Главная

ПОХОЖДЕНИЯ С МОЕЙ ТЁТУШКОЙ

Аватар пользователя рапсод

по мотивам романа Грэма Грина

Василий Лоза

Похождения с моей тётушкой
комедия в 2-х действиях

по мотивам романа Грэма Грина «Путешествие с моей тётушкой»

время действия: 60-е г.г. XX века
место действия: Англия, Франция, Турция, Парагвай

действующие лица:

АВГУСТА – шикарная авантюристка, 75 лет
ГЕНРИ – банковский пенсионер, 50 лет
ВОРДСВОРТ – африканец, за 50 лет
ВИСКОНТИ – возлюбленный Августы, 85 лет
О,ТУЛ – майор ЦРУ, за 40 лет
СПЭРРОУ – сержант Скотланд-Ярда, за 40 лет

Действие 1
КАРТИНА 1. АНГЛИЯ
СЦЕНА 1. Сквер у крематория. День

На скамье сидит Августа. Она склонила голову, покрытую огромной шляпой, на грудь. Входит Генри, с упаковкой в руках, поравнялся со скамьёй. Его остановил голос Августы.

АВГУСТА (подняла голову, открыла лицо). Мне как-то довелось присутствовать на преждевременной кремации.
ГЕНРИ. Простите?
АВГУСТА. Ты, должно быть, Генри.
ГЕНРИ. Мы знакомы?
АВГУСТА. Я никогда не тороплюсь…
ГЕНРИ. Вы, если не ошибаюсь, тётя Августа.
АВГУСТА. Ба!? Ты вспомнил меня по фотографиям в семейном альбоме. А ведь мог бы соврать, что меня узнало твоё сердце. Да ты смущён!?
ГЕНРИ. На преждевременной кремации?
АВГУСТА. Какая дичь, наблюдать застенчивого банкира. Символично: тётушка Августа явилась в августе. Стихи в альбом… про август или про тётушку?
ГЕНРИ. Вы пришли с опозданием
АВГУСТА. Я никогда не тороплюсь на похороны. К слову, Генри, предупреждаю: меня хоронить в белых одеждах непорочной девы будет, мягко говоря, неуместно.
ГЕНРИ. Вы замужем?
АВГУСТА. За последние шестьдесят лет, или около того, у меня почти всегда был друг или товарищ, не считая любовника. Возраст, Генри, слегонца меняет наши эмоции, но не убивает их.
ГЕНРИ. Вот. (Кивает на упаковку.) Урна с прахом моей матушки. Вашей сестры.
АВГУСТА. И что же ты собираешься с этим делать?
ГЕНРИ. Хочу установить на небольшой постамент среди георгин.
АВГУСТА. Бу-бу-бу!?
ГЕНРИ. На пенсии я всерьёз увлёкся разведением георгин.
АВГУСТА. Зимой будет выглядеть блекло.
ГЕНРИ. Не подумал! Но на зиму урну можно заносить в дом?
АВГУСТА. Будешь таскать её туда-сюда: сестрице не приведётся почивать в мире.
ГЕНРИ. Опять не подумал.
АВГУСТА. Надеюсь, ты не женат.
ГЕНРИ. Нет.
АВГУСТА. Дети?
ГЕНРИ. Но я же не женат!
АВГУСТА. Что в переводе на общепонятную мораль означает: детей, естественно, нет. Тогда интересно, кому же ты завещаешь мою сестру с георгинами? Ведь я, скорее всего, умру раньше тебя.
ГЕНРИ. Не могу же я думать сразу обо всём.
АВГУСТА. А почему не оставить урну здесь, не отходя от кассы бюро скорби?
ГЕНРИ. Убеждён, среди георгин, в моём саду, она будет смотреться совсем неплохо. Ну, тётя Августа… всего доброго… мы так редко видимся… надеюсь… буду рад. Если когда-нибудь. Найдёте время заехать ко мне в Саутвуд. На чашку чая.
АВГУСТА. Я предпочла бы что-нибудь покрепче. Более успокаивающее. И немедленно. Не каждый день видишь, как родной сестрой поддерживают огонь в печи.
ГЕНРИ. В какой печи?
АВГУСТА. В печи крематория. Присядь, Генри, отдохни.
ГЕНРИ (присаживается). Дождь крапает.
АВГУСТА (раскрыла зонт). О чём ты?
ГЕНРИ. Я, кажется, сделал глупость, - оставил газонокосилку на дворе и забыл закрыть её от дождя.
АВГУСТА. Приятно видеть, малыш, что ты без зонта. Настоящий мужчина. Тебе не кажется странным, что мы встречаемся, похоже, только на религиозных церемониях. Последний раз это было на твоей конфирмации. Меня, правда, не пригласили, но я всё-таки явилась. Как злая фея! Я слишком много знала. О каждом из них. Ты, помню, был очень тихим, смышлёным пацанчиком: от дьявола открещивался без особого энтузиазма. Может, он и до сих пор в тебе сидит? И волос у тебя не прибавилось.
ГЕНРИ. Я не подозревал о вашей размолвке с нашей семьёй, - в альбоме всегда хранилась ваша фотография.
АВГУСТА. Твоя мать была святая женщина. Истинно святая, и заслужила право на похороны в белых одеждах непорочной девы. Блин, Жанна д,Арк – не меньше.
ГЕНРИ. Простите, тётя, за откровенность, но я родился, и непорочность моей матери….
АВГУСТА. Ты - сын своего отца, а не матери.
ГЕНРИ. Что!?
АВГУСТА. Твоя официальная мать была святой. Видишь ли, одна девушка отказалась выйти замуж за твоего отца. А он горел желанием сделать всё по закону. И вот, моя сестра, прикрывая эту девушку, выходит за него замуж. Затем несколько месяцев она подкладывает на живот подушки всё большего и большего размера. Подозрений ни у кого нет. Даже в постель сестра ложится с подушкой на животе. Однажды твой отец захотел заняться с ней любовью. То есть уже после свадьбы, но до твоего рождения. Однако, сестра настолько глубоко была этим оскорблена, что даже после твоего появления на свет, отказывала ему в том, что церковь называет супружескими правами. Должна сказать, твой отец не был настоящим мужчиной. Он так и не решился настоять на своём праве любить. Вот, дождь кончился. (Сложила зонт.) Надо успеть сесть в такси до следующей порции туч. Генри, ау! Ты здесь? Ба, да ты – в ауте!? Никогда не подумала бы, что банковский служащий на пенсии может быть столь впечатлителен. Не переживай так сильно, Генри. Моя сестра, та, что в урне, она же - твоя приёмная мать, действительно была благородным человеком. Надоело сидеть, идём.
ГЕНРИ. А мой отец тоже святой?
АВГУСТА. Я тебя умоляю, - кобель кобелём! У меня есть подозрение, что кобелизм - лучшая черта мужчин. Надеюсь, ты не худший из мужчин.
ГЕНРИ. Кто же моя настоящая мать, тётя Августа!?
АВГУСТА. Я живу к северу от реки. (Взяла Генри за руку и повела прочь.) И у меня есть всё, что нам может понадобиться, чтобы вспрыснуть нашу встречу, ну, и кремацию, заодно.

Августа и Генри уходят. Входит Спэрроу, глядя в спину удаляющихся Августы и Генри.

СПЭРРОУ. Вы не поверите, сэр, но из-за кустов видны ваши уши.

Из-за кустов, что сразу за скамьёй встаёт О,Тул.

О,ТУЛ. Что за дикая традиция - стричь кусты: невозможно прилично спрятаться. В вашей Англии просто нет места приличной профессиональной разведке. И дождь, дождь… дождь.
СПЭРРОУ. Сержант Спэрроу, сэр.
О,ТУЛ. Я так и понял с первого взгляда. Мне телефонировали о вас со всеми подробностями. Майор О,Тул. ЦРУ.
СПЭРРОУ. Не скажу за разведку, но в Скотланд-Ярде с профессией всё в порядке.
О,ТУЛ. Однако, как могут из-за кустов торчать уши? Тем более, если мои не торчат в принципе. Нас специально подбирают для службы, чтобы не было ничего выдающегося.
СПЭРРОУ. Боюсь, сэр, вы не вполне владеете английским языком.
О,ТУЛ. Чёрт, я – американец!
СПЭРРОУ. Но не англичанин. Англичанин может сказать, что, к примеру, из-за чьего-либо образования торчат уши того или иного природного невежества.
О,ТУЛ. Бред! Причём, здесь уши?
СПЭРРОУ. Это образное выражение идёт из древности. Охотники говорят, что когда заяц прячется, его всё равно выдают торчащие уши, потому что они длинные.
О,ТУЛ. Это то же, как страус прячет голову в песок и думает, что весь спрятался.
СПЭРРОУ. Не сказал бы, что одно и то же. В случае со страусом – это глупость или наивность. А в случае с зайцем – природная необходимость, ведь если уши не будут длинными, то можно не услышать звуки опасности.
О,ТУЛ. Ну, и какое отношение имеет заяц, к тому, что я прятался в кустах?
СПЭРРОУ. Никакого, сэр. Просто я вас заметил на сто метров раньше, чем подошёл к скамье.
О,ТУЛ. Идите к чёрту, сержант, я здесь не загорал, а работал, и мне сейчас не до английского языка в Англии! Какие известия о Вордстворте?
СПЭРРОУ. Служба наблюдения сообщила, что негр вошёл в дом, с товаром.
О,ТУЛ. Так, а что с корреспонденцией объекта?
СПЭРРОУ. В Скотланд-Ярде. Заодно, послушаем её телефонные переговоры.
О,ТУЛ. Не забудьте теперь поставить на прослушку её племянника.
СПЭРРОУ. Автомобиль ждёт за углом.
О,ТУЛ. Чёрт, забыл сказать: мать Генри оказалась не родной, а приёмной.
СПЭРРОУ. Ого! Вот это новость.
О,ТУЛ. Так что, я – природный разведчик, сержант, и хорошо, что из-за кустов торчали мои уши.
СПЭРРОУ. И кто же мать?
О,ТУЛ. Покуда без понятия.
СПЭРРОУ. Может быть, сама Августа?
О,ТУЛ. Да ну вас, ей-богу, Спэрроу! Августа, конечно, сумасшедшая авантюристка, но не настолько же!
СПЭРРОУ. Согласен. Материнство не вписывается в её психологический портрет.
О,ТУЛ. Едем в Скотланд-Ярд! Не правда ли, дело становится всё интереснее?
СПЭРРОУ. Забавнее – да, но особенного интереса лично я не ощущаю. Я же не знаю вашей подлинной задачи, майор.
О,ТУЛ. Теряем время!
СПЭРРОУ. Автомобиль – за углом.

