Главная

Театр Абсурда. Отрывок из пьесы "Фаллос"

Аватар пользователя Сергей_Могилевцев

С Е Р Г Е Й М О Г И Л Е В Ц Е В

Ф А Л Л О С

комедия

На всей земле неожиданно исчезло зло. Неизвестно, было ли это подарком Бога,
или уловкой дьявола. Тем не менее, никто отныне никого не убивал, ягненок мирно
пасся рядом с пастью свирепого льва, а малый ребенок беззаботно играл недалеко
от норы ядовитого аспида. Все возлюбили всех, но одновременно с этим исчезла
необходимость дальнейшего продолжения рода. Исчезла разница между
мужчиной и женщиной. Исчез э р о с. Города опустели, люди жили в канавах
вместе со зверями и ползучими гадами, и воспринимали все происшедшее, как
величайшую трагедию. Они молили о возвращении зла, молили о возвращении
э р о с а. И тогда на площади одного из покинутых городов неожиданно
вырос Ф а л л о с.

З и н о в и й.
Г р а б о в с к и й.
Ф о м а.
З а б е л а.
Г р э т х е н.

А К Т П Е Р В Ы Й

Площадь, посередине которой возвышается Ф а л л о с.
По бокам от площади некие строения.
Вечер или утро. Хотя возможно, что это ночь, или даже день.
З и н о в и й, расставив ноги, заложив руки за спину, смотрит в пространство,
говорит сам с собой.

З и н о в и й (продолжая). ...но приходит время, и вы вдруг понимаете, что вечность,
на пороге которой вы стоите, не позволяет вам двигаться вперед, не обретя
желанного покоя и душевного равновесия. Та самая вечность, на которой распяты
вы, как на кресте, и не можете уже ни пошевелиться, ни дышать, сознавая, что
дальше уже не будет ничего, кроме полного провала в бездну и неизвестность. А
все те звери и люди, носороги, медведи, крокодилы и зубры, может быть даже
леопарды и львы, хотя это не важно, и не имеет никакого значения для
вдумчивого наблюдателя, все те зайцы, кролики, косули и змеи, все те смешные
зверьки, прячущиеся в норах с приходом первого раннего утра...

Появляется Г р а б о в с к и й.

