Орехов Николай Михайлович:
НЕНУЖНЫЕ НУЖНЫЕ ЛЮДИ
ПЬЕСА В ЧЕТЫРЕХ ДЕЙСТВИЯХ
Все события и действующие лица пьесы вымышлены. Любое совпадение с реальными событиями и персоналиями является случайным.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
БЕЗЫМЯННЫЙ ИВАН МИТРОФАНОВИЧ - бывший депутат государственной думы
БЕЗЫМЯННАЯ АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА - жена Ивана Митрофановича
НОЖКОВ АЛЕКСАНДР НИКОЛАЕВИЧ - депутат государственной думы
СКЛОКОВ СЕМЕН МАРКОВИЧ - бывший председатель комитета областной
администрации
БУДАНОВ КУЗЬМА ИВАНОВИЧ - первый секретарь центрального комитета партии
АЛЕКСАНДР ИВАНОВИЧ - сын Ивана Митрофановича
ИВАН - внук Ивана Митрофановича
ОЛЬГА НИКОЛАЕВНА - сноха Ивана Митрофановича
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Кабинет Безымянного в московской квартире, которая была предоставлена ему, как депутату государственной думы. За большим рабочим столом сидит Иван Митрофанович. На столе стопки папок, стопки бумаг, три телефонных аппарата, письменный прибор из зеленого камня. На диване перед журнальным столиком, возле книжного шкафа сидит Анастасия Петровна и, скрестив руки на груди, пристально смотрит, как Безымянный что-то читает и делает в тексте пометки. Наконец она не выдерживает.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ну что, что ты дурью маешься? Что ты делаешь?! Зачем тебе это надо?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Молчи, если не понимаешь.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Я-то замолчу! А ты бы лучше подумал о том, что нам теперь делать.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Работать.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Очнись! Результаты выборов уже утвердили. Ты теперь никто! Твое депутатство кончилось три месяца назад!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Кончилось?! А кто будет вносить поправки во все эти законопроекты? Эти сопляки и дилетанты ?! Ты почитай, что они здесь понаписали! Самозванцы!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А ты на меня не кричи. Плевать мне на то, что там написано. И тебе плевать. Дома хоть не корчи из себя народного радетеля. Тем более, сейчас. Кому нужны твои поправки? Кого интересует твое мнение? Вот скажи мне: кто их будет читать?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Депутаты.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Депутаты? А ты - кто?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Я?!.. Человек. Я √ человек┘
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Наконец-то! И где же это ты видел, чтобы депутатов интересовало мнение человека? Когда это такое было?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что? Да я, как депутат... Я всегда с моими избирателями... Я только то, что для народа! Я всегда, как депутат...
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Бывший, бывший депутат! И передо мной только не надо.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что не надо?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Если ты, как депутат, что-то и делал для этой толпы, то только для того, чтобы за тебя еще раз проголосовали, а не для того, чтобы им лучше жилось. Уж кому, как не мне, это очень хорошо известно.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну и что? В конечном итоге им же что-то и перепадало. И потом, я нужен моим избирателям. За меня проголосовало пять процентов!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да кому ты нужен? Пять процентов! Передо мной хоть лозунгами не швыряйся. Господи! Толи, правда из ума под старость лет выжил. Подумай лучше, что нам-то сейчас делать? Плевать мне на твой народ! Мы-то как теперь?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ладно. Что ты, как с цепи сорвалась?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да тебя жалко. Все никак смириться не можешь. Три месяца ведь дурью маешься, мусор это перечитываешь. Выбрось все к черту, или я сама выброшу.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ты что? Как это - выбрось? Что же я тогда буду делать?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Так ведь и я о том же!
Безымянный замер, вперившись взглядом в Анастасию Петровну. Через некоторое время схватил стопку бумаг со стола, швырнул ее вверх и, застонав, сжал голову руками.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Будь они прокляты, эти молокососы. Выкормыши┘ На наших плечах въезжают... А нас...
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ну и что?! Что так распереживался? Сами их воспитывали. Молодежь - наша достойная смена!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Так кто же знал, что так все повернется.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Кто знал! Что ж теперь? Они молодые, шустрые, вами же и обученные. Вишь, как быстро они все сориентировались! Кто в депутаты, кто в министры, кому меньше повезло - в администрациях, да в банках осели. Ну и пусть им! А нам и так хватит, еще и правнукам останется. О другом сейчас думать надо.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Это о чем же?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: О чем? Да о себе! Инфаркта нам еще не хватало из-за этих проклятых выборов. Ты ведь даже похудел. Ничего уже не изменишь. Ну и ладно. Хочешь, валерианки принесу?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Не надо.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: О детях, о внуках надо подумать, как они дальше жить будут. И где. Сегодня вон опять предписание пришло квартиру освободить.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Порви и выбрось!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Выбрось! Другое пришлют. С милицией выселять придут.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Не посмеют.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Эти?! Еще как посмеют! Да еще и козырять будут - выбросили бывшего депутата, героя труда из незаконно занимаемой квартиры. Перед законом все равны! Им такие козыри сейчас ой как нужны! То-то людишки позлорадствуют.
БЕЗЫМЯННЫЙ: О-ох уж мне эта демократия. Лет двадцать бы назад! В три погибели, на карачках бы в кабинет вползали за каждой бумажкой!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да ладно, чего уж вспоминать времена хорошие, коли не вернуть. Прохлопали ушами. Надо было не с алкоголиками бороться, а гайки закручивать. Подумай лучше - кому позвонить, чтоб по рукам этим писакам дали. Пусть думают, кого выселять собрались.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Позвонить. Телефоны поотключали, сволочи!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Городской-то работает.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Городской только через коммутатор, а у тех инструкция - ни с кем не соединять.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А ты представься.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Хоть запредставляйся! Хоть папой римским! Соединишь - работу потеряешь. Так что им плевать, кто и что там в трубку несет.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Значит надо писать - пусть вопрос рассматривают. А это - время.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Могут и быстро рассмотреть, только не известно в чью пользу рассмотрят.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Значит надо идти.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Мне - просить?!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А что делать, раз уж так получилось?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Дожились! Да на кой черт сдалась нам эта квартира! Сама же говорила - нам хватит.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да нам-то хватит. Мы можем и домой вернуться. А Сашка? Ладно Кольку в Англию учиться пристроили. А Ванька, твой любимый внучок? Здесь ведь, в академии этой мучается. Мог же тогда квартиру в собственность отхватить, предлагали же. Так нет - на принцип пошел!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Не на принцип, а паузу выдерживал.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Довыдерживался. Без тебя обошлись.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну, купим им квартиру. Мало денег, что ли?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Зачем же тратить, если можно не платить. А деньги лишними не будут, пригодятся еще.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Свари мне кофе, я что-то последнее время только после него как-то так успокаиваюсь. Не могу привыкнуть┘ Не могу понять┘ Как это так, без меня теперь┘ Ведь я же всю жизнь! Всегда в гуще, всегда в центре┘ А что теперь? Без меня? А как же я? Куда теперь┘ я что, никому теперь не нужен?..
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: В голову не надо брать. Лишнего. Нужен, не нужен┘ Я тебе чаю принесу.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Лучше кофе. Со сливками.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ладно.
Анастасия Петровна уходит. Безымянный собирает с пола бумаги, сваливает их в угол, к книжному шкафу, туда же убирает все папки и бумаги со стола. Анастасия Петровна приносит кофе, ставит его на стол.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Нет, я на диван сяду.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Давно бы так. (переносит кофе на журнальный столик)
БЕЗЫМЯННЫЙ: Сашку хорошо пристроили. Получает прилично.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Получал. Пока ты депутатам был, да в своем депутатском комитете работал.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что значит - получал?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А то и значит. Не Сашка им нужен был, а ты. Сколько ты им через свой комитет контрактов сделал...
БЕЗЫМЯННЫЙ: Почему мне не сказали?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Жалели. А что б ты сделал? Ты теперь √ никто, и звать тебя √ никак┘
БЕЗЫМЯННЫЙ: Это мы еще посмотрим┘ Ну, и?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Успел он на себя какую-то маленькую фирмешку оформить. Говорит, что пока все нормально. А если бы вы тогда таможенников поприжали - еще бы лучше было. Но деньги уже не те.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ничего, он у меня смышленый.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Надо было его не в бизнес толкать, а за собой - в кресло.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Он сам выбирал.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да не он выбирал, а ты осторожничал, за репутацию свою боялся. Посмотри вон, как другие своих попристраивали. У Ванечки нашего тоже проблемы.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Опять?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да ты просто не знаешь, как там над студентами издеваются.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Кто издевается?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Профессора. Малость какую-нибудь не ответишь - все! Или двойка, или трояк. И без стипендии.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Так надо учить.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да разве можно столько выучить! Хорошо раньше - ты позвонил, и нет проблем. А теперь что?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А теперь платить придется. Ты знаешь, сколько там один экзамен стоит?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ладно, на любого профессора всегда управа найдется. Ну, в крайнем случае, заплатим.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А ты говоришь - квартиру купим. Нет, надо попытаться эту отстоять.
БЕЗЫМЯННЫЙ: За эти три месяца, ты же знаешь, ни одна сволочь не то, что бы пришла, а даже не позвонила! А теперь я к ним на поклон?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ваня, теперь они короли.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну, я тоже еще не шут гороховый. Надо выждать, позвонят.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Сам ведь не веришь в то, что говоришь. До тебя ли им сейчас. Они еще не все кормушки в думе поделили.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Тем более, надо подождать.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А может все-таки сходить, или как-нибудь связаться - напомнить о себе.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да, да. Напомнить бы не мешало. (слышен звонок в дверь) Кого-то принесло. А?! А ты говоришь - никому не нужен! Нет, не могут еще без меня! Открой. Посмотрим, посмотрим.