СЦЕНА 2. Апартаменты Августы

Вордсворт ест. Входят Августа и Генри.

АВГУСТА. Познакомься, это мой племянник. В чём дело, Вордсворт, почему ты завтракал без меня?
ВОРДСВОРТ. Ты мне говорить правду, мадам?
АВГУСТА. О чём?
ВОРДСВОРТ. Этот мужчина – племянник?
АВГУСТА. Ну, конечно же! Будь душкой, принеси нам два виски. После печальной-печальной церемонии твоей Августе сегодня чуть-чуть грустно.
ВОРДСВОРТ. Всё было удачно?
АВГУСТА. Сюрпризов не было, что ж тут удачного. Генри, ты не забыл урну?
ГЕНРИ. Нет, вот пакет.
АВГУСТА. Не лучше ли, чтобы Вордсворт поставил его в холодильник?
ГЕНРИ. Нет необходимости, тётя Августа, пепел не скиснет.
АВГУСТА. Пусть Вордсворт отнесёт пакет на кухню. Моей несчастной сестре незачем всё время мозолить мне глаза, за прошедшие годы мы так отвыкли с ней друг от друга. Вордсворт!

Вордсворт взял пакет и вышел. Генри разглядывая обстановку, обращает внимание на картинку в рамке, висящую на стене.

ГЕНРИ. Какая странная картинка.
АВГУСТА. Это хозяйская, плюнь, давно сняла бы, но неловко.
ГЕНРИ. Вы представили меня, тётушка, но не Вордсворта.
АВГУСТА. Генри, я хочу показать тебе мою комнату. Там тоже есть шедевры из Венеции. Вордсворт – мой слуга.
ГЕНРИ. Вот как? А голос уверенный, несколько требовательный даже…
АВГУСТА. Одно время Венеция мне была особенно дорога. (Распахивает дверь.) Гляди! К Венеции я особенно привязана. Там по-настоящему началась моя жизнь, и путешествия. Я обожаю путешествия! Горько, что сейчас я ограничена в передвижении.
ГЕНРИ. Время… время.
АВГУСТА. Генри, я выгляжу развалиной?
ГЕНРИ. О, нет.
АВГУСТА. Так при чём здесь возраст? Мне просто досадно ездить одной. А Вордсворт сейчас очень занят, готовится к поступлению в лондонскую школу экономики.
ГЕНРИ. В его годы!? Хотя, тётя, всё, что касается вас, не имеет никакого отношения к возрасту.
АВГУСТА. Ты хотел сказать: к старости. К возрасту имеет отношение всё.
ГЕНРИ. Ваша квартира располагается над баром, шум не беспокоит?
АВГУСТА. Вообще, бар под боком – это очень удобно. Особенно, когда запасы спиртного неожиданно заканчиваются. Тогда я посылаю за ним Вордсворта в подпол.
ГЕНРИ. Кто же он такой - Вордсворт?
АВГУСТА. Я назвала я его так в честь епископа, а не поэта.
ГЕНРИ. И всё же он не совсем слуга…
АВГУСТА. Правильнее будет казать, что этот негритянский мужчина исполняет мои желания. Он очень добрый, сильный. И нежный. Только не позволяй ему клянчить. Он это называет дашбаш. Он от меня и так достаточно получает.

Входит Вордсворт.

ВОРДСВОРТ. Когда ты уезжать, телефон звонить, чёрт возьми, всё время. Я говорить, ты уехать на очень шикарный похорон.
АВГУСТА (присаживается за столик). Говорить правду – это так удобно, Генри. Присаживайся. Мне ничего не просили передать?
ВОРДСВОРТ. О, бедный старый Вордсворт не понимать ни один слов. Я им говорить, что не говорить по-английски. Они быстро-быстро кончать.
АВГУСТА (разливает по стаканам большие порции виски). Теперь, когда всё благополучно завершилось, должна признаться, что у меня камень с души вон. Тётушка Августа заявилась в августе. А что, если бы моя сестра умерла в сентябре или в другом месяце? Думаю, моё появление стало бы не столь символичным. Не правда ли, малыш?
ГЕНРИ. Тётя Августа, вы для меня…
ВОРДСВОРТ. Похороны быть надо осторожно. В мой племени, в Сьерра-Леоне…
АВГУСТА. Вордсворт, оставь на сегодня воспоминания о религии вуду.
ГЕНРИ. Боюсь, тётя Августа, мне действительно пора домой.
ВОРДСВОРТ. А вы не бойся.
ГЕНРИ. Мысль о газонокосилке не даёт покоя, заржавеет.
АВГУСТА. Ты будешь вспоминать свою мать?
ГЕНРИ. Мать? О да… да. Я был счастлив снова увидеть вас, тётя Августа. Вы теперь мой единственный близкий родственник.
АВГУСТА. На твоего соню – отца находили всплески активности…
ГЕНРИ. Моя бедная приёмная мать. Теперь я ни о ком уже не смогу думать, как найти родную мать…
АВГУСТА. Оно и к лучшему.
ГЕНРИ. Вы этого добивались?
АВГУСТА. Лучше об этом не думать.
ГЕНРИ. Надеюсь, вы как-нибудь заедете ко мне, полюбоваться георгинами. Они сейчас в самом цвету.
АВГУСТА. Теперь, малыш, когда я вновь обрела тебя, так просто не выпущу. Ты любишь путешествовать?
ГЕНРИ. У меня пока не было возможности.
АВГУСТА. Я тебе её предоставлю. Вордсворт сейчас занят, и мы с тобой могли бы разок-другой прокатиться куда-нибудь дальше твоего дома. Жди звонка. Я позвоню.

СЦЕНА 3. «Чёрный кабинет»

Комната, заставленная аудио- и видеоаппаратурой. Здесь О,Тул, в наушниках, и Спэрроу.

О,ТУЛ. Прокатиться! Вот оно!
СПЭРРОУ. Вам удобно, мистер О,Тул?
О,ТУЛ. Конечно! Ведь я на работе, Спэрроу, то есть мне удобно всегда и всяко. Английская аппаратура - о,кей. Но прошу, чёрт возьми, оставьте меня наедине с ней!
СПЭРРОУ. Значит ли это, что я могу отправиться по своим делам?
О,ТУЛ. Ещё как значит, сержант!
СПЭРРОУ. Не понимаю, зачем кричать в аппаратной специальной связи, здесь и шёпотом слышно всю Англию. (Уходит.)
О,ТУЛ. Сколько стоит жизнь без компании англичанина? Я заплатил бы.

Входит Спэрроу, подаёт письмо.

СПЭРРОУ. Совсем забыл, новая корреспонденция.
О,ТУЛ. Подождите. (Читает письмо). Пора, Спэрроу, брать этого негра.
СПЭРРОУ. У нас, в Скотланд-Ярде, в отношении данного преступника свой план. Вам придётся согласовать свои…
О,ТУЛ. Как хотите. А я собираюсь из вашей Англии вон, к чёрту! Подальше от затхлой действительности королевства.
СПЭРРОУ. Слава богу. С тех пор, как Колумб открыл Америку, английскому правосудию дышится намного легче. В наших тюрьмах с тех пор освободилось столько камер… счастливого пути, сэр. (Уходит.)
О,ТУЛ. Засранец. Он мне нравится.

СЦЕНА 4. Дом Генри. Утро

Генри одевается, собирает инвентарь для работы в саду. Входит Августа.

ГЕНРИ. Тётя!?
АВГУСТА. Как поживает твоя газонокосилка?
ГЕНРИ. Как я рад неожиданности… проходите, пожалуйста.
АВГУСТА. Со мной приключилась невероятная история, на мою квартиру совершила налёт полиция.
ГЕНРИ. Что вы говорите.
АВГУСТА. Кстати, они могут нагрянуть к тебе.
ГЕНРИ. Что вы говорите!?
АВГУСТА. Не волнуйся, обыск – это всегда забавно.
ГЕНРИ. Всегда?
АВГУСТА. Почти.
ГЕНРИ. Похоже, вы хорошо знаете, о чём говорите.
АВГУСТА. О, да, мои мужчины со мной не скучают.
ГЕНРИ. Но я не ваш мужчина, я - родственник.
АВГУСТА. Не разочаровывай меня, Генри. Урна с пеплом матери у тебя дома? Полиция охотится, как раз, за ней.
ГЕНРИ. С какого перепугу, тётя Августа!?
АВГУСТА. Невинности нет покоя даже после смерти. Жизнь не стоит сожалений, Генри, иначе непонятно, зачем она нам дана.
ГЕНРИ. Что происходит?
АВГУСТА. Ночью, мы с Вордсвортом легли спать.
ГЕНРИ. Но при чём здесь урна с прахом и со мной!
АВГУСТА. К счастью, я одела свою лучшую ночную рубашку. Полиция, возможно, захочет забрать прах на анализ.
ГЕНРИ. Брать анализы у праха – это странно, нет?
АВГУСТА. Они забрали письмо от Абдула.
ГЕНРИ. А это-то ещё, кто?
АВГУСТА. Письмо со штемпелем: Тунис, 1924 год.
ГЕНРИ. Примите сочувствие, тётя Августа, для вас это было просто ужасно.
АВГУСТА. Теперь нам будет ужасно вместе, а это укрепляет и бодрит.
ГЕНРИ. Видимо, я для вас ассоциируюсь с бутылью виски?
АВГУСТА. Скорее, с коньяком.
ГЕНРИ. Я – англичанин, и прошу не ассоциировать меня ни с чем французским. (Глядит в окно.) Кто-то бродит по моему двору.
АВГУСТА. Уже? (Глядит в окно.) Это полиция. Так скоро. Я уйду во второй этаж. Сообщи мне, когда они уйдут. (Направляется к дверям, ведущим вглубь дома.) Ах, мой милый Генри, уж поверь, ни один мужчина со мной не скучал. Надеюсь, родственник тоже хлебнёт адреналину.

Стук во входную дверь.

АВГУСТА (в противоположных дверях). Да, и не говори, что я здесь. Ни к чему, ещё подумают что-нибудь не то. О, ты меня ещё не знаешь. (Уходит.)

Стук во входную дверь - Генри открывает. Входит Спэрроу.