Г р а б о в с к и й (насмешливо, продолжая монолог З и н о в и я). ... все те маленькие
зверьки, прячущиеся в норах с приходом первого солнечного луча ранним
осенним, а также весенним и летним утром, не считая утра зимнего, когда все эти
зверьки мирно спят в своих теплых норках. Все те пичуги, вороны, коршуны и
соловьи, а также розовые фламинго, орлы и насмешливые попугаи, которых
специально дрессируют, чтобы дурачить и оскорблять ненавистных и несносных
людей...
З и н о в и й (не поворачивая головы, продолжая монолог Г р а б о в с к о г о). … все те
мохнатые и вовсе лишенные волос существа, все рыбы, акулы и дикие
кашалоты, пускающие свои фонтаны посреди северных айсбергов, все тюлени,
моржи и котики, из шкур которых делают шубы и рукавицы, а также дорогие манто,
хотя такие манто делают и из других зверей нашей грешной земли...
Г р а б о в с к и й (продолжая речь З и н о в и я). ... сама земля, рожавшая некогда
сонмы рогатых и вообще лишенных каких-либо рогов существ, в том числе и
человеков, о которых нельзя было сказать доподлинно, лишены ли они
действительно этой важной и ветвистой части своей головы, все негры, азиаты
и европейцы, все евреи и папуасы, все аборигены Австралии и далеких
Маршалловых островов, хотя для некоторых эти острова вообще и не далекие,
и неизвестно наверное, водились ли там когда-нибудь какие-то аборигены…
З и н о в и й (продолжая речь Г р а б о в с к о г о). Все мыслящие, живущие потому,
что существуют, и все существующие, мыслящие потому, что живут, хотя папаше
Паскалю, автору мыслящего тростника и золоченой кареты в Париж, в которой
он и подхватил свою сакраментальную простуду, и показалось бы это излишне
надуманным...
Г р а б о в с к и й. ... надуманным не потому, что в этих сентенциях нет ни грана
здравого смысла, а потому, что его здесь чересчур много, поскольку здравый
смысл давно уже ничего не решает, ибо его попросту не к чему применить...
З и н о в и й. ...все вы, спаривающиеся на земле, под водой и в воздухе, а также
вообще в неудобоваримых местах, вроде подвалов, чердаков и блестящих отелей,
сеновалов и ржавых водопроводных труб, в кипящих источниках, и внутри
себя самих, не считая тех, кто делал это законным, освященным государством и
церковью способом, в заправленных белоснежными простынями постелях,
которые после этого, разумеется, уже не были таковыми, хоть это и вызывало в
окружающих странный для непосвященного восторг на грани истерики...
Г р а б о в с к и й (продолжая). ... всем тем, кто верил в идею совокупления вообще,
называемую в одних случаях любовью, а в других проклинаемую и
отвергаемую принципиально...
З и н о в и й (продолжая). Одним словом, любовь и ненависть...
Г р а б о в с к и й (повторяя). Одним словом, любовь и ненависть...
З и н о в и й (продолжая, не поворачивая головы). Ибо исчезло и то, и другое...
Г р а б о в с к и й (продолжая, стоя сзади З и н о в и я). Ибо исчезло и то, и другое...
З и н о в и й (не поворачивая головы). Так ты все же вернулся?
Г р а б о в с к и й. Да, я все же вернулся!
З и н о в и й (не поворачивая головы). А зачем?
Г р а б о в с к и й. Я хотел увидеть тебя.
З и н о в и й (поворачиваясь). А зачем?
Г р а б о в с к и й. Я не знаю. Возможно, затем, что я привык к тебе.
З и н о в и й. Ты привык ко мне?
Г р а б о в с к и й. Да, я привык к тебе.
З и н о в и й. Давно?
Г р а б о в с к и й. Давно. Еще в прошлой жизни.
З и н о в и й. В прошлой жизни?
Г р а б о в с к и й. В ней.
З и н о в и й. В той, что прошла?
Г р а б о в с к и й. В той, что прошла.
З и н о в и й. И никогда уже не вернется?
Г р а б о в с к и й. И никогда уже не вернется.
З и н о в и й. Как вороны, соловьи и розовые фламинго?
Г р а б о в с к и й. Как вороны, соловьи и розовые фламинго.
З и н о в и й. Совокупляющиеся посреди чистого поля, невзирая на пересуды досужих
и въедливых моралистов?
Г р а б о в с к и й. Да, как вороны, соловьи и розовые фламинго, совокупляющиеся
посреди чистого поля назло пересудам въедливых моралистов.
З и н о в и й. Как люди, делавшие то же самое, несмотря на пересуды себя подобных?
Г р а б о в с к и й. Как люди, делавшие то же самое, несмотря на пересуды себе
подобных!
З и н о в и й. Тогда это действительно ты. Давай, я тебя обниму! (Обнимает
Г р а б о в с к о г о, потом отстраняет его от себя.) Но, впрочем, зачем ты
вернулся?
Г р а б о в с к и й. Я же уже сказал, что соскучился по тебе!
З и н о в и й. Нет, это правда, ты не выдумываешь?
Г р а б о в с к и й. Нисколько.
З и н о в и й (внезапно помрачнев). Впрочем, мне все равно, выдумываешь ты, или
говоришь правду. По большому счету, это не имеет никакого значения!
Г р а б о в с к и й. Ты так считаешь?
З и н о в и й. Я уже давно ничего не считаю, я только лишь существую; как разумный
тростник, хотя старина Паскаль и не понял бы этого, несмотря на всю свою
ученую философию!
Г р а б о в с к и й. А ты не преувеличиваешь насчет философии?
З и н о в и й. Нисколько. Ни насчет философии, ни насчет живых существ,
спаривающихся в постелях, поездах метро и внутри себя самих. Почеши мне
спину.