Анастасия Петровна выходит. Безымянный берет из кучи бумаг первую попавшуюся папку, поспешно садится за рабочий стол и, открыв ее, делает вид, что внимательно читает. Входят Анастасия Петровна со Склоковым.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Это Сеня приехал!
СКЛОКОВ: Не ждали?!
БЕЗЫМЯННЫЙ: О-о! Какие люди! Заходи, заходи! Какими судьбами? Проездом на юга или по делам? (выходит из-за стола, обнимается с гостем) Ну, давай мы пока вот тут на диванчике посидим, поболтаем. Настя, сделай там нам что-нибудь. Ты голоден? С самолета?
СКЛОКОВ: С самолета, но не голоден. Если только бутербродик какой-нибудь. А что, больше некому приготовить?
БЕЗЫМЯННЫЙ: А мы теперь сами. Настя решила, что и сама по хозяйству справится. От домработницы отказались. Сноха помогает.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Кофе сварить?
СКЛОКОВ: Не откажусь. Если не жалко - покрепче.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ну, ты скажешь - жалко! (уходит)
СКЛОКОВ: Сдала она у тебя.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Переживает.
СКЛОКОВ: Да-а.
БЕЗЫМЯННЫЙ: А ты? Так просто ведь не приедешь, я тебя знаю. Давай рассказывай, что там творится на нашей, так называемой малой родине. Зачем тебе понадобился старый отставной депутат, а?
СКЛОКОВ: Ей богу, просто так зашел. Поболтать, по дружбе.
БЕЗЫМЯННЫЙ: А прилетел зачем?
СКЛОКОВ: В министерство хочу зайти. Еще кой-куда.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Никак опять какую-нибудь грандиозную программу через свой комитет провернуть задумал. На благо области.
СКЛОКОВ: А с комитета меня сняли.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Как? Кто?
СКЛОКОВ: Ну, кто мог меня снять - губернатор.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да ты что? Не верю. Тебя?!
СКЛОКОВ: Меня. В связи с выходом на заслуженный отдых.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ничего не понимаю. Подожди. Какой отдых?
СКЛОКОВ: На пенсию отправили.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну-ка давай, рассказывай. А что же Мордухович?
СКЛОКОВ: А что Мордухович? Он по-прежнему - зам. губернатора.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Но ведь мимо него это не могло пройти. Он же курирует твой комитет. Неужели он дал согласие на твою отставку?
СКЛОКОВ: Еще как дал!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что-о?!
СКЛОКОВ: Неделю назад мне шестьдесят отмечали. В самый разгар твою телеграмму принесли...
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну-ну, обо мне что-нибудь говорили?
СКЛОКОВ: Да ты знаешь - нет.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Никто? Даже словом?
СКЛОКОВ: Не переживай. Я же тебе говорю - в самый разгар принесли. Как лишний повод выпить за именинника восприняли. Мордухович даже тост сказал: про то, сколько я сделал для области. Пожелал мне и дальше в том же духе. Тварь! Всю ночь гуляли. Как обычно. Утром приезжаю на работу - звонок. Снимаю трубку, представляюсь, а мне оттуда: а вы - кто? Что вы там делаете? Как кто, говорю, председатель комитета. Нет, отвечают, с этого дня председателем комитета является другой, а вы теперь - пенсионер, так что, будьте добры, освободите чужое рабочее место.
БЕЗЫМЯННЫЙ: И что дальше?
СКЛОКОВ: А дальше - я в машину и к губернатору. Я ведь не стал спрашивать, кто говорит, по голосу узнал - из кадрового департамента.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Обнаглели! Даже не представились?
СКЛОКОВ: А зачем? Я ведь теперь пенсионер. Ниже их достоинства! Захожу к нему. Пропустили безо всякого. Сажусь. А он мне, ни слова не говоря, двигает так по столу листочек. Читаю. А там написано: "Прошу освободить Склокова Семена Марковича от занимаемой должности в связи с достижением им пенсионного возраста. В противном случае прошу считать меня вышедшим в отставку". И подпись - Мордухович! Все! Я ничего не сказал, встал и ушел.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Вот гад! И он спокойно жрал и пил за твое здоровье, желал успехов в работе?! И это после того, что ты для него сделал. Ведь это же ты сделал его замом губернатора! А сколько ты его туфтовых программ и проектов через свой комитет пропустил? Какие там были деньги! Я ведь помню эти цифры.
СКЛОКОВ: А-а! Что вспоминать. А ты знаешь - я на него особого зла не держу. Под него уж больно сильно копать начали. А там и до губернатора близко.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну и что?
СКЛОКОВ: Докопались до наших совместных проектов. До наших загранпоездок. Какая-то сволочь журналистам документы, договоры, сметы подкинула.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Этим сейчас только дай! Уж так пишут!
СКЛОКОВ: Пишут! Пописывают! Как собачки на морозе! Куда ни глянь - везде пятна желтые. Все вроде сделаешь, чтобы было красиво, ровно, глазу не к чему придраться, как после первого снега. Так ведь нет! Пробегут, не разбирая дороги, позадирают свои лапки дрожащие, поналяпают желтым...
БЕЗЫМЯННЫЙ: К ногтю бы их всех!
СКЛОКОВ: Но ведь он мог просто сказать мне, что все, пора уходить в тень, пахнет жареным. Я бы сам ушел. Я человек понятливый, ты же знаешь. Но вот так, за спиной... Это он меня обидел, это он зря.
Входит Анастасия Петровна, приносит кофе и бутерброды, ставит все на столик. Приставляет с боку стул, садится.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Может коньячку?
СКЛОКОВ: А не откажусь!
Безымянный встает, достает из нижнего отделения книжного шкафа стопки и бутылку коньяка.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Хеннесси! Твой любимый.
СКЛОКОВ: Замечательно!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Настя, ты с нами выпьешь? (садится, расставляет всем стопки)
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Выпью.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Представляешь, Сеню сняли с комитета. (разливает коньяк по стопкам)
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Как сняли?
БЕЗЫМЯННЫЙ: А вот так, на пенсию отправили.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Они там что, с ума все посходили?
СКЛОКОВ: Ну, давайте, со свиданьицем! (чокаются, выпивают)
БЕЗЫМЯННЫЙ: Так что он теперь, как и я, бывший!
СКЛОКОВ: Ну, ты-то, брат, сам виноват.
БАЗЫМЯННЫЙ: Это почему?
СКЛОКОВ: А я тебе говорил, что у тебя программа слабовата?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Чушь! Подтасовали!
СКЛОКОВ: Не-ет! Ты не на ту карту поставил. Зря ты на пенсионеров понадеялся.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Как это зря. Пенсионеры - самый многочисленный электорат...
СКЛОКОВ: Но не в том округе, где ты шел.
БЕЗЫМЯННЫЙ: В первый-то раз сработало безотказно. С первого тура.
СКЛОКОВ: Тогда время было другое. В этом округе больше бюджетников и безработных. А кто такой бюджетник? Он теперь самый нищий! Бюджетные ставки, что для мертвых припарки. И льгот никаких. Они же пенсионеров ненавидят - у тех и пенсия больше их зарплат, и льгот немерено.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Пенсионеры это заслужили...
СКЛОКОВ: А никто и не спорит. Заслужили. Даже больше, чем имеют. Но ведь остальные-то хотят жить сейчас, а не тогда, когда с подожком, да в три погибели. Да еще и суметь надо дожить до пенсии с такой зарплатой, как у бюджетников. Я уж не говорю о безработных. Вот и получилось - ты про повышение пенсий, да про расширение льгот для пенсионеров, а Ножков - про повышение зарплаты бюджетникам и про работу для безработных!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Молокосос! Я же его сам выпестовал, по аппарату двигал.
СКЛОКОВ: Ничего! И не в таких переделках бывали, еще ниже падали. А вы что такие грустные?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А чему радоваться? Живем, как в пустыне. Ни звонков... ни чего... Как будто и нет больше Безымянного. Ненужные люди.
СКЛОКОВ: Ненужные?! Да вы что. А кому вы хотите быть нужными? Этому, как он говорит, электорату? Мы им всегда нужны были так же, как и они нам. Люди аппарата всегда нужны только людям аппарата. Потому как все дела, все деньги всегда проходили только через аппарат, и посторонних сюда не допускают. Попал в аппарат - все, ты в обойме! Как в револьвере, только патроны из барабана не выбрасывают. Да ты же сам знаешь. Ну, дал патрон осечку - перевернули барабан. Отодвинули, но не выбросили же! Пара, другая поворотов - и ты опять наверху!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Так-то оно так, но...
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Как результаты объявили - тишина.
СКЛОКОВ: А вы как хотели?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Квартиру требуют освободить. Предписания присылают.
СКЛОКОВ: Им положено бумаги писать, вот и пишут. Работа у них такая.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Вот и я говорю.
СКЛОКОВ: Я сейчас вот в министерство наведаюсь, по комитетам пройдусь. Люди там те же, свои. Меня помнят.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Я тоже говорю - идти надо, о себе напомнить.
СКЛОКОВ: Можно и не напоминать, никто и не забывал - паузу держат. Я уж так. Не могу сидеть и ждать, вот и полетел. Так что зря вы в тоску впали, старики. Как шарики сдулись. Уж чего-чего, а воздуха нас надуть еще в избытке!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да мы и не сдувались.