СПЭРРОУ. Мистер Пуллинг?
ГЕНРИ. Да.
СПЭРРОУ. С вашего разрешения, я зайду на минуточку.
ГЕНРИ. Ордер?
СПЭРРОУ. О, нет, нет, в этом нет необходимости. Я просто хочу перекинуться с вами парой слов.
ГЕНРИ. Прошу.
СПЭРРОУ (проходит в дом). Детектив Скотланд-Ярда. Сержант Спэрроу. Джон Спэрроу. Вам знаком человек по имени Вордсворт?
ГЕНРИ. Я – пенсионер, в прошлом банковский служащий, и среди моих знакомых наверняка отыщется несколько человек с данной фамилией…
СПЭРРОУ. Я говорю о недавнем знакомстве, произошедшем сразу после кремации вашей матушки.
ГЕНРИ. Простите, сэр, я действительно пенсионер и память…
СПЭРРОУ. Вордсворт – негр!
ГЕНРИ. Ах, да, это который то ли знакомый, то ли слуга моей тётушки, которая вдруг объявилась, спустя почти полвека, в августе текущего года.
СПЭРРОУ. Вы получали от него какой-либо пакет?
ГЕНРИ. Да, конечно.
СПЭРРОУ. Может быть, он попросил вас об одолжении?
ГЕНРИ. Сэр?
СПЭРРОУ. Скажем, попросил доставить пакет. Куда-либо, кому-либо. И вы, не видя в этой просьбе ничего предосудительного, а также учитывая, что Вордсворт служит у вашей тёти…
ГЕНРИ. Не понимаю, о чём вы говорите. Пакет мой. Я случайно забыл его на кухне, когда уходил от тёти.
СПЭРРОУ. То есть пакет, полученный от Вордсворта, - ваш. И вы в этом, чистосердечно раскаиваясь, признаётесь?
ГЕНРИ. Чистосердечно раскаиваясь!? Но в чём!
СПЭРРОУ. В содержимом.
ГЕНРИ. Но, сэр, вы же отлично знаете, что в нём.
СПЭРРОУ. Откуда?
ГЕНРИ. Моя тётя уже сказала вам, что именно в пакете, - там урна с прахом моей матери.
СПЭРРОУ. Тётя лично сообщила вам о нашем приходе?
ГЕНРИ. Да. Она мне звонила по телефону. А чего вы ожидали? Вытащить из постели среди ночи старушку…
СПЭРРОУ. Было всего слегка заполночь. Кроме того, ваша тётя, безусловно, пожилая, ввиду возраста, женщина, но никак не старуха. Нет, она далеко не натюрморт, поверьте. Её живости позавидуют тысячи молодок, проходящих по картотекам Скотланд-Ярда. Это кем же надо быть, чтобы тебя ревновал негр! Причём, не какой-то там афроамериканец, а настоящий, африканский самец!
ГЕНРИ. Виноват, вы сейчас говорите о слуге моей тёти?
СПЭРРОУ. Так, значит, в пакете была урна, а в урне - прах вашей матери, миссис Пуллинг?
ГЕНРИ. Сами убедитесь. На книжной полке.
СПЭРРОУ. О, как любезно! Так вы не возражаете, если я посмотрю. (Взял урну, пытается вскрыть, не выходит.) Она заклеена. Липкой лентой.
ГЕНРИ. А что, собственно, вас удивляет? Даже коробку с печеньем…
СПЭРРОУ. Я хочу отсыпать немного пепла на анализ.
ГЕНРИ. Да что вы себе позволяете! Это не пепел, это прах!
СПЭРРОУ. Не хотите же вы, в самом деле, каждый раз при виде урны задавать себе вопрос: «Что там – останки моей матери или партия контрабандной марихуаны»? Да и возьму-то всего щепотку, сэр. Менее чайной ложки. А с остальным, уверяю, будем обращаться с должным почтением.
ГЕНРИ. Ладно, берите свою щепотку. Полагаю, вы лишь исполняете свой долг. Когда я могу получить урну назад?
СПЭРРОУ. Не позднее завтрашнего вечера, сэр. Если всё пройдёт без задержек. Позвольте откланятся. Всего доброго, мистер Пуллинг. (Уходит, с урной.)

Генри глядит в окно. Входит Августа.

АВГУСТА. Он был бы приятным мужчиной, если бы не был полицейским.
ГЕНРИ. Он забрал урну. Они думают, что в ней не прах матери, а марихуана. А ведь вчера, Вордсворт вынес мне из дому распакованную урну.
АВГУСТА. Он ушёл после завтрака и ещё не появлялся. Мне даже показалось, что в связи с посещением полиции у него немного испортилось настроение. И перед уходом, он попросил у меня дашбаш. Как тебе сказать, видишь ли, я действительно питаю к нему некую слабость. И к тому же, он сказал, что у него день рождения. А в прошлом году он его так и не отпраздновал! Ну, я и дала ему двадцать фунтов. Этого ему хватит добраться до Парижа. Он вовремя ушёл из дому, чтобы успеть на «Золотую стрелу». Я припоминаю, что он, кажется, всегда носит с собой паспорт, чтобы его не приняли за какого-нибудь там незаконного иммигранта.
ГЕНРИ. Надо ли это понимать так, что вы намеренно объявили мне о том, что моя мать – не моя мать, только лишь для того, чтобы я поехал к вам с траурной урной, которая вам понадобилась для спасения Вордсворта от слежки? И значит в урне – марихуана?
АВГУСТА. В урне - прах. Не понимаю, что тебя так завело?
ГЕНРИ. Я хочу знать наверняка: моя мать, она – не моя мать?
АВГУСТА. Девственницы матерями не становятся. Если ты, конечно, не Иисус Христос. И давай, не возвращаться впредь к обсуждению очевидного.
ГЕНРИ. Вы поразительная женщина, тётя!
АВГУСТА. Вордстворт - в Париже и – дело с концом. Да, я купила два билета в спальный вагон на «Восточный экспресс». Мы с тобой, дорогой, едем в Стамбул.
ГЕНРИ. Мы!? Вы шутите!
АВГУСТА. Я - англичанка, и впитала с молоком матери, что прежде, чем пошутить с джентльменом, его следует об этом предупредить. Так вот, я не шучу, и завтра мы всерьёз едем в Стамбул. Пакуй чемоданы, милый. (Уходит.)
ГЕНРИ. Как бы не так. Никуда я не поеду.

Приоткрывается дверь, в проёме – Августа.

АВГУСТА. Не заставляй меня ночевать сегодня здесь.
ГЕНРИ. Зачем я вам, тётя!?
АВГУСТА. Когда-нибудь, очень скоро, ты будешь умолять меня не оставлять тебя ни на минуту. Ничего, Генри, я так привыкла, что меня ревнуют! Поверь, я не смогу уже обходиться без тебя. Да, ведь и ты тоже. Просто ты об этом ещё не знаешь. До завтра! (Исчезает в проёме, дверь закрывается.)
ГЕНРИ. Ничего себе тётушка! Ну, что ж… до завтра.

СЦЕНА 5. «Чёрный кабинет»

О,Тул сидит в наушниках, слушает. Входит Спэрроу.

О,ТУЛ. Спэрроу, не желаете прокатиться в Стамбул?
СПЭРРОУ. С точки зрения Скотланд-Ярда, Стамбул не представляет интереса для британской короны.
О,ТУЛ. Как хотите. А мне пора в Париж.
СПЭРРОУ. Сэр?
О,ТУЛ. Сначала она поедет в Париж, потом в Стамбул. И чёрт его знает, куда ещё мне придётся отправиться за этой неугомонной авантюристкой. Лягушка-путешественница. Какая женщина! Вы не поверите, Спэрроу, как мне порой хочется её поцеловать, или набить морду Вордсворту.
СПЭРРОУ. Зачем же дело стало?
О,ТУЛ. Боюсь, после моего поцелуя лягушка превратиться в принцессу. Что мне тогда с ней делать? Ведь я простой американский шпион. И у меня есть дочь, за которую я в ответе. Вы мне нравитесь, Спэрроу.
СПЭРРОУ. Поцелуйте меня в задницу, О,Тул, и если я превращусь в принца, то, клянусь, не буду иметь к вам никаких претензий.
О,ТУЛ. Какой здоровый английский юмор! Теперь я понимаю, от чего бежали мои предки за океан. Пора подвести итог моей командировки в Англию. Вы знаете, какой-нибудь шалман покруче?
СПЭРРОУ. Конечно. Но вынужден предупредить: шалман будет английским. Не знаю, возьмёте ли вы эту крутизну.
О,ТУЛ. Спэрроу! Брудершафт за мой счёт!
СПЭРРОУ. Так вперёд!

КАРТИНА 2. ПАРИЖ.
СЦЕНА 6. Парк. День

Генри, с кульком жареных каштанов и бутылкой оранжада в руках, сидит на скамье.

ГЕНРИ. Домой… Генри Пуллинг, зачем тебе Стамбул: ведь дома растут георгины!

Входит Вордсворт.

ВОРДСВОРТ. Мистер Пюллан! Слава Всевышнему, ибо все его деяния чудесны.
ГЕНРИ. Вордсворт!? Разве я не в Париже?!
ВОРДСВОРТ. Вы хотеть девочка?
ГЕНРИ. Зачем?
ВОРДСВОРТ. Секси по-французски – это не так же, как даже в моей родине Сьерра-Леоне.
ГЕНРИ. Я ем каштаны, пью оранжад…
ВОРДСВОРТ. Вы хотеть две девочки?
ГЕНРИ. Я просто прогуливаюсь, Вордсворт!
ВОРДСВОРТ. Такие женщина, какие ходят этот парк, они одноразки.
ГЕНРИ. Мне не нужны девочки. Я здесь с тётушкой.
ВОРДСВОРТ. Твой тётя здесь!
ГЕНРИ. Почти. Мы в Париже проездом. Мы едем в Стамбул.
ВОРДСВОРТ. Где ты жить?
ГЕНРИ. Мы остановились у знакомых.
ВОРДСВОРТ. Знакомые – это мужчина?
ГЕНРИ. Дорогой Вордсворт, у вас воображение слишком разыгралось. Мы остановились у пожилой женатой пары.
ВОРДСВОРТ. У тебя есть для Вордсворт дашбаш?
ГЕНРИ. Вордсворт, объясните, зачем вы в урну с прахом моей матери насыпали каннабис?
ВОРДСВОРТ. Нет, каннибал в Англии, нет каннибал в Сьерра-Леоне.
ГЕНРИ. Я сказал не «каннибал», я сказал «каннабис».
ВОРДСВОРТ. Каннибал в Либерия, в Сьерра-Леоне нет каннибал. Общество «Леопард» в Сьерра-Леоне. Они убивать много людей, но мясо не кушать.
ГЕНРИ. Травка, Вордсворт, травка! Вы смешали наркотик с прахом моей матери! Вы не имели права так поступать. Приехала полиция и забрала у меня урну.
ВОРДСВОРТ. Урна вернуть?
ГЕНРИ. Только урну. Прах от каннабиса отделить не удалось.
ВОРДСВОРТ. Старый Вордсворт не хотеть тебе неприятности, приятель. Это всё чёртовая полиция. И что такое есть случилось страшного? В Сьерра-Леоне мы вместе с ма хоронить пища. А ты вместе с ма хоронить травка. Одно и то же.
ГЕНРИ. Моя мать не курила даже сигарет.
ВОРДСВОРТ. А вместе с па мы хоронить лучший большой нож.
ГЕНРИ. А почему не пищу, как с ма?
ВОРДСВОРТ. С большой нож он найти пища после смерти, а ма надо кормить. У тебя есть дашбаш для несчастный Вордсворт?