Г р а б о в с к и й чешет ему спину.

Г р а б о в с к и й. Еще почесать?
З и н о в и й. Как хорошо!
Г р а б о в с к и й. Тебе правда хорошо?
З и н о в и й. Ну я же сказал. Я ведь не ответил тебе, что мне плохо, или что я
испытываю необыкновенный оргазм, как девушка, которой подули между лопаток
на ее заветную эрогенную зону. Я сказал, что мне хорошо, просто хорошо, без
всяких последствий и задних мыслей, неужели это неясно?
Г р а б о в с к и й. Мне это ясно. Почесать тебе еще что-нибудь?

З и н о в и й ненадолго задумывается.
.
З и н о в и й. Не надо. Ты почесал, и этого достаточно, можешь уходить.
Г р а б о в с к и й. Уходить?
З и н о в и й. Да, уходить.
Г р а б о в с к и й. Куда?
З и н о в и й. Туда, откуда пришел!
Г р а б о в с к и й. В канаву?
З и н о в и й. В канаву!
Г р а б о в с к и й. К крокодилам, кобрам и хищным медведям?
З и н о в и й. Да, к крокодилам, кобрам и хищным медведям!
Г р а б о в с к и й. Которые кусали, жалили и рвали меня на части?
З и н о в и й (удивленно). Тебя что, действительно кусали и рвали на части?
Г р а б о в с к и й. Нет, это я образно выразился. Но мне было там плохо.
З и н о в и й. Очень плохо?
Г р а б о в с к и й. Очень.
З и н о в и й. Хуже, чем в постели, на белоснежных простынях, с незабвенной
невестой?
Г р а б о в с к и й. Гораздо хуже. Хотя, если честно, я не знаю, как бывает с невестой,
я еще не успел выйти замуж!
З и н о в и й. Ты хотел сказать, что не успел жениться?
Г р а б о в с к и й. Я хотел сказать что-то в этом роде. Извини меня, я не прошел всю
ту премудрость, которую прошел ты!
З и н о в и й. Ты хочешь сказать, что не учился в университете?
Г р а б о в с к и й. Нет.
З и н о в и й. И до девушек никогда не дотрагивался, и на белоснежных простынях
никогда не лежал?
Г р а б о в с к и й. Я же сказал, что нет.
З и н о в и й. А что ты делал?
Г р а б о в с к и й. Я всю жизнь лежал в канаве, среди кобр, крокодилов и диких
медведей. Не прогоняй меня, я не хочу возвращаться назад!
З и н о в и й (снисходительно). Хорошо, можешь остаться! Почеши мне пятку.

Снимает башмак, и подставляет свою пятку. Г р а б о в с к и й чешет ее.

Г р а б о в с к и й. Почесать еще?
З и н о в и й. Да, вот тут, на ступне, ближе к пальцам.
Г р а б о в с к и й (продолжает чесать). Тебе хорошо?
З и н о в и й. Да, очень.
Г р а б о в с к и й (ласкаясь к нему). Можно, я тебя обниму?
З и н о в и й. Попробуй.
Г р а б о в с к и й (обнимая З и н о в и я). Ты совсем холодный.
З и н о в и й. Это оттого, что я стоял на ветру!
Г р а б о в с к и й. Утренний бриз очень опасен.
З и н о в и й. Вечерний тоже опасен.
Г р а б о в с к и й. Да, это так, но утренний намного хуже.
З и н о в и й. И еще ночной. Ночью, когда очень холодно, человеческая душа
переполняется особой печалью.
Г р а б о в с к и й (продолжая обнимать его). Ты очень печален, намного больше, чем
было в прошлую встречу.
З и н о в и й. Это опять из-за бриза, он несет не только простуду, но и печаль!
Г р а б о в с к и й. Хочешь, я обниму тебя еще сильнее?
З и н о в и й. Попробуй.

Г р а б о в с к и й обнимает его еще сильнее.

Пьеса есть в библиотеке, также на http://www.stihi.ru/2013/09/29/1580
Связь с автором: golubka-2003@ukr.net