СКЛОКОВ: Вот и ладненько, не сдувайтесь. Я, пожалуй, побегу.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Вечерком заглянешь? Что там делается, расскажешь?
СКЛОКОВ: Если дочь с зятем отпустят, то обязательно. Но до отъезда точно забегу. (уходит, Безымянный провожает его до двери, затем возвращается и садится на диван)
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Сеня успел своей дочке квартиру сделать, пока в Москве в думском комитете работал. Теперь без проблем. Может он там где-нибудь и за тебя словцо замолвит?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Как же! Жди! Когда свои проблемы решаешь - про других даже не вспоминай! А этот... Этому на других всегда наплевать было.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Можно подумать, что кто-нибудь из этой, как он сказал, обоймы вашей, о ком-нибудь, кроме себя, когда-нибудь думал!
БЕЗЫМЯННЫЙ: А что ж ты себя отделяешь? Не-ет, ты, родная, всегда со мной, с нами всеми в одной обойме. Ты на одном фронте, я - на другом, но дело у нас одно. Семья! Все для семьи! И только для семьи. Если б мы с тобой о других думали, разве ж все это, что нажили, имели бы?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Я бы еще о других думала и заботилась! А обо мне, о моих детях кто подумает? Да и на кого сейчас можно положиться? Кому верить? Сеня вон, тоже - друг до гроба! Не зря он приходил, наверняка, что-то вынюхивал.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что сейчас у меня вынюхивать?! О чем ты говоришь?!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А вот помяни слово! Я, в конечном счете, всегда права оказываюсь. Почему, ты думаешь, он таким веселым вдруг стал?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что значит - вдруг?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Когда я ему дверь открыла, он таким радостным не был.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну, и почему?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А потому, что ты здесь сидишь и ничего не предпринимаешь! А это значит, что в коридорах посвободней и шансов у него хорошо устроится побольше! Он, точно, сегодня же для себя все сделает, а если нужно, и через тебя перешагнет!
БЕЗЫМЯННЫЙ: И мы сделаем, помяни мое слово. Не может вот так все закончиться. Завтра же пойду в комитет партии, проконсультируюсь. Должны помочь, не могут не помочь!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Унесу пока все это. Бутерброды будешь?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Не хочу.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ну и ладно.
Анастасия Петровна уходит, уносит чашки, бутерброды, рюмки. Безымянный убирает бутылку в шкаф. Слышен звонок в дверь. Безымянный замер в ожидании. Входит Анастасия Петровна.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Там этот...
БЕЗЫМЯННЫЙ: Кто? Ты что так разволновалась? Выселять пришли?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да нет. Этот... Ножков.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Кто?!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ножков. Что сказать-то?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да пошел он... Хотя нет. Пусть зайдет. Кто знает, кто знает, что и откуда прилетит.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Мне здесь побыть?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да нет, пожалуй, не надо. Он без тебя поразговорчивей будет. Немного погодя, зайди. Давай его сюда.
Анастасия Петровна выходит. Безымянный ставит стул, на котором она сидела, перед рабочим столом, сам садится за стол и склоняется над раскрытой папкой. Входит Ножков. Безымянный не отрывается от бумаг, выдерживает пузу. Ножков нарочито громко кашляет в руку. Безымянный с напускным недовольством, будто ему помешали работать, поднимает голову.
БЕЗЫМЯННЫЙ: А-а. Ну, здравствуй, племя молодое, беспардонное.
НОЖКОВ: Здравствуйте, Иван Митрофанович. Что уж так-то про нас, молодых. Мы к нашим старшим товарищам, к нашим учителям и наставникам всегда с уважением...
БЕЗЫМЯННЫЙ: И при первой возможности - локтем!
НОЖКОВ: Иван Митрофанович!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Садись уж, раз пришел. Говори.
НОЖКОВ: Да я ведь - так, Иван Митрофанович, по пути зашел. Как здоровье узнать. Нет ли каких проблем. Может чем помочь нужно? (садится на стул)
БЕЗЫМЯННЫЙ: Молодец. Не зря я тебя учил. А если отбросить эту напускную учтивость и вежливость?
НОЖКОВ: Я от чистого сердца, Иван Митрофанович.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну, ну. Только не переигрывай. Когда переигрываешь, жалко смотришься.
НОЖКОВ: Обиделись, значит, Иван Митрофанович. Зло на меня держите.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Я обиделся?! С чего ты взял?
НОЖКОВ: Чувствую. Не пойму только, чем провинился. Я ведь все делал так, как вы нас когда-то учили.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Хитер! Далеко пойдешь! А в мой избирательный округ влезать тоже я тебя учил?!
НОЖКОВ: Иван Митрофанович! Разве ж я сам решаю, где баллотироваться? Как партия скажет...
БЕЗЫМЯННЫЙ: Какая партия?! Ты уже в пяти партиях побывал! Какая правящая - та и твоя?
НОЖКОВ: А что делать?! Только находясь в рядах правящей партии, я смогу реализовать свой потенциал.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что реализовать?
НОЖКОВ: Потенциал.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Како-ой потенциа-ал?!
НОЖКОВ: Как политика, как общественного деятеля...
БЕЗЫМЯННЫЙ: Как политической проститутки...
НОЖКОВ: Если у вас нет настроения, тогда я, наверное, пойду.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да сиди уж! Политик! Выкладывай, зачем пришел. Предложить что, или просить?
НОЖКОВ: Иван Митрофанович, я же сказал, о здоровье пришел узнать, как живете. Мы, все-таки, земляки. Законы землячества обязывают.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Землячок! Заботливый. Обскакал старика на выборах, а теперь решил о нем позаботиться. Ах, как трогательно!
НОЖКОВ: Иван Митрофанович, я прекрасно помню ваши слова еще с тех пор, с университета, когда возглавлял, так сказать, нашу молодежную организацию: все разногласия и распри - это для народа, а внутренне - политики всегда едины. Кажется, вы тогда называли это законом сохранения политической касты.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ты смотри - запомнил! Ладно, забыли. Как видишь - здоров. Не жалуюсь. Проблемы конечно есть. Без проблем даже муха не летает - то в стекло башкой, то в дерьмо лапкой, а то и на липучку поймается. Да еще людишки вокруг суетятся с мухобойками суетятся.
НОЖКОВ: Вы только скажите, в чем проблемы, а я уж, чем смогу - всегда рад.
Входит Анастасия Петровна. Проходит и садится на диван.
НОЖКОВ: Здравствуйте, Анастасия Петровна. Как ваше здоровье?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: (после паузы) Он еще спрашивает, как здоровье! Хватает наглости сюда приходить!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Александр Николаевич, видишь ли, пришел узнать - не нужно ли чем нам помочь.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ах, помочь! А когда, не спросясь, влез в наш округ - он о чем думал? А когда по телевизору показывал на всю область наш загородный дом и кричал, что он стоит миллион долларов и что все это мы наворовали?! Это он уже тогда помогать нам начал?
НОЖКОВ: Я же никому не сказал, что на самом деле он стоит полтора миллиона.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Посмотри, он еще и смеется! Позлорадствовать сюда пришел.
НОЖКОВ: Да что ж мы, так и будем теперь всю жизнь между собой грызться? Ну, подрали друг на друга глотки перед толпой, доставили ей удовольствие. Я же не упрекаю вас, что вы объявили, будто бы я, выезжая в Давос с депутатской делегацией, вывез пять миллионов долларов и спрятал их в швейцарском банке!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Еще бы упрекал! Вывез то ты десять.
НОЖКОВ: Да не в этом дело.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Как это не в этом? Вы молодые сейчас вообще от земли оторвались. Мы хоть парили, а вы - как ракеты взмываете. Такие деньги гребете, какие нам и не снились. Хоть бы нас, стариков, постеснялись!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Все, мать, не о том мы. Гребут, сколько могут - и правильно делают. Помочь, говоришь, пришел?
НОЖКОВ: Да, попроведовать. Как учителя, как земляка.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А вот из квартиры нас из этой, ваши теперь уже, выселяют.
НОЖКОВ: Закон требует.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Это ты на нас хочешь законы примерять?
БЕЗЫМЯННЫЙ: (жене) Успокойся, сказано ведь - помочь пришел. (Ножкову) Неразрешимая проблема?
НОЖКОВ: Сложная, но решаемая.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Говори.
НОЖКОВ: Решили мы общественный фонд создать.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Кто это - мы?
НОЖКОВ: Инициативная группа народных депутатов.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что за фонд?
НОЖКОВ: Фонд поддержки социальных программ и народных инициатив.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Неплохое название. Молодые, да хваткие. Социальные программы... да, вы их наворочаете! Инициативы народные напридумываете и инициаторов, конечно же, организуете!
НОЖКОВ: Инициативу поддержал думский комитет по социальной политике. Министр поддержал.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну, так создавайте, раз решили.
НОЖКОВ: В настоящий момент решается вопрос о президенте фонда. Есть мнение, которое многие в инициативной группе поддерживают, предложить это место вам, Иван Митрофанович.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Хотите в Россию дешевые подгузники гнать. В помощь матерям одиночкам. И купюры свои грязненькие вместе с этими подгузниками отстирывать. А меня сделать козлом отпущения?
НОЖКОВ: Да какая разница, что и кому через него будут гнать. И потом, вы же знаете, такие фонды, даже если и накрывают - не бомбят.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ошибаешься! Сейчас бомбят что угодно и кого угодно. Это тебе не наши времена. Мы друг друга толпе на потеху не сдавали. А теперь ухо надо держать востро!