Генри всунул в руки Вордсворта кулёк с бутылкой.

ВОРДСВОРТ (выбросил кулёк и бутылку). Мистер Пюллан, ты честный человек, мистер Пюллан, мне не нужен орехи с газировкой. Где мой девочка?
ГЕНРИ. Не понял?
ВОРДСВОРТ. Твой тётя!
ГЕНРИ. Моя тётя уже давным-давно спит.
ВОРДСВОРТ. Скажи ей приезжать назад в Париж. Вордсворт будет ждать её долго-долго. Ты говорить ей нежно. Ты говорить ей, она всегда мой любимый малышка. Вордсворт не может спать, когда она не близко. (Уходит.)
ГЕНРИ. Прощайте, Вордсворт. Надеюсь, навсегда.

СЦЕНА 7. Номер в отеле. Вечер

Августа сидит посреди комнаты над раскрытым красным чемоданом. Входит Генри.

ГЕНРИ. Что-нибудь случилось, тётушка? Вас ограбили!
АВГУСТА. С чего ты взял?
ГЕНРИ. Когда я уходил, к вам пришёл у вас отвратительный франт. Я случайно бросил взгляд с порога: и клянусь небом, этот чемодан до отказа был наполнен десятифунтовыми купюрами.
АВГУСТА. Я открыла счёт на предъявителя в Бернском банке. Тот франт - управляющий банка.
ГЕНРИ. Если вас не ограбили, чем же вы расстроены?
АВГУСТА. Воспоминания. С этим отелем у меня связано много воспоминаний. И очень давних. Ты тогда ещё был, наверное, мальчишкой. Я вспомнила о любви. Об очень счастливой любви, пока она длилась.
ГЕНРИ. Расскажите мне о ней.
АВГУСТА. Вряд ли тебе это будет интересно. Думаешь, перед тобой нахожусь я? Нет, перед тобой забытая, недопитая бутылка давно выдохнувшегося шампанского.
ГЕНРИ. Я видел Вордсворта.
АВГУСТА. Здесь?
ГЕНРИ. Разочарую, не в отеле, - в парке!
АВГУСТА. Где он живёт?
ГЕНРИ. Не интересовался. И нашего адреса не дал.
АВГУСТА. Генри, ты бессердечен.
ГЕНРИ. Не бессердечен, но благоразумен.
АВГУСТА. Представить себе не могу, от кого ты мог унаследовать благоразумие. Твой отец был ленив, но не благоразумен.
ГЕНРИ. А мать?
АВГУСТА. Если бы у неё была хоть капля благоразумия, ты сейчас не сидел бы здесь. Эти окна через рю де Риволи выходят на сады Тюильри. Как много нянек и детских колясок.
ГЕНРИ. Вам хотелось бы иметь ребёнка, тётушка?
АВГУСТА. В большинстве случаев это мне мешало бы. А когда я познакомилась с мистером Висконти, моё время ушло. Извини, Генри, ты ни в чём не виноват. Тебя воспитывала Анжелика.
ГЕНРИ. Анжелика?
АВГУСТА. Моя сестра.
ГЕНРИ. О, да, конечно! Маму звали Анжеликой…
АВГУСТА. Порой у меня возникает постыдное чувство, что я единственный оставшийся на земле человек, получающий от жизни удовольствие.
ГЕНРИ. Тётушка, зачем мы едем в Стамбул?
АВГУСТА. Той, моей парижской любви сейчас уже под девяносто. Если он жив. А мистер Висконти… бедный глупый мистер Висконти, он тоже, наверное, постарел. Ему сейчас лет восемьдесят… пять, не меньше. Какая же у меня всё-таки длинная жизнь. Совсем, как у твоего дядюшки Джо.
ГЕНРИ. У меня есть ещё и дядюшка!?
АВГУСТА. Старший брат твоего отца. Это славно, что мы посетили Версаль. Когда я жила здесь до моей парижской любви, мне некогда было ходить по музеям.
ГЕНРИ. А «до любви» случилось, раньше или позже вашего поступления на сцену?
АВГУСТА. Ты решил, что я выступала на сцене?
ГЕНРИ. Да, в Венеции.
АВГУСТА. Ох, Генри…
ГЕНРИ. Мистер Висконти – это же театральный режиссёр?
АВГУСТА. Нет, что ты, они – однофамильцы. Хотя мой мистер Висконти - великий любитель того, что ты называешь сценой. Мы познакомились однажды утром на рю де Прованс. Когда я сказала ему, что обладаю редким талантом, он убедил меня уйти из труппы, где я работала.
ГЕНРИ. Так я прав: вы работали на сцене!
АВГУСТА. По-своему, это был тоже театр. Вернее, одна его древнейших разновидностей. Вот так мы и отправились вместе в Милан, где, можно сказать, по-настоящему начался мой жизненный путь. Мне просто повезло. Если бы я осталась во Франции, я не смогла бы помочь твоему дядюшке Джо. А Джо, после ссоры с твоим отцом, оставил мне большую часть своих денег. Бедняжка, у меня до сих пор стоит в глазах, как он всё ползёт по коридору к туалету. Ты представляешь, Генри, оказывается в «Восточном экспрессе» теперь нет вагона–ресторана. Как всё меняется. Будем жить без него, пока не пересечём турецкую границу. Два дня придётся голодать. И три ночи. И мучиться жаждой. Помню, раз в этом поезде у нас был банкет с мистером Висконти и генералом Абдулом. Икра и шампанское. Из ресторана мы практически не выходили. Одна трапеза переходила в другую, а ночь в день. Я постараюсь утром подольше поспать, а в Милане перекусим. Вместе с Марио.
ГЕНРИ. Каким Марио?
АВГУСТА. Мы остановимся в Лозанне, Мюррене и Сен-Морице. А Швейцарию можно переносить только под снегом, как некоторых людей только под простынёй. Марио я знала ещё ребёнком. Я предупредила его, что нам понадобится обед. Марио – сын мистера Висконти. Он пишет драмы в стихах.
ГЕНРИ. И на это можно себя прокормить?
АВГУСТА. Подозреваю, что он берёт деньги с женщин.
ГЕНРИ. Как это отвратительно.
АВГУСТА. Он может рассмешить женщину. У него это от отца. Марио от природы добрый мальчуган. Слишком добрый, чтобы оставаться таким навсегда. Потом война. Мы расстались. Мистер Висконти не отличался добротой. Разве, что шармом. Он ужасный лжец! Он разорил меня, обобрал до нитки, но был беспардонно щедр, когда дело касалось пирожных с взбитыми сливками.
ГЕНРИ. Но будешь ли сыт одними пирожными?
АВГУСТА. Со временем я к нему очень привязалась. Больше, чем к какому-либо другому мужчине. Кроме самого первого. Но первый – это всегда особый случай. Как странно любить такого человека, как мистер Висконти. Ведь он то и дело обкрадывал меня, причём, буквально. И обманывал, обманывал… Никто в жизни не доставлял мне большего удовольствия. После Парижа я вернулась в Рим. Я немного подрабатывала у «Messaggero». И однажды в приёмную является мистер Висконти, собственной персоной, чистое совпадение! Он меня не разыскивал, но как же мы были счастливы. Так счастливы! Просто увидеться снова. Девочки ничего не понимали. А мы сплели руки и танцевали между кушетками. Уже пробил час ночи, но мы не пошли наверх. Мы вышли на свежий воздух, на аллею, где стоял фонтанчик с питьевой водой в виде головы какого-то зверя. И мистер Висконти брызнул мне в лицо водой, а потом поцеловал.
ГЕНРИ. Что за девочки? Что за второй этаж? И зачем там кушетки!
АВГУСТА. Ну, какое это сейчас имеет значение. И разве хоть что-то когда-нибудь имело значение. Мы снова встретились, и он плескал и плескал мне воду в лицо. И целовал, целовал…
ГЕНРИ. Я полагаю, вы должны презирать обманщика.
АВГУСТА. Я не презираю никого! Или, может быть, я никогда не обманывала мистера Висконти? Почему же мистер Висконти не имеет права солгать мне. Но ты, подозреваю, за всю свою жалкую жизнь провинциального банкиришки, ни разу так и не соврал. Потому что для тебя на свете нет ничего такого, чего бы ты хотел достаточно сильно – ни денег, ни даже женщины. Анжелике, вижу, действительно удалось воспитать тебя на свой манер. У твоего отца, бедняги, не было ни малейшей возможности сказать своё слово. Он тоже врал. И мне лишь остаётся пожелать, чтобы ты и сам поскорее научился этому.
ГЕНРИ. Лжи!? Ни за что.
АВГУСТА. Жаль. Тогда, возможно, у нас с тобой так и не появиться ничего общего. Мистер Висконти - совершенно невозможный человек. Но я любила его. То, как он распорядился моими деньгами, право, наименьшее из зол, причинённых им мне. Он, например, был… проще говоря, во время фашистской оккупации он выступал в роли консультанта по вопросам искусства у высокопоставленных нацистов. И после смерти Муссолини ему пришлось убираться из Италии. Вся беда мистера Висконти в том, что он даже жульничал нечестно. Его до сих пор разыскивает Интерпол. Для него сейчас настали скудные времена.
ГЕНРИ. На совести мистера Висконти, верно, много грехов.
АВГУСТА. У мистера Висконти совести нет вовсе!
ГЕНРИ. Гляжу на вас, тётушка, и осознаю, что вряд ли георгины – достойное занятие для человека на пенсии. Я рад, что вы нашли меня.
АВГУСТА. Вишь, как я тебя окрутила, - легко. Есть ещё порох в пороховницах, я ещё дам всем вам жизни! Пожалуй, завтра надо сделать маникюр.

СЦЕНА 9. «Чёрный кабинет».

Здесь О,Тул в наушниках.

О,ТУЛ (снимает наушники). Висконти! Я знал… знал. Я дотерпел… дотерпел! Двадцать лет… двадцать лет! (Набирает номер телефона.) Ну, мистер Висконти, похоже, до скорой встречи, а? В Стамбул, О,Тул, в Стамбул. (По телефону.) Ало? Здесь майор О,Тул. ЦРУ. Из Парижа. Есть информация.

