты, и если забудут они – никогда не забудут! И карают жёстче, беспощаднее, как только сам себя втайне можешь карать до гроба. Ты всё знаешь: такие тайные мысли, которых никто не знает, и зачем создал меня и оставил одну здесь на земле. ( Не знает, куда деваться). Вот моя жизнь. Тебе её исповедую. Тебе говорю: « Помяни мя, Господи»!

Аратырь и Тимелих, мелькнувшие в аду, появляются на земле и с разных концов.

АРАТЫРЬ И ТИМЕЛИХ. Пора. Пора.

Тьма на земле сгущается. Жуткое молчание. Старые обтрёпанные черти, живущие за ветхостью в аду, как в богадельне, почуяв развлечение, высыпают мышами из углов и

щелей ада и пробираются тихонько на землю.

ПЕРВЫЙ ЧЁРТ ( с удовольствием).— Змей поднялся.

ВТОРОЙ ЧЁРТ. Теперь уж дудки!— Тому не соборовать.

ТРЕТИЙ ЧЁРТ. Живьём поглотит.

ЧЕТВЁРТЫЙ ЧЁРТ. Зря закопался,— Змея не осилишь.

ПЕРВЫЙ ЧЁРТ. Змей поднялся.

ВТОРОЙ ЧЁРТ. Огонь пышет из его пасти.

ТРЕТИЙ ЧЁРТ. Что-то будет.

ЧЕТВЁРТЫЙ ЧЁРТ. Только бы успеть до звона.

ПЕРВЫЙ ЧЁРТ. Га!— живой рукой сладить.

ВТОРОЙ ЧЁРТ. Звонарь полез на колокольню.

ТРЕТИЙ ЧЁРТ. Поднимают хоругви.

ЧЕТВЁРТЫЙ ЧЁРТ. Зажигают свечи!

ПЕРВЫЙ ЧЁРТ. Схряпает, успеет.

ВТОРОЙ ЧЁРТ. К третьему.— Не засти, за рогами не видно.

ТРЕТИЙ ЧЁРТ. А у тебя дрожит хвост.

Черти, переминаясь, лезут друг на друга и дрожат.

ПЕРВЫЙ ЧЁРТ. Змей пошёл.

ВТОРОЙ ЧЁРТ ( захлебываясь). — Сейчас поглотит.

ТРЕТИЙ ЧЁРТ. Змей пошёл.

ЧЕТВЁРТЫЙ ЧЁРТ. Змей победит.

ИВАН ( из пещеры). Боже мой, Боже, для чего Ты оставил меня!

ПЕРВЫЙ ЧЁРТ. Как же, дери глотку!

ВТОРОЙ ЧЁРТ. Один такой кричал.

ТРЕТИЙ ЧЁРТ. Так он тебя и услышит.

ЧЕТВЕРТЫЙ ЧЁРТ. Посмотрим, братцы, придёт ли Бог спасать его,— ( Обрывает жиденьким смешком).

ПЕРВЫЙ ЧЁРТ. Змей победил.

 

ВСЕ ЧЕРТИ ( подпрыгивая и кружась в неистовстве).— Змей победил!

Стена в пещере тает и в туманном свете видна раскрытая пасть Змея, в которой вдруг очутился Иван. Аратырь, нечеловечески изогнувшись и хохоча глазами, показывает Ивану на Грешную Деву. Тимелих в стороне, скрестив руки, наблюдает.

ГРЕШНАЯ ДЕВА ( в восторге, истово).—Да воскреснет Бог и расточатся враги его!

И вмиг молнией прорезается пещера, — глухой гром и удар колокола; за оградой мелькнула свеча — и хлынул запев:   « Христос воскресе из мёртвых»!

АРАТЫРЬ И ТИМЕЛИХ ( скорчившись).—Проклятый! . .

3 а н а в е с.

Э П И Л О Г.

Та же сцена. Ночь. У дверей пещеры, Ангел Хранитель со свитком и Ангел Смерти с трезубцем.

АНГЕЛ СМЕРТИ. Я должен войти.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ. Тише. Он только что заснул.

АНГЕЛ СМЕРТИ. Там ждут.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ. Помедли. Весь вечер он молился.