НОЖКОВ: Вот поэтому нам и нужен такой опытный человек, как вы, Иван Митрофанович. Вы же в подобных делах, как рыба в воде. Вас ведь еще ни одна желтоперая акула проглотить не смогла.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Это ты про писак газетных?
НОЖКОВ: Про них.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А при чем здесь квартира?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да.
НОЖКОВ: Предполагается, что президент этого фонда войдет в аппарат госдумы. Или в аппарат одного из ее комитетов, по крайней мере.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Вот даже как!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А где гарантии?
НОЖКОВ: Какие?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Что там есть вакансии.
НОЖКОВ: Для нужных людей вакансии всегда есть.
БЕЗЫМЯННЫЙ: С этим и пришел?
НОЖКОВ: Выходит, что так.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Надо подумать.
НОЖКОВ: Иван Митрофанович! Не собираетесь же вы возвращаться домой. Мы с вами там уже давно ни кому не нужны. Если только кто по старой дружбе согласится пирогом поделиться.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Были бы нужны, давно бы уехали. Все равно надо подумать. День.
НОЖКОВ: То есть - до завтра.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да.
НОЖКОВ: Вот и отлично. Мне зайти или позвонить?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Лучше позвонить.
НОЖКОВ: Все-таки обиделись. Лишний раз увидеться не хотите. Ну ладно - до свидания.
БЕЗЫМЯННЫЙ: До свидания.
НОЖКОВ: До свидания, Анастасия Петровна. (уходит)
БЕЗЫМЯННЫЙ: И что ты обо всем этом думаешь?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Думаю, что он в этом фонде с боку-припеку. Послали, как самого молодого. Интересно - кто послал.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Узнаешь, когда согласишься. Другого у нас пока ничего нет. Фонд, конечно, штука заманчивая, хотя и не долговечная. Отмоют все, что хотели, и нет больше фонда.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Но за это время, пока он существует, можно многое сделать. Деньги-то, наверняка, там немалые будут, раз министр поддержал.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Министр - перчаточная должность. В любой момент сменить могут.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да и пусть меняют, лишь бы фонд успели создать и зарегистрировать.
БЕЗЫМЯННЫЙ: И что решим? (звонит телефон, Безымянный снимает трубку) Да, Безымянный слушает. Когда? Сейчас? Да, я готов. Уже выхожу. (кладет трубку) В комитет вызывают.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: В какой?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну, не в думский же! К первому вызывают.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: К Буданову?
БЕЗЫМЯННЫЙ: К нему. Я знал, что партия такими людьми не разбрасывается. Машину уже выслали. Через пять минут будет у подъезда.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: А фонд?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Посмотрим, что Буданов предложит, о чем разговор пойдет. Галстук нормально?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Нормально.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Все, поехал. Вернусь, будем решать. Всем скажи, чтобы дома вечером сегодня были.
КОНЕЦ ПЕРВОГО ДЕЙСТВИЯ
ВТОРОЕ ДЕЙСТВИЕ
Комната отдыха в рабочем кабинете Буданова. Большой книжный шкаф, забитый книгами, диван, четыре больших кресла, обшитые кожей, стол старинной работы. На столе электрический самовар, чайный сервиз. Буданов стоит перед книжным шкафом, держит в руках книгу. Входит Безымянный. Буданов ставит книгу в шкаф и идет ему навстречу.
БУДАНОВ: Иван Митрофанович! Здравствуй, здравствуй дорогой!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Здравствуйте, Кузьма Иванович. (обмениваются рукопожатием)
БУДАНОВ: Думал, наверное, что забыли?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну что вы.
БУДАНОВ: Извини, извини - сам понимаешь, начало работы думы, горячая пора, за каждый пост не на жизнь, а насмерть.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да я все понимаю.
БУДАНОВ: Вот и хорошо. Ну, проходи. Посидим, поговорим. Разговор хоть и серьезный, но я решил, что здесь, не в рабочем кабинете, будет лучше. Как себя чувствуешь?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Спасибо, Кузьма Иванович, нормально.
БУДАНОВ: И все-таки признайся, грешным делом, наверняка, подумывал, что забыли про тебя. Обида в душу закралась?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ну что вы, Кузьма Иванович. Хотя, конечно, было.
БУДАНОВ: Да-а, но это от отчаяния, я тебя понимаю. Но таких людей, как ты, партия не забывает. На таких все и держится. Как семья? Как Анастасия Петровна?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ничего, хорошо, только переживает.
БУДАНОВ: А что так?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Квартира ей нравится, а вроде как освобождать придется.
БУДАНОВ: Что делать, что делать. По другому, наверное, никак нельзя сейчас. Сам понимаешь - к нам особое, пристальное внимание. Любой повод используют, чтобы облить лишний раз партию грязью.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да уж.
БУДАНОВ: А что, запасной аэродром не приготовили?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да все вот надеялись...
БУДАНОВ: На бога, как говорится, надейся, а сам... Ну, ты знаешь. Александр твой как?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Все пока хорошо, вроде бы.
БУДАНОВ: Что значит - вроде бы?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Сегодня только узнал, что он работу сменил. Что там произошло и как, пока не знаю.
БУДАНОВ: А он жильем своим не обзавелся?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да нет, с нами живут. Надеялись ведь, что все останется, как есть, точнее, как было.
БУДАНОВ: Пора прекращать нам надеяться. Только своими руками и можно что-то сделать. Поменьше надо было ему денег за бугор переводить, мог бы и здесь на квартиру или на дом потратиться.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Кузьма Иванович! Какой там переводить...
БУДАНОВ: Ну, ладно, ладно. Я же не упрекаю, но поосторожней с этим, поосторожней. Пусть сейчас покупает, раз уж так получилось. Давай-ка, мы с тобой чайку нальем. Потеряли мы на этих выборах. И довольно чувствительно потеряли. Вот ты, старый, опытный партийный работник, кадровая гордость и опора партии, как думаешь, почему?
БЕЗЫМЯННЫЙ: На мой взгляд, Кузьма Иванович, имела место самая откровенная подтасовка.
БУДАНОВ: А на самом деле?
БЕЗЫМЯННЫЙ: На самом деле? Наверное, где-то мы ошиблись.
БУДАНОВ: Вот, вот. Я бы хотел, чтоб разговор у нас был откровенным. Мы тут кратко проанализировали результаты прошедших выборов и пришли к такому выводу, что ошибки, в основном, имели место на местах. Стратегически все было верно, а вот на местах...
БЕЗЫМЯННЫЙ: Я, Кузьма Иванович, строго придерживался установленной линии. Ни на шаг в сторону.
БУДАНОВ: И все-таки не сумел убедить избирателей. Не сумел. Да и не ты один. Ведь у партии, как таковой, сторонников еще очень много. И в твоем округе тоже.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Я с себя лично вину, конечно, не снимаю и готов нести ответственность...
БУДАНОВ: Это хорошо. Настоящий партиец свою ответственность всегда готов нести. Но есть в этом и наши общие недоработки. Анализ ошибок еще не закончен, но кое-какие результаты уже есть. В последующем необходимо как можно больше внимания уделять именно личности кандидата. Особенно в одномандатных округах. Как думаешь?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Меня, Кузьма Иванович, народ знает, мне доверяют. Ко мне очень часто обращаются за помощью...
БУДАНОВ: Речь сейчас не о тебе. Именно такие личности как ты, Иван Митрофанович, нам и нужны. Но факт остается фактом - в округах мы выглядели бледно, потому и задача у нас основная теперь: усилить работу в избирательных округах и на следующих выборах взять реванш. Основная нагрузка, сам понимаешь, ляжет на старых опытных работников.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Понимаю.
БУДАНОВ: Для этого я тебя и пригласил.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Слушаю, Кузьма Иванович.
БУДАНОВ: В твоей области образовалась вакансия депутата областного законодательного собрания. Через три месяца выборы.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Я должен вернуться?
БУДАНОВ: Необходимо укрепить наше влияние в твоей родной области. Губернатор у вас, хоть и беспартийный, но нас поддерживает. Председатель законодательного собрания, как и ты, старый партийный работник. Я с ним разговаривал, он очень рад твоему возвращению. Даже застолбил для тебя место в областном законодательном собрании председателя комитета по социальным вопросам. Но в самом собрании наших приверженцев маловато.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Нужно еще победить на выборах, а это сложно будет сделать.
БУДАНОВ: Вопрос практически решенный. Работа с людьми от твоего имени уже ведется. Тебя поддержит администрация. Претендентов четыре: ты, два молодых рвача-коммерсанта и один зажравшийся фермер из местных. Шансов у твоих противников никаких. Но для стопроцентного результата борьбу предвыборную придется вести лично, а не через доверенных лиц.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Это понятно. Но вы же понимаете, Кузьма Иванович, для этого мне придется прямо сейчас выехать туда.
БУДАНОВ: Что, не хочется покидать насиженное гнездышко?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да я-то что! Жена, внук старший здесь учится.
БУДАНОВ: Жена за мужем, как ниточка за иголочкой. Тем более жена партийного работника с таким стажем. А домишко там у вас, мне рассказывали, что царские хоромы! А, Иван Митрофанович?!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Какие там хоромы.
БУДАНОВ: И не навсегда же, в конце концов. На следующие выборы пойдешь по спискам в числе первых, так что через четыре года вернешься в Москву и уже навсегда. Принято решение о твоей работе здесь, в комитете партии, на постоянной основе.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Кузьма Иванович, это очень ответственная работа, я, конечно, приложу все усилия...