Действие 2
КАРТИНА 3. СТАМБУЛ.
СЦЕНА 10. Номер в отеле. Вечер

Августа стоит у окна. Входит Генри.

ГЕНРИ. Я осматривал Стамбул.
АВГУСТА. Я тоже. (Звонит телефон.) Может, это, наконец, генерал Абдул. Хотя для него такой звонок поздноват.
ГЕНРИ (по телефону). Мисс Бертрам у себя. В чём дело? Полковник Хаким? В такое время? Это невозможно. А что нужно? Что, уже поднимается? (Кладёт трубку.) К вам идёт полковник Хаким, он хочет вас видеть.
АВГУСТА. Генри, пожалуйста, открой мой чемодан, зелёный. Найди там лёгкий жакет – желтовато-коричневый с меховым воротником. Под жакетом, в картонной коробке, лежит свеча с украшениями. Вынь свечу, но будь осторожен, она довольно тяжёлая. Поставь свечу на столик у кровати и зажги. В свете свечи моя кожа выглядит бархатистей. И выключи свет.

Генри выполняет указания Августы. Стук в дверь. Входит О,Тул.

О,ТУЛ. Мисс Бертрам? Полковник Хаким, полиция Турции. Приношу извинения за столь поздний и неожиданный визит. У нас, если не ошибаюсь, есть общий знакомый, генерал Абдул. Разрешите?
АВГУСТА. Конечно. Думаю, в кресле у туалетного столика вам будет удобнее. А это мой племянник мистер Пуллинг.
О,ТУЛ. Вы не возражаете, мисс Бертрам, если я включу свет?
АВГУСТА. Пожалуй, не надо. У меня слабые глаза, и я всегда предпочитаю читать при свечах.
О,ТУЛ. Очень красивая свеча.
АВГУСТА. Такие свечи делают в Венеции. Это гербы их четырёх великих дожей. Как поживает генерал Абдул? Надеюсь, увидеться с ним снова.
О,ТУЛ. Боюсь, генерал Абдул сейчас не очень здорово себя чувствует. Если не ошибаюсь, он лучший друг ваш и мистера Висконти?
АВГУСТА. А вы информированы. Что же случилось с генералом?
О,ТУЛ. Его застрелили при попытке к бегству.
АВГУСТА. От кого он убегал?
О,ТУЛ. От меня. Кстати, а где сейчас мистер Висконти?
АВГУСТА. Не имею понятия.
О,ТУЛ. Генерал Абдул тоже не имел. А ведь всё, что нам от него требовалось, так это лишь информация для досье Интерпола. Мы нашли ваше письмо к генералу, в нём говорится о вкладе капитала по его рекомендации. Вы писали, что капитал лучше всего поместить пока ещё в Европе, и анонимно, что это связано с определёнными трудностями.
АВГУСТА. Не хотите ли вы меня уверить, полковник, что работаете на Английский банк?
О,ТУЛ. К сожалению, я - государственный служащий. Вот, кстати, ордер. (Кладёт на стол бумагу.) В багаже мистера Пуллинга ничего не обнаружено, а теперь с вашего позволения, мы поищем здесь.
ГЕНРИ. Мой багаж обыскивали!?
О,ТУЛ. Мой человек работает аккуратно, наденет чистые перчатки, и после его рук не останется ни единой морщинки. Не правда ли, мистер Пуллинг?
ГЕНРИ. Я протестую.
О,ТУЛ. Если вы не возражаете, я включу свет.
АВГУСТА. Возражаю, и решительно. Свои тёмные очки я оставила в поезде. Если, конечно, вы хотите причинить мне адскую головную боль?
О,ТУЛ. Безусловно, нет, мисс Бертрам. Он сработает и при свече. Почему же вы всё-таки решили приехать поездом?
АВГУСТА. В Милане я хотела увидеться со своим приёмным сыном.
О,ТУЛ. Но вы не замужем.
АВГУСТА. Это сын мистера Висконти.
О,ТУЛ. Ох, уж этот вездесущий мистер Висконти.
ГЕНРИ. Я посвечу вашему полицейскому…
АВГУСТА. Поздно, Генри, шмон уже закончен.
ГЕНРИ. Как!?
АВГУСТА. Неужели ты не видел обыска?
ГЕНРИ. Боже мой, нет!
АВГУСТА. Вот видите, полковник, насколько мне лучше видно без электрического освещения. Я так понимаю, что основной обыск вы произвели раньше, то есть без ордера. И сейчас ваш ловкий человек досмотрел недосмотренное.
О,ТУЛ. Ну, что же. В вашем багаже ничего противозаконного не обнаружено. А сейчас разрешите пожелать вам спокойной ночи, мисс Бертрам. Благодаря вам, сегодня вечером исполнение служебных обязанностей доставило мне истинное удовольствие. Вы даже представить себе не можете, как мне надоели все эти спектакли с изображением оскорблённой невинности. Ах, да, чуть не забыл здесь моего спутника. (Распахивает дверь в комнату.) Мистер Висконти, не составите ли компанию по пути в участок?

Входит Висконти.

ГЕНРИ. Ох, мама моя родная…
О,ТУЛ. Какое забавное восклицание, особенно в свете того, что женщина, которую вы всю жизнь считали матерью, оказалась чужим человеком.
ГЕНРИ. Откуда турецкая полиция знает…
АВГУСТА. Отчего же «чужим», полковник? Приёмная мать, всё же – мать, и, может быть, даже более, чем биологическая…
ВИСКОНТИ (идёт к двери). Всех благ.
О,ТУЛ. Вы куда?
ВИСКОНТИ (на ходу). Не смею мешать.
О,ТУЛ. Мистер Висконти, стоять!
ВИСКОНТИ (возвращаясь). Виноват, разве я - мистер Висконти?
О,ТУЛ. А кто же?
ВИСКОНТИ (подаёт паспорт). Румынский подданный. Эмиль Кодряну.
О,ТУЛ (забирает паспорт). Предлагаю, мирно проехать со мной, для выяснения личности и наших взаимоотношений.
ВИСКОНТИ. Турецкий полицейский чин не может задержать…
О,ТУЛ. Я многое могу.
ВИСКОНТИ. Что с вами поделаешь, едем.
О,ТУЛ. Завтра, мисс Бертрам, пришлю за вами полицейскую машину, она доставит вас в аэропорт.
АВГУСТА. Пожалуйста, не беспокойтесь, мы возьмём такси.
О,ТУЛ. Меня искренне огорчит ваше опоздание на самолёт. Кроме того, вам, может быть, доставят и поручение от мистера Висконти. Идёмте.
ВИСКОНТИ. До встречи, Августа. И с вами, Генри, мы ещё встретимся.

О,Тул и Висконти уходят.

ГЕНРИ. Что всё это означает?
АВГУСТА. Ничего особенного.
ГЕНРИ. Но в вашей спальне оказался человек!
АВГУСТА. Оказался.
ГЕНРИ. И он действительно мистер Висконти?
АВГУСТА. Конечно.
ГЕНРИ. Но что он здесь делал?
АВГУСТА. Мужчина - в моей спальне? Тебе - в подробностях или сообразишь?
ГЕНРИ. О, Бог мой! Тётушка, вы – авантюристка! Или того хуже – аферистка!
АВГУСТА. Генри, я – тётя Августа.
ГЕНРИ. Простите. Нас депортируют?
АВГУСТА. Нет, местная полиция просто одалживает нам трансфер в аэропорт. Места на самолёт забронированы. Я свои капиталы уже вложила, и оставаться здесь больше не намерена.
ГЕНРИ. Какие капиталы, - сорок фунтов в дорожных чеках…
АВГУСТА. О нет, дорогой. Подойди поближе, наклонись. (На ухо Генри.) В Париже я купила довольно большой слиток золота. Помнишь, того человека из банка? Теперь ты понимаешь, отчего свеча такая тяжёлая? Можешь её задуть.
ГЕНРИ. Это же невиданный криминал! Надеюсь, вы не собираетесь везти этот слиток назад в Англию?
АВГУСТА. Конечно.
ГЕНРИ. Неужели в вас нет ни капли уважения к законам?
АВГУСТА. Использованная свеча выглядит убедительно. Я проделывала это раньше, всё сходило прекрасно.
ГЕНРИ. Я отказываюсь возвращаться в Англию со слитком!
АВГУСТА. У тебя нет выбора, малыш. Здесь полковник проследит лично за нашим отлётом, а до Лондона самолёт идёт без посадок. У депортации есть одно огромное преимущество, нам не придётся снова проходить турецкий таможенный досмотр.
ГЕНРИ. Такой риск…
АВГУСТА. Мистеру Висконти нужны деньги.
ГЕНРИ. Но он же однажды уже присвоил ваши!
АВГУСТА. Они давно кончились.
ГЕНРИ. Тётушка! Объясните, что я-то тут с вами делаю? Почему вы таскаете меня за собой, и почему я за вами таскаюсь!? У вас есть ответ?
АВГУСТА. Есть. Мы связаны.
ГЕНРИ. Но полвека мы жили без всякой связи, и вдруг – на!
АВГУСТА. Связь была всегда. И она неразрывна.
ГЕНРИ. Не знаю, не знаю… не знаю.
АВГУСТА. Если ты, малыш, чего-то не знаешь, то не факт, что этого нет.
ГЕНРИ. Так укажите его, откройте глаза, объясните?
АВГУСТА. Придёт час и всё объяснится. Генри, верни свечу в чемодан. И не раздражай меня попусту, потому что ночью нет ничего лучше крепкого доброго сна. Генри, ты всё ещё не сдвинулся с места, будь добр.
ГЕНРИ. Просто хотел пожелать вам спокойной ночи.
АВГУСТА. И это всё? Не лги.
ГЕНРИ. Не знаю, почему, но я думаю об отце. Даже странно, как мало люди знают о ближайшей родне. Мне неизвестно даже, где он похоронен. Мне хочется хоть раз побывать на его могиле.
АВГУСТА. По мне, посещение кладбищ - признак нездорового вкуса. Там кислый запах, как в джунглях. Наверное, от влажной земли.
ГЕНРИ. На душе неспокойно из-за того, что мою мать постиг такой вот финал в полицейской лаборатории.
АВГУСТА. Однажды, я попросила мистера Висконти свозить меня на могилу твоего отца. Но он процитировал своё любимое библейское изречение: «Пусть мёртвые хоронят своих мертвецов».
ГЕНРИ. Где же он похоронен?
АВГУСТА. В Булони.
ГЕНРИ. Может быть, как-нибудь съездим вдвоём?
АВГУСТА. Я полностью разделяю библейское мнение мистера Висконти. Но всегда готова немного попутешествовать.
ГЕНРИ. На этот раз за всё плачу я.
АВГУСТА. Годовщина его смерти приходится на второе октября. Я запомнила дату, потому что это день его ангела. Может, его ангел по этому поводу загулял и дал маху. А может, таким образом, избавил отца от ещё больших неприятностей. И последнее вероятнее, потому что трудно понять, чем твой отец мог заниматься в Булони, когда курортный сезон уже закончился.