АНГЕЛ СМЕРТИ. Не могу. ( Приотворяет дверь в пещеру и отступает) — У него свет.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ.

С тех пор, как поел* испытаний на Пасху, посетил его Господь, у него свет.

АНГЕЛ СМЕРТИ. Боюсь, она скоро придёт. Он может испугаться.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ. Он её однажды видел.

АНГЕЛ СМЕРТИ. Она причинит ему боль.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ. Лучше подождать.

АНГЕЛ СМЕРТИ. Я должен. Там за труды его в награду готовится веселие на бесконечные века.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ. Его душа не хочет расставаться.

АНГЕЛ СМЕРТИ ( колеблясь).—Меня послали.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ ( задерживая).—Ты много видел. Ты помнишь, как умирал Моисей?

АНГЕЛ СМЕРТИ. Тогда я дважды возвращался, не решаясь вынуть душу: пришёл сам Бог, поцеловал его в уста и поцелуем принял душу. К мне приходил царь Давид, играл на

гуслях.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ ( испуганно). — Она!

Слева появляется Смерть на коне. Ангел Хранитель заслоняет вход в пещеру.

Смерть остановилась.

АРАТЫРЬ ( внимательно читавший газету, вдруг забеспокоился, встал, достал свиток и железный крюк, легко оправился и полез на землю. К Смерти).— Здравствуй, мать!

Смерть не отвечает.

АРАТЫРЬ ( нехотя, по шаблону, к Ангелу Хранителю).— Он наш.

Ангел Хранитель развертывает свиток.

Ну что ж. ( Отходит).

Смерть слезает с коня и направляется к пещере.

АНГЕЛ ХРАНИТЕЛЬ * ( к Ангелу Смерти).—Скажи ей.

АНГЕЛ СМЕРТИ ( к Смерти). Стой!

Смерть остановилась.

Ангел Смерти раскрыл дверь пещеры и скрылся в свете, исходящем от закопанного Ивана.

 

 

 

ТИМЕЛИХ ( вернувшийся откуда-то в ад почти тотчас по появлении Аратыря на земле, он в чёрном сюртуке, посмотрел на брошенную газету, покачал головой, вынул из кармана записную книжку, снял сюртук и, что-то записав, не выпуская из рук книжки, высунулся из ада; осиплым простуженным голосом, кивая по направлению к пещере).— Комедию ломают.

АРАТЫРЬ ( увидев его, удивленно). Ты вернулся?

ТИМЕЛИХ. Наши взяли верх!

АРАТЫРЬ. Много говорил?

ТИМЕЛИХ. Миллион и триста тысяч вольностей. ( Подкашливает).

АРАТЫРЬ. Охота.

СМЕРТЬ. Я не могу больше ждать.

АНГЕЛ СМЕРТИ ( из пещеры).— Да будет.

Смерть входит в пещеру. Через минуту из пещеры выходить Ангел Смерти, держа в руках завернутую в пелену душу. Ангел Хранитель, остававшийся в дверях, следует за ним. Оба поднимаются на небо.

Тимелих хотел было преследовать, но видимо раздумал, потянулся, зевнул и стал не спеша с важностью сановника спускаться в ад.

Аратырь свернул из свитка трубу, приставляет к губам.

СМЕРТЬ ( вышла из пещеры, плотно закрыла за собой дверь, села на

коня и, обращаясь к публике, гневно и свирепо). Остынет труп, не прикоснутся черви, останется до века он нетленным, но взятый из земли, вернется в землю: с каждым

днём он будет погружаться и с каждым летом глубже — обнимет землю-мать, и волоса на голове смешаются с травой. Когда уйдет весь в землю, знайте, настанет Страшный Суд.    ( Уезжает).

АРАТЫРЬ ( делая ей вслед жест, выражающий: « Всё равно безнадёжно»). Нe прошибешь. ( Спускается в ад).

Тимелих занялся рассматриванием себя в зеркальце.

ТИМФЛИХ. Всё пустяки.

АРАТЫРЬ. Понятно, пустяки. Орала!

На сцене остается дремлющий на скамейке Привратник.

Занавес.

Конец всему представлению.

АЛЕКСЕЙ РЕМИЗОВ.

 



[1] Лепок, лепки—летние цветы, которые, приставая к рукам или

к одежде, наводят сон.