БУДАНОВ: Но в настоящий момент необходимо, что бы такие опытные работники, наш авангард, укрепили позиции партии на местах. А сыну с семьей придется перебраться в другую квартиру. Мы, безусловно, поможем, у нас в резерве всегда все есть и по государственным ценам. Так что сильно потратиться им не придется. Александр твой чем говоришь сейчас занимается?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Пока толком не знаю. Сегодня только жена сказала, что он со своей работы ушел. Или его "ушли". Но вроде бы есть у него своя фирма.
БУДАНОВ: Своя, говоришь? Это хорошо, мы ему поможем, он нам поможет. Мы и наши семьи - одна семья. Партийная. Мы должны друг другу помогать.
БЕЗЫМЯННЫЙ: С внуком там еще какие-то проблемы.
БУДАНОВ: А что такое?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что-то там то ли с зачетами, то ли с экзаменами. Работаем все, присмотреть некогда.
БУДАНОВ: А где он у тебя науку постигает?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да в этом нашем┘ знаменитом...
БУДАНОВ: Понял, понял! А что, хорошая школа. Вон их, сколько умных оттуда понавыскакивало! Эту академию давно пора нам под свой контроль взять, а то нахватаются там вершков, формулы позазубривают - знания есть, а применять не умеют! Идеологии никакой! Перспективы не видят! Критиканством на хлеб зарабатывают. Необходимо развернуть там агитационную и пропагандистскую работу. Как думаешь, твой внук справится?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Он у меня смышленый.
БУДАНОВ: Вот и хорошо. Скажу, чтобы с ним побеседовали, да ты и сам поговори. Пусть он сюда придет. В приемную ко мне позвонит, а я дам распоряжение, и его сведут с кем надо. Экзамены и зачеты - это не проблема. Будем считать, что ее и не было. Я сам позвоню и все улажу.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Спасибо, Кузьма Иванович.
БУДАНОВ: Вернемся к твоей работе. О соперниках твоих по предстоящим выборам все известно. Фермер, получается, один зажиточный на весь район. Так что его не поддержат. Простая людская зависть не позволит. Он, конечно, кое-что сделал, со школой картошкой делился, еще кое-что по мелочи. Но это все ерунда! У молодняка - денег много. И тоже вроде бы кому-то что-то выделяли. Как это сейчас называется - спонсировали. Но и проколов тоже много. В таких делах честно не разбогатеешь. Проверки их деятельности уже начались. Компромат будет. Причем сбрасывать его тебе не придется. Официальные органы поработают. Для тебя программа и все тексты выступлений уже написаны.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Уже?
БУДАНОВ: Почти написаны. В ближайшее время ты их получишь. Будем считать, что ты уже депутат законодательного собрания своей области и возглавляешь в нем комитет по социальным вопросам. На освобожденной основе. На решении каких задач, по нашему мнению, необходимо сосредоточить особо пристальное внимание. Что касается работы комитета: из всех проблем отбирать прежде всего те, которые можно широко озвучить и их решение поставить себе в заслугу. Причем, в каждом случае необходимо делать акцент на решающую роль в решении вопроса нашей партии. Постоянно держать связь с нами. Проекты и решения по любой проблеме мы подготовим и доведем в кратчайшие сроки. По всякой проблеме должен быть виновник ее возникновения, желательно из числа наших политических противников. Бомбить их безжалостно! На критику в свой адрес лучше вообще не реагировать - много чести. И - самое главное - необходимо подготовить кандидатуры к следующим выборам в одномандатных округах. Если сейчас не начать этого делать - реванша не будет.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Это, пожалуй, самое сложное.
БУДАНОВ: Потому и решено поручить эту работу тебе. (слышен телефонный звонок, Буданов достает трубку сотового телефона из кармана пиджака) Да, я слушаю. Что?! Вот сволочи! Но вопрос прошел? На доработку? Все, я сейчас занят. Позже поговорим. И с ними тоже! (убирает телефон в карман) Видишь, что делается! Десять человек из нашей же фракции проголосовали против законопроекта, выдвинутого нами! Отщепенцы! О чем мы говорили, Иван Митрофанович?
БЕЗЫМЯННЫЙ: О подготовке кандидатур к следующим выборам.
БУДАНОВ: Вот! Наиважнейший вопрос! Если его не решим - постоянно подобные ляпы иметь будем.
БЕЗЫМЯННЫЙ: У вас уже есть какие-нибудь наметки?
БУДАНОВ: Есть, но надо присмотреться к людям на месте. Человек, к сожалению, сейчас меняется очень быстро и продается дешево. Слишком много предателей. А на расстоянии верить вообще никому нельзя. Вон, взять, хотя бы, твоего Ножкова.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Иуда.
БУДАНОВ: Да какой он иуда! Так, флюгерок. Вертеться умеет, говорить научился, а внутри - пустышка! Ни принципов, ни идеи нет. Когда станем правящей, а в этом я не сомневаюсь, назад попросится. Так вот, таких нужно вовремя распознать - это основная задача по работе с кадрами. Слишком много молодых именно таким путем сейчас и пробиваются к власти. И среди старых, вроде бы испытанных, кадров тоже подобные перевертыши попадаются. Вот эти - точно иуды! Они слишком много про нас знают и продают нас за большие деньги.
БЕЗЫМЯННЫЙ: А кто и за гроши.
БУДАНОВ: Вот именно! Поэтому необходима свежая струя.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Молодежь?
БУДАНОВ: Молодежь надо обязательно втягивать, но держать пока и от серьезных дел и от партийной кассы на расстоянии. Крайне необходимы кадры среднего возраста. Желательно чтобы от станка или от сохи. Оптимальный вариант, если недавно на административной или руководящей работе. В профсоюзах надо таких поискать, в районных администрациях. Обязательна тщательная проверка. Криминал, по крайней мере, очевидный, неприемлем на данном этапе. Лучше мужского пола. Что бы был здоровым, крепким, умел руками махать.
БЕЗЫМЯННЫЙ: И кулаками?
БУДАНОВ: И кулаками. В думе сейчас и кулаки крепкие нужны. И очень будет хорошо, если эти крепкие кулаки окажутся нашими.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Образование, наверное, лучше высшее.
БУДАНОВ: Аттестат - да, а вот образование вовсе не обязательно. Нам в думе нужны руки, а не головы. Головы пусть за границу уезжают, слишком дорого они сейчас за себя запрашивают. Нам нужны именно руки! Если голова начинает работать, то руки опускаются. Мы за них будем думать. А от них требуются руки, луженые глотки, крепкое здоровье и эмоции через край. Вот если таких наших депутатов в думе будет большинство - мы всех поставим на место. Работа очень непростая и ответственная, поэтому и решено поручить ее проведение нашим старым, испытанным, преданным кадрам. И денег на ее проведение решено не ограничивать. Что скажешь?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Я серьезной и ответственной работы не боюсь, вы меня знаете. Со всем, что партия поручала, справлялся.
БУДАНОВ: Что-то ты как-то неуверенно говоришь. В себе сомневаешься?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да нет.
БУДАНОВ: Там, на месте, все устроено, тебя ждут, я уже говорил. Все под контролем.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Очень уж ответственное поручение. Ведь это же решается судьба партии, определяется ее роль и место в жизни страны после следующих выборов.
БУДАНОВ: Так потому и поручается таким людям. Или ты настолько не уверен в себе, что откажешься от поручения партии?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да вы что... да я... Я с партией по жизни, я без нее себя не мыслю, не представляю просто...
БУДАНОВ: Понимаю. Слишком неожиданное предложение. Не буду сейчас требовать от тебя немедленного ответа. Поезжай домой, тебя отвезут, обрадуй Анастасию Петровну. Огромный, кстати, ей от меня привет.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Спасибо, обязательно передам.
БУДАНОВ: Может еще чайку? Просто так поболтаем.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Наверное, я пойду, Кузьма Иванович, не буду мешать вам работать, отвлекать по пустякам.
БУДАНОВ: Это не пустяки, Иван Митрофанович. Работа с кадрами - это самая важная и самая ответственная работа.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Я понимаю.
БУДАНОВ: Ну что ж, не буду задерживать. Жду твоего звонка.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Я сегодня же позвоню, Кузьма Иванович. Огромное вам спасибо за оказываемое мне доверие. До свидания.
БУДАНОВ: До свидания, Иван Митрофанович, до свидания. (вслед вышедшему Безымянному) Понаедут сюда из захолустья, лапотники. Только бы пожировать на партийные деньги. Всю родню свою еще притащат! Работать надо! Работать. А головы своей нет, хотя это и к лучшему, - такие должны по партийной указке жить, да написанные чужой рукой речи толкать. Но хоть немножечко-то надо самому соображать! Профукали страну, партийцы. Ладно хоть, как проводники, безотказные. Если и этих не будет, то - как без рук. Лишь бы не перекупил никто.