СЦЕНА 11. Служебный кабинет

Здесь Висконти и О,Тул.

О,ТУЛ. Майор О,Тул.
ВИСКОНТИ. Да уж догадался, что турецкий полицейский. И много народу сейчас слушает нас?
О,ТУЛ. Пока я один. Хотя запись беседы, конечно, ведётся.
ВИСКОНТИ. Беседы?
О,ТУЛ. Как военный преступник, вы не вдохновляете моё правительство. И лично мне до вашей личности нет никакого дела.
ВИСКОНТИ. Ваше правительство, как я понимаю, конгресс США?
О,ТУЛ. Именно. Но в случае вашего отказа пойти навстречу нашим интересам, мы, конечно, передадим вас, мистер Висконти, кому следует.
ВИСКОНТИ. Уверяю вас, майор, я - не Висконти, я всего лишь Кодряну.
О,ТУЛ. Пусть будет так, пока мы беседуем. Я уполномочен приобрести у вас работу Леонардо да Винчи. Да-да, ту самую, о местонахождении которой вы узнали в гестаповских застенках, товарищ Кодряну.
ВИСКОНТИ. Приобрести, - это как?
О,ТУЛ. За доллары, дьявол, за баксы!
ВИСКОНТИ. Предлагаю обсудить сделку на природе, чтобы не давили стены, с длинными ушами.
О,ТУЛ. Нет проблем. Но для записи вы должны произнести: да.
ВИСКОНТИ. Отчётность, конечно. Ну, что ж - да.
О,ТУЛ. О, кей. Леонардо с вами?
ВИСКОНТИ. В Стамбуле её нет. Нет её и на континенте. Но она есть. Я итальянец, и Леонардо останется со мной до конца моих дней, в душе. А его работу, почему не продать? Хотя бы для того, чтобы отдалить Страшный Суд. Идёмте на свежий воздух. Хорошо, что Бог допустил явление Сатаны, который воплотился в деньги. С ними можно славно жить, насыщено, а главное, безнаказанно. В жизнь, майор, идёмте в жизнь!

КАРТИНА 4. ФРАНЦИЯ
СЦЕНА 12. Ресторан. Вечер

Зала почти пуста. За столиком в тёмном углу сидит человек, лица не видно. За столиком у окна сидят Августа и Генри.

АВГУСТА. Налей мне коньяку, Генри. Побывать на французском кладбище и не выпить коньяку – моветон.
ГЕНРИ (наливает коньяк). Может, и мой отец ужинал здесь в тот вечер перед смертью.
АВГУСТА. Знаешь, в твоём характере появляются нездоровые наклонности. И наша поездка сюда, в Булонь, тому лишнее доказательство. Равно как и урна из крематория, которую ты так заботливо хранишь. Хочешь, я расскажу тебе о твоём дядюшке Джо?
ГЕНРИ. Мне теперь не до дядюшки Джо. После посещения могилы и встречи там с той женщиной.
АВГУСТА. Что рассказала тебе эта дамочка у могилы?
ГЕНРИ. Вы могли бы и сами выслушать её, но предпочли уйти. Она уже сорок лет в этот день приходит на могилу.
АВГУСТА. И какие же у неё на то права?
ГЕНРИ. В тот день шёл дождь, и он захватил большой зонт…
АВГУСТА. Зонт в руках мужчины, - какая слабость.
ГЕНРИ. Он скончался тихо-тихо на её руках.
АВГУСТА. Этой убогой!? Я так и подумала. В чашку из-под выпитого кофе вина не нальёшь! Вы только подумайте, она – и рядом с твоим умирающим отцом! Если бы не её слабость, он не умер бы. Я в этом убеждена. Твоему отцу всегда требовалась добротная встряска, чтобы он начал действовать. Ричард имел один недостаток – наружность. Очень красивый мужчина. Поэтому и женщин он завоёвывал без труда. Если бы тогда с ним рядом находилась я! Он дожил бы и до сего дня. Он ненамного старше мистера Висконти. Так тебе рассказать о твоём дядюшке Джо?
ГЕНРИ. Тётушка Августа, мне нужно о многом подумать.
АВГУСТА. На тебя, вижу, произвёл впечатление её рассказ.
ГЕНРИ. Меня тронула встреча с человеком, любившим моего отца.
АВГУСТА. Его любило много женщин.
ГЕНРИ. Я говорю о женщине, любившей его искренне. Она оставила родину, прошла войну в рядах Сопротивления, осталась на всю жизнь одна – всё ради того, чтобы ухаживать за могилой любимого человека, с которым приехала сюда на один день.
АВГУСТА. Да она представления не имеет, что есть любовь!
ГЕНРИ. А вы, конечно, имеете?
АВГУСТА. Думаю, у меня в этом больше знания, чем у тебя. Значит, ты не хочешь выслушать рассказ о твоём дядюшке Джо?
ГЕНРИ. Не сегодня, тётя Августа!
АВГУСТА. Должна предупредить – рано или поздно, ты горько пожалеешь, что отказался выслушать мой рассказ.
ГЕНРИ. В другой раз.
АВГУСТА. Ты заблуждаешься, веря в существование другого раза. Я уезжаю в Париж. Нужно уладить кое-какие дела.
ГЕНРИ. Если хотите, я могу поехать с вами.
АВГУСТА. Нет. Из нашего сегодняшнего общения, я заключила, что тебе лучше отдохнуть от моего общества.
ГЕНРИ. Я не хотел вас обидеть.
АВГУСТА. Ты больше похож на отца, чем на мать. Родную мать. Она слишком сильно любила твоего отца и изо всех сил старалась сделать ему приятное. Но его натура оказалась ей не по плечу. У неё оказался не тот характер, чтобы выйти за него замуж. И остаться жить в глухомани. Перед отходом поезда, купи мне, пожалуйста, «Фигаро». Да, Генри. Если я задержусь ненадолго в Париже, прошу тебя присмотреть за порядком. И вышли мне потом кое-что, если понадобится.
ГЕНРИ. Я так и подумал, что этим кончится, когда увидел ваш красный чемодан, тётушка Августа. Думаю, золотоносная венецианская свеча с вами?
АВГУСТА. Я напишу домовладельцу, что отдала ключи тебе. Зря ты не захотел выслушать историю о дядюшке Джо. (Уходит.)

Генри посидел, встал, ушёл. Из-за столика в тёмном углу поднялся человек. Это О,Тул.

КАРТИНА 5. АНГЛИЯ.
СЦЕНА 13. «Чёрный кабинет»

Спэрроу в наушниках. Входит О,Тул.

О,ТУЛ. Здравствуй, друг мой Спэрроу!
СПЭРРОУ. О,Тул!? Что тебе здесь надо! Ты решил сменить подданство?
О,ТУЛ. Спэрроу, мне нужна исключительно информация.
СПЭРРОУ. А мне показалось, что на отвальной в том шалмане мы попрощались окончательно, хотя ты ты не догулял, а? Уж не решил ли за государственный счёт продолжить банкет?
О,ТУЛ. Информация и помощь. Тебе я доверяю. А потом – продолжение банкета.
СПЭРРОУ. А сейчас - за приезд? На этот раз плачу я.
О,ТУЛ. Так бросай, к чёрту, эти наушники! Дадим жизни!
СПЭРРОУ. Слежка за Августой научила тебя многому. Ведь она изо всех сил продлевает жизнь, потому что она ею наслаждается.
О,ТУЛ. Тс, что это?
СПЭРРОУ. Телефонный звонок. Кстати, международный. И звонят нашему общему знакомому Генри Пуллингу. Я как раз к нему подключился.
О,ТУЛ. Включи громкую связь.

Телефонные гудки.

ГОЛОС ГЕНРИ. Да, Пуллинг слушает.
ГОЛОС АВГУСТЫ. Генри, дорогой…
ГОЛОС ГЕНРИ. Тётушка Августа! Не поверите, мне вас не хватает…
ГОЛОС АВГУСТЫ. Не перебивай. Заокеанские звонки стоят дорого.
ГОЛОС ГЕНРИ. Вы – за океаном?
ГОЛОС АВГУСТЫ. Помолчи! Я решила больше не возвращаться в Европу. Выезжай, как можно скорее, я ведь не молодею. Подробности письмом. Жду. Постой-ка, тебе хотят сказать.
ГОЛОС ВИСКОНТИ. До скорой встречи, мистер Пуллинг.
ГОЛОС ГЕНРИ. Мистер Висконти!?
ГОЛОС ВИСКОНТИ. Вы нам, с вашей тётушкой Августой, очень нужны. Не задерживайтесь, приезжайте сразу по получении письма.
ГОЛОС ГЕНРИ. Что ж вы делаете за океаном!?
ГОЛОС АВГУСТЫ. Как что, танцуем.

Короткие телефонные гудки.

О,ТУЛ. Похоже, наступает развязка.
СПЭРРОУ. А жаль. Я так привык к нашей общей тётушке Августе…

КАРТИНА 6. ПАРАГВАЙ
СЦЕНА 14. Дом Августы. Холл

Вордсворт спускается по лестнице. С улицы входит Генри, с чемоданами.

ВОРДСВОРТ. Эй, мистер Пуллен! Я здесь, оглянись.
ГЕНРИ. Господи, Вордсворт! Хотя: чему я удивляюсь: куда без вас.
ВОРДСВОРТ. Поздравляю прибытие Латинский Америка.
ГЕНРИ. Как поживает моя тётушка?
ВОРДСВОРТ. Она полный о,кей. Она слишком много чертовски танцевать! Я говорить ей: ты уже не малышка… если ты не остановиться… Мистер Пуллен, я за неё очень страшно. Вы мне нравится, мистер Пуллен. Вы всегда честный, мистер Пуллен. У вас для старый Вордсворт есть дашбаш?
ГЕНРИ. Господи, конечно! (Выгреб мелочь, отдал.)
ВОРДСВОРТ. О, она чудо ваш тётя. Я любить. Я готов умирать ради ваш тётя, если она поднять палец и сказать, - ты иди умирать, Вордсворт. Как вам наш хижина?
ГЕНРИ. Дом для проживания миллионера.
ВОРДСВОРТ. Ещё не то сказать.
ГЕНРИ. Где она?
ВОРДСВОРТ. В хижине, где-то.
ГЕНРИ. Хотите сигарету?
ВОРДСВОРТ. У меня есть свой.
ГЕНРИ. Окончательно на травку подсели, Вордсворт?
ВОРДСВОРТ. Для меня это лекарствие, мистер Пуллен. Последний дни я плохо чувствую. Меня тревога.
ГЕНРИ. Что тревожит?
ВОРДСВОРТ. Ваш тётя. Со старый Вордсворт она всегда в безопасность. Я ничего не стоить ей. А у неё явился парень, он ей стоить страшно много! Он слишком старик для ней. Ваш тётя не наив, ей надо молодой парень. Я ни один ногой не стоять в могила, не то, что тот. Я не верить этот парень. Когда мы сюда приехать, он сильно болеть. Я ходить за этот парень. Он жить дешёвый конура, его хотеть выгнать, он сильно бояться уйти. Когда приехать ваш тётя, он плакать, как грудной младенец. Он не мужчина, точно. Но сильно-сильно подлец. Мистер Пуллен, она быть моя малышка. Теперь она побить мой сердце вдрызг. Она хотеть, чтоб я уходить. Я хотеть остаться с ней рядом, как поётся песня: «Душа моя с тобой, пусть сумерки спешат, и темнота густеет, с тобой моя душа… и горьких слёз не лью». Но мой слёзы, парень, горький!
ГЕНРИ. Как зовут друга моей тёти?
ВОРДСВОРТ. Я не помнить. Я не хотеть помнить. Я забыть. Эй! (Вскинул голову.) Эй, госпожа! Твой тётя, она глуховата. Она уже немолодой, уже нет. Эй, эй! Мистер Пуллен приехать! Госпожа, эй!

Входит Августа.

АВГУСТА. Наконец, Генри. Добро пожаловать домой.
ГЕНРИ. Как я рад вас видеть, тётя Августа. Но мой дом в Англии.
АВГУСТА. Пустяки, мне лучшем знать. Как жаль, что мистер Висконти сейчас в отъезде и не может вместе со мной приветствовать тебя. Я ждала его ещё вчера.
ГЕНРИ. Так это, всё-таки, - мистер Висконти.
АВГУСТА. Да, нам с мистером Висконти удалось вновь обрести друг друга.
ГЕНРИ. Кто бы сомневался, тётушка.
АВГУСТА. Ты довёз картинку без приключений?
ГЕНРИ. Картинку? Ах, да, она в чемодане.
АВГУСТА. Мистер Висконти боялся таможни.
ГЕНРИ. А разве картинка – криминал? Хотя я мог бы и сам догадаться, что, как добропорядочный джентльмен, я вам ни к чему.
АВГУСТА. Вордсворт, ты ещё здесь?
ВОРДСВОРТ. Я всегда быть.

Вордсворт уходит с чемоданами.

АВГУСТА. Ты хорошо выглядишь, Генри. (Целует Генри.) Когда вернётся мистер Висконти, мы хотим устроить в твою честь праздник. Такой дом просто создан для празднеств. В саду мы зажарим на вертеле целого быка, а деревья украсим разноцветными лампочками. Ну, и музыка, само собой, разумеется, для танцев. Арфа и гитара – здесь, в Асунсьоне, такая мода. А полька и галоп – национальные танцы. Я приглашу начальника полиции, архиепископа-иезуита, английского посланника с супругой. Надо будет пригласить для тебя хорошеньких девушек, Генри. Да, Генри, у мистера Висконти сейчас аргентинский паспорт, и здесь он известен под именем Антонио Бурручага.
ГЕНРИ. Не могу сказать, что меня это удивляет.
АВГУСТА. Жаль, нельзя пригласить итальянского посланника, он такой милый. Но в наших обстоятельствах… это же просто абсурдно с их стороны относиться к мистеру Висконти, как к заурядному военному преступнику! В Латинской Америке, проживает тьма подобной публики. Главный нацист Мартин Борман – в Бразилии, мерзкий доктор Менгеле служит в армии, где-то у Боливийской границы. А мистер Висконти всегда относился к евреям неплохо, даже, когда имел дела с Саудовской Аравией. Зачем нужно было заставлять его покидать Аргентину, где он очень неплохо зарабатывал торговлей антиквариатом. Хотя в Парагвае очень спокойно. Лишь с наступлением темноты иногда постреливают. А где сейчас не так? Правоохранительные органы, хлебом не корми, только дай им понажимать на спусковой крючок.
ГЕНРИ. Не могли бы вы рассказать, что здесь происходит подробнее? Я просто теряюсь в догадках. Этот огромный дом… и Вордсворт с вами?
АВГУСТА. А вот если бы ты тогда, в Булони, выслушал про дядюшку Джо, многое тебе не надо было бы разъяснять.
ГЕНРИ. Я весь внимание!
АВГУСТА. Я привезла Вордсворта из Парижа. Мне пришлось ехать с большой суммой наличных денег. Практически со всем, оставшимся у меня. Хотя я и оставила достаточно в Берне тебе на билет. Слабой престарелой даме вроде меня нужен телохранитель.
ГЕНРИ. Слабые престарелые дамы не существуют в вашем темпоритме, тётушка. Вы снова отдали своему мистеру Висконти все свои деньги?
АВГУСТА. Конечно, а что ты ещё ожидал!? Они ему нужны. Мы купили этот дом. А то, что осталось, выгодно помещено. Мы владеем половинной долей в очень перспективном деле. Мистер Висконти сам тебе всё расскажет. Должен был вернуться ещё вчера, но прошли сильные дожди, и дороги размыло. Генри, принеси мне быстренько картинку, которую я просила тебя привезти. Это важно.
ГЕНРИ. Сию секунду, тётушка, только найду мои чемоданы. Где Вордсворт?
АВГУСТА. Конечно, на кухне, где ещё может находиться слуга в таком доме.
ГЕНРИ. Мистер Висконти не считает Вордсворта себе ровней? Впрочем, о чём это я. Судя по запаху, кухня – там?
АВГУСТА. Верно мыслишь, Генри, ты скоро освоишься в своём новом доме.
ГЕНРИ. Покуда, тётя Августа, у меня нет слов. (Уходит.)
АВГУСТА. Сию секунду… сию секунду. Что-то давненько я не танцевала!

Августа ставит пластинку и танцует под музыку. Входит Вордсворт, с подносом, заставленным для завтрака, в фартуке.

ВОРДСВОРТ. Мой малышка…
АВГУСТА. Я тебе больше не малышка, Вордсворт, уясни это! Я отложила для тебя достаточно денег, чтобы ты мог вернуться в Европу.
ВОРДСВОРТ. Я не хотеть твои деньги.
АВГУСТА. Ещё недавно ты брал дашбаш без стеснения.
ВОРДСВОРТ. Я брать твои деньги, потому что ты любить меня. Ты спать со мной. Ты любить трах-трах с Вордсворт. Лучше отдать свои деньги ему! Он брать всё, что у тебя есть. Когда у тебя ни грош не останется, приходи к Вордсворт, я буду работать на тебя и спать с тобой, ты любить меня и трах-трах, как в последний раз с Вордсворт.

Входит Генри.

ГЕНРИ (подаёт Августе картинку в рамочке). А мне лучше пойти в сад…
АВГУСТА. Сидеть, милый Генри. Ты обязан быть здесь в курсе всего.
ГЕНРИ. Так сразу…
АВГУСТА. Лучше сразу, чем опоздать. (Прячет картину.)
ГЕНРИ. Зачем мне быть в курсе…
АВГУСТА. За тем, что ты наш наследник. А всё это вокруг - твоё наследство.
ГЕНРИ. Тётушка Августа, у меня в кармане обратный билет.
АВГУСТА. Вордсворт, неужели ты не понимаешь: когда вернулся мистер Висконти, с тобой всё закончилось. Мистер Висконти хочет, чтобы ты нас оставил. А я хочу того, что хочет он.
ВОРДСВОРТ. Пусть твой парень страшится Вордсворт.
АВГУСТА. Ах, Вордсворт, Вордсворт… уж если кому и опасаться, так это тебе. Я хочу, чтобы ты уехал. Уехал сейчас же. Это ясно?
ВОРДСВОРТ. О,кей. Я уходить. Ты просить, я уходить. Я не бояться этот человек. Но ты больше не спать со мной, и я уходить.
ГЕНРИ. Вордсворт! (Всовывает Вордсворту в руку банкноту.) Возьмите.
ВОРДСВОРТ (пожимает руку Генри). Прощайте, мистер Пуллен. Поймите, темнота густеет, я не виноват, это она не хотеть. (Уходит.)
ГЕНРИ (с банкнотой). Он не взял деньги!? По-моему, это любовь. Как же вы теперь, в таком большом доме, станете обходиться без него?
АВГУСТА. Прислугу найти нетрудно. И намного дешевле Вордсворта, с его беспрестанным дашбашем. Мне несказанно жаль Вордсворта, но он был временный этап. С тех пор, как мы в последний раз расстались с мистером Висконти, всё оказалось временным.
ГЕНРИ. Неужели он достоин ваших чувств…
АВГУСТА. Я всегда любила мужчин недоступных. Меня никогда не тянуло к мужчинам, нуждающимся во мне. Нуждаться в человеке, значит, притязать на него. Твой отец тоже был недоступным.
ГЕНРИ. В одной из его книг, я нашёл вашу фотографию.
АВГУСТА. Возможно, на самом деле он оказался недостаточно недоступным. Ты только вспомни эту жалкую училку в Булони, и смерть его на её руках. Меня-то недоступной не назовёшь. Именно поэтому мне и нужен недоступный мужчина. Жизнь становится переносимой, когда страдает лишь один из двоих. Всегда легче пожертвовать собственными переживаниями, чем чужими. Я не боюсь заставить страдать мистера Висконти. Я просто не знаю, как можно это сделать. И поэтому испытываю волшебное чувство свободы. Мы решили остаться здесь навсегда, поэтому купили этот дом. У мистера Висконти небольшой выбор. У нас нет средств на более подходящую страну. Он всегда мечтал заработать состояние, и он верит, что это произойдёт здесь и сейчас.
ГЕНРИ. Если ему это удастся, то наслаждаться будет недолго. Он слишком стар.
АВГУСТА. Зато он умрёт счастливым.
ГЕНРИ. Зачем вы заставили меня сюда приехать?
АВГУСТА. Ты мой единственный родственник. И ты можешь оказаться весьма полезным мистеру Висконти. Мистеру Висконти нужен надёжный человек вести бухгалтерский учёт. Бухгалтерия всегда была его слабостью.
ГЕНРИ. Ах, вот оно что! Так беспардонно использовать себя ради какого-то тёмного старикашки я не позволю. Я возвращаюсь в Англию.
АВГУСТА. Ты страдаешь от одиночества, вот и всё. Здесь твоё одиночество закончилось. Здесь есть юные обеспеченные невесты. Мы с мистером Висконти решили наживаться на контрабанде, как и все местные.