КОНЕЦ ВТОРОГО ДЕЙСТВИЯ
ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ
Гостиная в квартире Безымянного. Гарнитур мягкой мебели - четыре кресла и диван, домашний кинотеатр. Большой бар-холодильник. Возле каждого кресла журнальные столики, на них журналы, газеты. Безымянный сидит в одном из кресел, читает газету. Входит Анастасия Петровна с вечерней почтой.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Давно вернулся?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да нет, с полчаса назад. (откладывает газету) А ты где была?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ездила с Сашей дубленку новую присмотреть. Почта вот пришла. Письма твои избиратели все пишут и пишут.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что, много?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Целых три! Читать будешь?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Сейчас нет, но положим их пока в кучу со всеми, что пришли за это время. В чемодан их.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Зачем нам нужен этот хлам? Перед кем теперь ими трясти?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Кто знает, кто знает! Эти письма не состряпанные, а настоящие - их живые люди писали.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ну и что? Так, понятно. Ну, давай, рассказывай, во что там тебя Буданов втягивает.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Сашка с Ольгой с тобой приехали?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да, они у себя. Сейчас придут.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Буданов предлагает мне вернуться в область депутатом законодательного собрания и возглавить в нем комитет по социальным вопросам.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ах, как звучит! Депутат областного законодательного собрания! Комитет по социальным вопросам!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Не кипятись. Надо все обдумать.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ты серьезно?!
Входят Александр Иванович и Ольга Николаевна. Сын Безымянного берет из бара большой, высокий стакан, из холодильника бутылку пива.
АЛЕКСАНДР: Оля, что-нибудь выпьешь?
ОЛЬГА: Минералку.
Александр берет из холодильника бутылку минералки, из бара еще один стакан и они с Ольгой усаживаются на диван.
АЛЕКСАНДР: Итак, какие у нас проблемы?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Проблемы серьезные, так что и ты будь посерьезней.
АЛЕКСАНДР: Понял. В чем дело?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Где Иван?
АЛЕКСАНДР: Его это тоже касается?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Это касается всех нас, всей семьи. Позвони ему, пусть сейчас же приезжает.
АЛЕКСАНДР: Хорошо. (звонит по сотовому телефону) Ваня, давай дуй, немедленно домой. Все брось. Я ничего не придумал. Нет, не подождет. У нас семейный совет. Дед тебя требует. Мне передать ему трубку? (убирает телефон) Через двадцать минут будет. Итак?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Мне предложено две должности. Нам нужно определиться, что принять и от чего отказаться.
АЛЕКСАНДР: Что за должности? Кем предложены?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ножков предложил...
АЛЕКСАНДР: Ножков?!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да, Ножков.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Саша, не перебивай.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Он предложил мне пост президента общественного фонда поддержки социальных программ и народных инициатив. Так, кажется, мать?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Что-то вроде того.
БЕЗЫМЯННЫЙ: А в комитете партии мне предложили вернуться в область депутатом законодательного собрания.
АЛЕКСАНДР: Ну, ты даешь, отец. Я, к примеру, не вижу проблемы выбора. Или тебя на родину под старость лет потянуло?
ОЛЬГА: А какие условия по каждому предложению?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Вот, я всегда говорил, что жена у тебя - голова. С полуслова все понимает.
АЛЕКСАНДР: Да ну?! А для меня она только красавица и хозяйка. (притягивает жену к себе и чмокает в щеку)
ОЛЬГА: Перестань, вопрос, судя по всему, серьезный. Подлей, лучше, мне водички.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Вопрос очень серьезный. Иначе бы мы с матерью и не стали вас собирать.
АЛЕКСАНДР: Ну что ж, давай, будем решать. Что за условия предлагают?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что касается фонда: его создание поддержано думским комитетом и министром.
АЛЕКСАНДР: Это хорошо - бабки немалые крутить собираются!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Я, как президент фонда, получаю еще и должность в аппарате госдумы и, само собой, мы остаемся в этой квартире. По второму предложению: мы на четыре года возвращаемся в область, на следующих выборах я иду по партийным спискам в числе первых, вновь становлюсь депутатом госдумы и, вдобавок, получаю должность в комитете партии, то есть навсегда остаюсь здесь.
АЛЕКСАНДР: Подожди, подожди. Что значит - мы возвращаемся в область? У меня здесь фирма, Иван здесь учится. Кто - мы?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Мы с матерью. Вы, естественно остаетесь здесь, но вам придется купить себе квартиру.
АЛЕКСАНДР: Я сегодня подписал контракт. Сумма... значительная. У меня почти все деньги в деле, а на квартиру надо...
БЕЗЫМЯННЫЙ: С квартирой поможет комитет.
АЛЕКСАНДР: Какой комитет.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Комитет партии. У него есть спецфонд. Там - подешевле.
АЛЕКСАНДР: Уже легче. Но, все-таки с этим новым депутатством как-то все расплывчато и все в туманном будущем. Фонд, наверное, поинтереснее. Все конкретно и сейчас. Я бы предпочел фонд. Лучше баксы в банке, чем гособлигация в кармане. (жене) Что скажешь?
ОЛЬГА: По-моему, надо снять раз и навсегда квартирный вопрос - купить квартиру в собственность. Своя квартира - это независимость, хотя она и стоит денег. И лучше купить на свои деньги, а не быть обязанным партийным чиновникам. И в будущем меньше будет поводов у заинтересованных лиц для окунания нас в грязевые ванны.
АЛЕКСАНДР: Умница! Хорошо сказала.
ОЛЬГА: Если мы этот вопрос решаем, то и предложения смотрятся по-другому.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Зачем же тратить деньги, если можно обойтись без этого?
ОЛЬГА: Чтобы спать спокойнее.
Входит Иван, быстро проходит к холодильнику, достает из него банку пива, плюхается в кресло, открывает банку и делает несколько глотков.
ИВАН: Всем привет! С такой тусовки сорвали! Что за дела?! Никакой личной жизни.
АЛЕКСАНДР: У тебя в последнее время ее, по-моему, слишком много.
ИВАН: Пап, ну что ты...
ОЛЬГА: Перестань паясничать.
ИВАН: Дед, ну скажи им.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Скажу, хотя тебе действительно стоило бы немного остепениться.
ИВАН: Ты о чем, дед?
БЕЗЫМЯННЫЙ: О твоих проблемах с учебой.
АЛЕКСАНДР: Каких проблемах?
ИВАН: Да какие там проблемы! Представляете, докопался препод про доход на душу населения. Какое мне дело до дохода души населения?! И до самого населения?!
АЛЕКСАНДР: Да не о населении надо думать, плевать на него. Ты должен сделать так, чтобы этот препод до тебя не докапывался.
ИВАН: Дай мне денег в таком случае. (Слышен телефонный звонок)
АЛЕКСАНДР: Отключи свой мобильник! (Иван достает из кармана сотовый телефон, отключает и убирает в карман)
БЕЗЫМЯННЫЙ: Нет, Ваня, ты не прав. О населении ты должен знать все. И про душу населения тоже.
ИВАН: Интересно! Населению на меня плевать, а я должен о нем что-то думать и знать.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Именно так. Прежде всего, конечно, ты должен сейчас думать о себе и о своем будущем. Ты ведь, насколько я знаю, в политику собираешься идти.
ИВАН: Только туда-а-а! Туда, где власть. Ты ведь сам меня, дед, учил: деньги принадлежат не тому, у кого они есть, а тому, у кого есть власть над держателем денег. Только в политики!
АЛЕКСАНДР: А вы не забыли, что политиков делают деньги.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Деньги делают чиновников и политиканов! Настоящий политик над деньгами властвует!
АЛЕКСАНДР: Ну-ну!
БЕЗЫМЯННЫЙ: А на чем, Ваня, держится политик? На населении. Потому как должность - выборная. И приходится политику иногда убеждать это население, что он им нужен, а для того, чтобы это сделать, он должен все про населения знать. Все его слабости, все нужды. И работать он должен, естественно, так, чтобы у этого населения какие-то нужды всегда были.
ИВАН: Дед, ну при чем здесь подушевой доход? Ты сейчас опять уплывешь в рассуждениях.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Как это причем?! Это же важнейший показатель состояния толпы! Ты - душа и он - душа. Ты получаешь тысячу, а он - сто. В среднем на душу - пятьсот пятьдесят! Ты себе добавил тысячу и ему пятьдесят подкинул: у тебя теперь - две, а у него сто пятьдесят. В среднем на душу - тысяча семьдесят пять!
ИВАН: Дед, ты что, в уме все это сосчитал?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Среднедушевой доход вырос почти в два раза! И если ты убедишь его, что это произошло благодаря твоим неимоверным усилиям с единственной целью - заботой о его благосостоянии, он не то, чтобы одной рукой тебя поддержать, он тебя на руках носить будет, да еще и голову за тебя подставит. А ты, говоришь, зачем тебе доход на душу населения!
ИВАН: Ну, ты, дед, даешь!!! Потом еще чему-нибудь такому меня научишь - пригодится.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Я тебе дам телефон, позвонишь. Там твоего звонка ждут. И не такому еще научат, а в академии своей первым станешь.
ИВАН: Ты серьезно?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Главное, что бы ты к этому серьезно отнесся. Это будет твоя первая ступень в политической карьере.
АЛЕКСАНДР: Куда это ты его? Что за телефон?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Приемной Буданова.
ИВАН: Дед, ты что, это же отстой!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Молчи, если не понимаешь! Молод еще, так рассуждать! И глуп, по молодости лет. Посмотри на Ножкова - начал с нас, а сейчас где?! Каждый год в Давос! А это тебе не местный масштаб - это мировая политика. Так что учись и старших слушай.
ИВАН: Дед - ты отпад! Я тебе верю. Как скажешь, так и будет. За этим и сорвали с тусовки?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Нет, вопрос серьезней. Оля, о чем мы говорили, когда этот шалопут ворвался?
ОЛЬГА: О том, что квартиру в любом случае лучше иметь свою, а эту надо сдать.
ИВАН: Что?! Эту классную пещерку предлагается покинуть?
АЛЕКСАНДР: Помолчи пока и слушай. Скажешь свое мнение, когда спросят.
ИВАН: Зачем тогда позвали?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Твоему деду предложили две новые должности.
ИВАН: Прикол! Да деда надо в президенты!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: И президента предложили, только пока не страны, а общественного фонда.
ИВАН: Тоже не хило!
АЛЕКСАНДР: Помолчи, сказал! Ты √ член семьи, и тебя пригласили, что бы ты присутствовал при решении серьезного семейного вопроса, касающегося всех. Так что, не паясничай.
ИВАН: Все, молчу. И что еще?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: И предложили вернуться в область депутатом законодательного собрания.
ИВАН: Я не поеду.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Это само собой. Вот что нам делать?
АЛЕКСАНДР: Мама, я считаю, что надо остаться здесь, а квартиру, действительно, в любом случае сдать. И Ольга так считает. Ты хочешь туда вернуться?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Я? Не хотелось бы.
АЛЕКСАНДР: Ну вот!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Фонд - это, все-таки, штука временная. А там, в перспективе, вернемся сюда на коне и навсегда.
ИВАН: Любая перспектива является перспективой только в момент ее рассмотрения!
АЛЕКСАНДР: Ты смотри, мать, какие задатки у нашего сына проявляются! И впрямь - политик!
ИВАН: Да, не такой уж и дурак! Кое-что могем!
ОЛЬГА: Не могем, а можем. Не привыкай быть посмешищем у сатириков.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Значит, все считают, что надо принять предложение Ножкова?
ИВАН: Ножкова? Этого козла, который тебя кинул на выборах?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Запомни, козлом он был только на выборах. А сейчас он пришел с деловым предложением. Если оно выгодно - его надо принять, иначе будешь ослом!
ИВАН: Понял, учту на будущее.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Есть еще проблема. Как в таком случае отказаться от предложения Буданова. Это ведь открытый отход от партии. Чревато.
АЛЕКСАНДР: Сейчас беспартийные, независимые в почете.
ОЛЬГА: От партии отходить не надо.
БЕЗЫМЯННЫЙ: А как быть?
ОЛЬГА: Ваша партия нуждается не только в своих кадрах на местах, но и в деньгах. Чем больше деньги, тем больше она в них нуждается.
БЕЗЫМЯННЫЙ: А где деньги?
ОЛЬГА: В фонде. Нужно позвонить Буданову и сказать, что предложено место президента в фонде с большими деньгами. Занятие этого места человеком партии позволит использовать эти деньги в интересах партии.
ИВАН: Мам, я тобой гордюсь!
ОЛЬГА: Спасибо, только говори в следующий раз - горжусь.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Неплохо. Ну что, тогда я прямо сейчас звоню Буданову, или лучше напроситься на встречу и все объяснить лично?
ОЛЬГА: Сначала нужно позвонить Ножкову.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Делай, как Оля говорит.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Хорошо. Ваня, дай-ка мне твою трубочку. (берет у Ивана телефон, набирает номер) Александр Николаевич? Узнал? Ты знаешь, я, наверное, приму твое предложение насчет фонда... Как уже? Кто? Склоков?!! А ты ему сказал, что мне это предложение сделал? Нет? Уже утвердили? Понятно... (отключает телефон и возвращает его Ивану) Пока мы думали, президентом фонда утвердили Склокова.
АЛЕКСАНДР: Кого? Так ведь он в...
БЕЗЫМЯННЫЙ: С комитета его сняли, пинком под зад! Сегодня утром прилетел сюда и даже заходил к нам в гости.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Я говорила тебе - он не зря обрадовался, что ты дома сидишь. Подсуетился, дружок!
ИВАН: А давайте его грохнем!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Кого?
ИВАН: Да дядю Сеню, дружбана твоего.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Как это, грохнем?
ИВАН: Похороним с почестями!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Живого?
ИВАН: Баб, ты что, в расклад не врубаешься?! Он же живой нам жить мешает!
АЛЕКСАНДР: Перестань ерничать и пороть чепуху. Нашел время для шуток.
ОЛЬГА: Хочешь быть политиком - никогда не говори то, что думаешь.
ИВАН: О-ох! Тяжела ты, моя будущая ноша!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Тьфу ты, черт! А я сразу и не поняла, про что он говорит.
АЛЕКСАНДР: Это он просто - острит так.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Получается, что и выбора то у нас теперь нет. Придется нам, мать, четыре года пожить в провинции.
ИВАН: Баб, а ты с нами оставайся, у нас жить будешь. Квартиру, поди, клевую купим, комнат пять-то будет.
ОЛЬГА: Действительно, Анастасия Петровна.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Мать, а и в правду, что ты так расстраиваешься. Жить будем все равно здесь, а туда наездами. Когда вместе, когда я и один съезжу. А через четыре года - насовсем, И коттедж тогда продадим, а здесь дачку купим. А?!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да не расстраиваюсь я. Так, немного.
ИВАН: Бабуля, я по тебе буду скучать! Па, я могу сорваться?
АЛЕКСАНДР: Иди.
ИВАН: Всем привет. К ночи буду. (встает, достает из холодильника банку пива, на ходу чмокает Анастасию Петровну и Ольгу в щеку и уходит)
АЛЕКСАНДР: Раз все решено, может - поужинаем?
ОЛЬГА: Пойду на кухню, что-нибудь сделаю. (уходит)
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: (вслед Ольге) Оля, там есть пельмени и бифштексы. В морозилке.
БЕЗЫМЯННЫЙ: (сыну) Теперь ты давай рассказывай.
АЛЕКСАНДР: О чем?
БЕЗЫМЯННЫЙ: О работе. Почему мне ничего не сказал?
АЛЕКСАНДР: Мама, я же просил не говорить.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ну, что уж теперь.
БЕЗЫМЯННЫЙ: На отца уже не надеешься?
АЛЕКСАНДР: Причем здесь это? Не хотелось тебя волновать.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Пойду Ольге помогу. Быстрее поужинаем. (уходит)
БЕЗЫМЯННЫЙ: Мать сказала, что у тебя теперь своя фирма есть.
АЛЕКСАНДР: Есть. Недавно зарегистрировал.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Чем занимаешься?
АЛЕКСАНДР: Торговля. Так, по мелочам.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Это ты на нее сегодня контракт подписал?
АЛЕКСАНДР: На нее.
БЕЗЫМЯННЫЙ: На какую сумму? Если, конечно, не секрет.
АЛЕКСАНДР: Ну что ты, какие секреты. Два миллиона баксов.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Хорошие мелочи! С кем?
АЛЕКСАНДР: Со шведами. Бытовая техника.
Входят Ножков и Склоков.
СКЛОКОВ: Добрый вечер всей честной компании. Мы, собственно говоря, на минутку. Как жизнь, Сашек?!
АЛЕКСАНДР: Нормально.
НОЖКОВ: (Александру) Привет!
АЛЕКСАНДР: Здорово!
СКЛОКОВ: (Безымянному) Слушай, Настя так на меня посмотрела, когда дверь открыла! Как на врага народа! Но я же ничего не знал! Я, правда, не знал, что тебе это место предлагали. Вы, поди, решили тут, что я тебя кинул! Александр Николаевич, скажи...
НОЖКОВ: Я сказал. По телефону.
СКЛОКОВ: Ну вот! А я как узнал, так сразу к тебе. Что бы ты ничего не подумал.
НОЖКОВ: Иван Митрофанович, так получилось, что вопрос нужно было решать срочно, ну прямо сейчас. Я вам звонил, но у вас никто не отвечал. Я, правда, звонил!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Нас не было дома.
СКЛОКОВ: Надо тебе мобильник купить.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Вредные они, слышал я, для здоровья.
НОЖКОВ: А тут Семен Маркович встретился. Прямо - вовремя! Не отдавать же такое место, кому ни попадя. В таких делах, сами понимаете, только свои люди нужны.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Понимаю, понимаю.
СКЛОКОВ: Мы, пока к тебе ехали, вот чего придумали. Что бы уж все в этом фонде было под нашим контролем - нужна своя уполномоченная фирма.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Что значит - своя?
СКЛОКОВ: Ну, чтобы владели ею, или, в крайнем случае - руководили, свои люди. Как ты?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Нет уж, увольте!
СКЛОКОВ: Ты не понял. Не обязательно же тебе лично... Александр вон, опыта уже набрался. Зарегистрируем по-быстрому фирму, он - учредитель, директор...
НОЖКОВ: Или, если это возможно, использовать фирму, в которой он сейчас работает.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Там, где он был, его уже нет. А вот своя фирма - имеется?
СКЛОКОВ: Серьезно?
АЛЕКСАНДР: Есть такое дело. Полгода назад зарегистрировал.
СКЛОКОВ: Слышишь, Александр Николаевич?! А проблемы-то и нет. Фирма есть, кругом свои люди?
НОЖКОВ: Вот и прекрасно. Будем считать, что все утрясли и решили. Тогда поедем дальше.
СКЛОКОВ: Да! Нам еще надо в кучу мест успеть.
БЕЗЫМЯННЫЙ: А вы у хозяина-то спросили, согласен он или нет?
СКЛОКОВ: В смысле? А-а! Сашек, я надеюсь, ты не откажешься от такого дела? Все будет в рамках закона и только в наших личных интересах.
АЛЕКСАНДР: (после небольшого, наигранного раздумья) Пожалуй, предложение стоящее. Но я хотел бы знать детали.
СКЛОКОВ: Само собой. Завтра подъезжай с утра ко мне, в мой новы офис, вот адресок и телефоны (достает из кармана блокнот, ручку, пишет в блокноте, вырывает лист и отдает его Александру), там все и обсудим. Договорились?
АЛЕКСАНДР: Договорились.
НОЖКОВ: Тогда мы поехали. До свидания.
СКЛОКОВ: До свидания. Саша, я тебя с утра жду.
АЛЕКСАНДР: Обязательно буду. До свидания.
СКЛОКОВ: (берет Безымянного под руку, отходят в сторону) Слушай, серьезно, ты на меня не в обиде из-за этого фонда? Я, ей-богу, ничего не знал!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да ладно, что уж теперь.
СКЛОКОВ: Я слышал, ты сегодня к Буданову ездил.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Вот жизнь! Шагу не сделаешь! Кругом глаза сорочьи!
СКЛОКОВ: Мне Ножков сказал. У них, сам знаешь, служба поставлена. Ты сам поехал?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Нет, пригласили. Понадобился.
СКЛОКОВ: Что предложили?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Пока рано что-нибудь говорить.
СКЛОКОВ: Понял. Если в область вернуться надумаешь... прикрой, если что... в смысле, если против меня что раздувать будут. Ну, ты понимаешь.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Еще ни чего не решено.
СКЛОКОВ: Понял, я все понял. Мы, пожалуй, поедем. Правда, еще столько сегодня успеть надо, а я вот, все-таки, сначала к тебе. Ну, давай, счастливо. Саша, я тебя завтра жду. Пока!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Пока. (Ножков со Склоковым уходят) Ты с ними поосторожней. Вернешься завтра от него, вместе все обсудим. Но до последнего не отказывайся, отказаться всегда успеешь.
АЛЕКСАНДР: О чем ты говоришь, уже ученые.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Этим палец в рот не клади!
АЛЕКСАНДР: Да я его и себе бы в рот не положил.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Чувствуя я - большие деньги через этот фонд пойдут. Ладно. Завтра об этом. Пойдем-ка, лучше, ужинать. Уж больно запашок аппетитный доносится. Захвати пивка пару бутылочек.
АЛЕКСАНДР: На кухне есть. Пойдем. (уходят)
КОНЕЦ ТРЕТЬЕГО ДЕЙСТВИЯ
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ
Рабочий кабинет Безымянного в московской квартире. Безымянный несет большой чемодан, кладет его на рабочий стол, раскрывает. Берет со стола три конверта с пришедшими сегодня по почте письмами от его избирателей. Входит Анастасия Петровна.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ты что, уже собираешь чемоданы? Отдохнул бы после ужина.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Чемоданы писем! От моих избирателей!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да зачем они тебе нужны? Макулатура.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Это, мать, не макулатура. Это материал, из которого нам нужно сшить одеяние для публичных выступлений. Сына мы с тобой пристроили. С внуком тоже все будет в порядке - я уверен. Самим теперь нужно, хоть и на четыре года, а пристраиваться. Как я их всех ненавижу! Пролета-арии! Крестья-анство! Интеллиге-енция!
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Может, еще подождем? Сколько их сейчас, таких фондов, или еще чего, понасоздают. Не может такого быть, чтобы не нашлось здесь для тебя работы.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Дождемся. Останемся у разбитого корыта. Если бы Буданов не торопил...
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Не хочу я возвращаться в эту дыру. Не хочу!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Решили же. Покупаем квартиру. Здесь будем жить. И я тоже. А туда - наездами.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Ну, так звони Буданову, раз решили.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Буданову? Зачем?
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Как зачем? Сколько у них таких, как ты?! Получится, как с фондом.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Эти, Склоков с Ножковым, совсем меня из колеи выбили. Я же обещал позвонить Буданову сегодня. Что бы я без тебя делал? (звонит телефон, снимает трубку) Да, слушаю. Добрый вечер, Кузьма Иванович. О чем вы говорите, какие раздумья. Уже чемоданы собираем. Через пару недель выезжаем, вот только с квартирой все утрясем... Срочно? Уже собирают? Понял. Через три дня? Хорошо, буду. Да вы что?! Сколько подписей? Хорошо, завтра заеду, заберу. Обязательно. Да нет, она даже обрадовалась. Соскучилась по родным местам. Конечно. Да, да. Конечно, я все понял. Да, механизм запущен. Безусловно, Кузьма Иванович. Да, обязательно. До свидания, до завтра. (кладет трубку) Сам позвонил. У этих ничего не изменится. Они ставки уже сделали и все просчитали.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Что там за срочность?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Конкуренты активизировались, уже подписи собирают.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Понятно.
БЕЗЫМЯННЫЙ: В комитет на мое имя пришло обращение от избирателей с просьбой баллотироваться. Двести подписей.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Быстро организовали!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Механизм отработанный. Через три дня губернатор будет в моем округе. Плановая поездка. Я должен быть там.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Зачем?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Как зачем? Ты же прекрасно понимаешь всю эту кухню. Надо засветиться и начать сбор подписей для регистрации.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Сам поедешь?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Придется самому. О-ох┘ Уезжаем┘ Но мы, мать, еще вернемся┘ Мы еще вернемся!┘ Мы еще посмотрим!┘ Мы с тобой из тех ненужных, которые всегда нужны!.. Без нас не обойтись! Так-то вот! (входит Иван) Вот и внучок наш, надежда наша. Заходи, заходи. Чего такой грустный?
ИВАН: (усаживается на диване) Ты знаешь, дед, чего-то мне тоскливо как-то. Съезжать чего-то отсюда не хочется.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: (присаживается рядом с Иваном) Ну, что ты, не расстраивайся. На новом месте еще лучше будет. Ты себя, главное, побереги. Бегаешь, вон, допоздна, а времена-то сейчас какие┘
ИВАН: Да ладно, баб, что ты, все нормально. Дед, я вот что хотел спросить┘
БЕЗЫМЯННЫЙ: Давай, спрашивай, мы для тебя, сам знаешь┘
ИВАН: Ага, так вот, это┘ Ты мне скажи┘ Я позвонил по твоему телефону, ну, который ты мне дал, завтра поеду на встречу┘
БЕЗЫМЯННЫЙ: Обязательно поезжай!
ИВАН: Да я не про то. Ты мне вот что скажи. Ты всю жизнь в этом вертишься. Что, действительно это такая штука, на которую стоит сделать окончательную ставку?
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да, Ваня, да┘ Ты посмотри, все, что мы имеем, все, что имеют твои отец с матерью, да и ты √ все это благодаря тому, что я всю жизнь этим занимаюсь. Я тебя понимаю. Сейчас бизнес в моду пошел, там, де, деньги большие, быстрые. Поверь мне √ это чепуха. Ерунда все это. Власть, Ваня, власть √ это лучше денег. Да и не бывает власти без денег, они сами к ней идут. У тебя умная голова, ты сможешь быстро пробиться наверх! Мы поможем, и деньгами, и связями┘ Наука сложная, но не такая уж и мудреная √ главное-то в ней не знания, а то, как ты с людьми┘
ИВАН: Это в смысле √ где надо, прогнуться, что ли?..
БЕЗЫМЯННЫЙ: Наслушался уже! Да! Если надо, то и прогибаться приходится. Это, Ваня, наука жить! А гордецы √ они не живут, они существуют. Вот ты, если в туалет захочешь, штанишки снимешь, или на принцип пойдешь?!
ИВАН: Ну, ты, дед, как скажешь чего-нибудь!..
БЕЗЫМЯННЫЙ: А ты не смейся, не смейся. Ты на ус мотай! Ведь власть, Ваня, это не тогда, когда ты прогибаешься, а когда перед тобой прогибаются. Власть измеряется не количеством твоих подчиненных, а количеством твоей подчиненности! И чем ее меньше, тем больше власть.
ИВАН: Это ты к чему, дед.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да рано тебе все это еще, делай, пока, как говорят┘
БЕЗЫМЯННЫЙ: Да нет, не рано, в самый раз. Депутатство, Ванечка, это и есть отсутствие подчиненности, запомни это. А у нас через политику туда попасть проще. Это, если вкратце┘
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Совсем голову сейчас ему забьешь, устал он, видишь. Пойдем, Ваня, я тебя, лучше покормлю.
ИВАН: Да ладно, баб, я сам. Чего-то я и вправду устал, что ли. Голова не работает на такие премудрости. Пойду, чего-нибудь жевну на ночь, да спать. Там посмотрим. (уходит)
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Взрослеет наш Ванечка. (кивает на чемодан) А эту шелуху давай выбросим. Видеть их не могу!
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ни в коем случае. Их нужно все прочитать, выбрать проблемы, которые громко звучат. Так громко, что даже если ты их не решишь, а только возьмешься за их решение, это будет выглядеть, как подвиг. А когда отберем, подработаем, подредактируем - выплеснем все это на головы народные.
АНАСТАСИЯ ПЕТРОВНА: Да зачем? Буданов же сказал, что все уже и так решено.
БЕЗЫМЯННЫЙ: Ты не понимаешь. Мы должны убедить людей, что мы им нужны. Вбить им это в голову! Пусть они почувствуют, что без меня, без нас они и дня прожить не смогут! (берет из чемодана письма пачку за пачкой, подбрасывает их вверх) Пусть идут по улицам и кричат, что мы их единственная надежда! Пусть, даже ложась спать, они нас вспоминают, как молитву, и чувствуют, чувствуют, как мы им нужны! И только - мы! Именно - мы! А потом - к урнам, к урнам! С бюллетенями! Голосова-ать! За меня-а-а! За меня-а-а-а!
З А Н А В Е С