Входит О,Тул.

О,ТУЛ. Добрый день. Ничего, что я без приглашения?
ГЕНРИ. Полковник Хаким!?
АВГУСТА. Нет, дорогой, это майор О,Тул. Офицер ЦРУ.
О,ТУЛ. Юджин. Для друзей - Тули.
АВГУСТА. Никак не ожидала увидеть этого голубчика у себя в доме. После того, что он сделал с мистером Бурручага в Аргентине.
О,ТУЛ. Да, мисс Бертрам, это я. Я подумал, нам надо поговорить по душам. Понимаю, насколько вас волнует отсутствие мистера Висконти…
ГЕНРИ. Э, простите, отсутствие мистера Бурручагаа.
О,ТУЛ. Тогда уж сеньора. Так вот, он в тюрьме.

Входит Висконти.

ВИСКОНТИ. Отнюдь! Я здесь.
О,ТУЛ. Мистер Висконти!?
АВГУСТА. Сеньор Бурручага.
ВИСКОНТИ. Ну, наконец-то, Генри, с приездом. Тётушка волновалась за тебя.
О,ТУЛ. Я полагал, вы должны благополучно сидеть в тюрьме!
ВИСКОНТИ. Мы с полицией пришли к взаимопониманию.
О,ТУЛ. Я тоже пришёл сюда за ним. За взаимопониманием.
ВИСКОНТИ. Взаимопонимание возможно всегда, когда обе стороны в равной степени могут удовлетворить свои интересы.
О,ТУЛ. Полагаю, момент настал?
ВИСКОНТИ. Августа?
АВГУСТА. Возможно. Главное, не прогадать.
ВИСКОНТИ. Кажется, на кухне осталась пара бутылок шампанского. Ты меня слышишь, Августа? И не забудь бокалы.
АВГУСТА. Я – мигом!

Августа уходит.

ГЕНРИ. Боже, тётушка Августа выполняет чьи-то распоряжения!
ВИСКОНТИ. Женщину характеризует степень покорности мужчине.
О,ТУЛ. Что за человек у вас, в саду?
ВИСКОНТИ. Телохранитель. От врагов. Местный головорез.
О,ТУЛ. Я пришёл сюда закончить наше дело, начатое в Стамбуле.
ВИСКОНТИ. И вы решили изъять меня из обращения на некоторое время, чтобы иметь возможность в моё отсутствие убедить мисс Бертрам.

Входит Августа, с подносом.

АВГУСТА. Вы молоды, майор. Иначе поняли бы, что я ни за что и ни на что не соглашусь, пока не посоветуюсь с моим мужчиной
О,ТУЛ. Каждый раз, когда мы будем надавливать на полицию, это будет стоить вам денег на взятки за освобождение. А теперь представим, что Интерпол закрыл заведённое на вас дело и сообщил полиции, что вы нас больше не интересуете. Можете приезжать и уезжать, куда угодно, что особенно ценно при вашем сегодняшнем бизнесе.
ВИСКОНТИ. Я деловой человек. В своё время, я заключал соглашения со многими правительствами. С Саудовской Аравией, Турцией, Ватиканом…
О,ТУЛ. Гитлеровской Германией в лице гестапо. Я предлагаю вам не только деньги, мистер Висконти, я предлагаю полную безопасность.
ВИСКОНТИ. Я привык к опасности. Меня они не беспокоят. Мне понятен лишь язык денег. Прошу за мной.

Висконти и О,Тул уходят.

ГЕНРИ. В жилах мистера Висконти, случаем, не течёт еврейская кровь?
АВГУСТА. Тебе он не нравится?
ГЕНРИ. На первый взгляд, он не заслуживает ни малейшего доверия.
АВГУСТА. Да заслуживай он доверия, разве я его полюбила бы.
ГЕНРИ. Я его слишком мало знаю.
АВГУСТА. Так вот, дядюшка Джо. Он был на пятнадцать лет старше твоего отца и умер, когда ты ещё пешком под стол ходил. К концу жизни его тяга к путешествиям приобрела очень странные формы. Дядюшка Джо занимался букмекерством. Это был настоящий толстяк. Мне всегда нравились толстяки. Они не тратят сил на чепуху, поскольку им хватает ума понять, что женщины влюбляются вовсе не в физическую красоту. С полным мужчиной чувствуешь себя, как дома. Тебе, Генри, не повезло в жизни, ты выбрал нервную профессию и не стал толстяком. Джо сколотил приличное состояние. Однако, его стало тянуть к путешествиям. Он стал жаловаться, что скачки сливаются в один непрерывный заезд, а жизнь проносится мимо со скоростью призового скакуна. Он мечтал замедлить темп жизни и пришёл к совершенно справедливому выводу: время замедляет свой бег в путешествиях.
ГЕНРИ. Вы поэтому так много путешествовали?
АВГУСТА. Сначала путешествиями я зарабатывала себе на жизнь. Дядюшка Джо… и вот он решил совершить кругосветное путешествие. Но в самом начале путешествия, в Венеции, его сняли с поезда на носилках. Его хватил удар. Но это не сказалось на его стремлении продлить жизнь. Я в это время работала в Венеции и зашла его навестить. Он попросил найти и снять для него дом с тремястами шестьюдесятью пятью комнатами! Чтобы в каждой комнате проводить по одному дню и одной ночи.
ГЕНРИ. Браво! А тот факт, что жить ему оставалось немного?
АВГУСТА. Это лишь подогревало его желание продлить остаток.
ГЕНРИ. В меньшем доме он мог бы менять комнаты не так часто.
АВГУСТА. Джо боялся запомнить комнаты, тогда путешествие ничем не отличалось бы от его обычных поездок.
ГЕНРИ. Но нужного дома он, конечно, не нашёл.
АВГУСТА. Ему пришлось пойти на компромисс. Я нашла в деревне старый подходящий дом. После некоторых перестроек и переделок, в доме набралось пятьдесят два помещения. По количеству недель в году. Во всех я установила кровати. Включая ванную и туалет. Дядюшка Джо был счастлив. Ему наняли сиделку, перевозившую его из комнаты в комнату. Когда Джо перебрался в пятнадцатую, он сказал мне, что для него прошло не менее года… мы, как раз, приехали к нему в гости, с мистером Висконти. На следующий день ему предстояло переехать в шестнадцатую. Чемодан уже был уложен. Бедняга Джо. Редко встретишь такого счастливого человека. Затем случилось так, что второй удар хватил его в пятьдесят первой комнате. Мы с доктором и сиделкой сидели у камина. Мистер Висконти купил роскошные пирожные со взбитыми сливками. Неожиданно раздался скрежет сверху. Мы поспешили, и что нам открылось? Разбитый, умирающий мистер Джо Пуллинг выбрался из постели, привязав свой старый нарядный галстук к ручке чемодана. Сил в ногах не осталось, и он полз по коридору, подтягивая чемодан. Его последние слова: «Как будто целая жизнь».
ГЕНРИ. Он умер в коридоре?
АВГУСТА. Он умер в пути!
ГЕНРИ. Как будто целая жизнь… как будто целая жизнь.
АВГУСТА. Сделка, похоже, состоялась.

Входят Висконти и О,Тул.

ВИСКОНТИ. Принеси картинку, дорогая.
АВГУСТА. Она при мне. (Подаёт картинку.)
ВИСКОНТИ. Прошу.
О,ТУЛ (принял картинку, рассматривает). Ничего не понимаю.
ВИСКОНТИ (присоединился к рассмотрению). Я тоже. Здесь должна стоять фотография Венеры Милосской.
АВГУСТА. Ты же знаешь, дорогой, как я не переношу женские торсы. А эту фотографию я нашла в комнате Вордсворта.
О,ТУЛ. Какое ещё убийство? Послушайте, чёрт! Я заплатил за картину, которую украл мистер Висконти…
ВИСКОНТИ. Я её не крал. Князь передал мне её в руки вполне добровольно для вручения фельдмаршалу Герингу, в знак признания…
О,ТУЛ. Однако, вряд ли князь передал вам фотку африканской шоблы! Я ожидаю увидеть гравюру Леонардо да Винчи!
ВИСКОНТИ. Что ты сделала с фотографией?
АВГУСТА. Выбросила. Не хочу, чтобы какие-то торсы напоминали бы мне о…
О,ТУЛ. Я сделаю так, что вам не помогут никакие взятки…
АВГУСТА (перевернула картинку в рамке, содрал бумажку). Вот ваша гравюра. Пожалуйста. (Подал О,Тул.) Что-нибудь не так?
О,ТУЛ (глядит на гравюру). Я почему-то думал, что увижу Мадонну…
ВИСКОНТИ. Мадонна занимала далеко не самое важное место в жизни Леонардо. Он служил главным инженером в армии папы римского, Александра VI. Вам что-нибудь говорит это имя?
О,ТУЛ. Я не принадлежу к римско-католической церкви.
ВИСКОНТИ. Того папу называли «мальчик-бяка». В некоторых отношениях он мне напоминает моего патрона фельдмаршала Геринга. Так вот, на данной картинке изображено оригинальное хитроумное приспособление для разрушения городских стен, похожее на землечерпалку.
О,ТУЛ. Десять тысяч долларов за это? А приспособление хоть сработает?
ВИСКОНТИ. Я не инженер. Но даю голову на отсечение, что на сегодняшний день ни одному художнику не под силу сделать столь изумительную гравюру землечерпалки.
О,ТУЛ. Похоже, вы правы. Значит, это и есть сам Леонардо! Мы искали вас с этим… двадцать лет.
ГЕНРИ. И куда гравюра отправится теперь?
О,ТУЛ. Князь скончался в тюрьме, поэтому, полагаю, мы передадим её итальянскому правительству.
АВГУСТА. Рамочку можете оставить себе.
О,ТУЛ. Прощайте. (Уходит.)
ВИСКОНТИ. Что?
АВГУСТА. Ты продешевил, как минимум, в два раза!
ГЕНРИ. Позвольте, я пройдусь по саду.
ВИСКОНТИ. Это красная цена, Августа.
АВГУСТА. Продешевил.

Генри уходит.

ВИСКОНТИ. Милая, это ведь совсем не Леонардо. Это лишь копия. Именно поэтому нацисты и упекли князя в тюрьму. Это почти совершенная копия.
АВГУСТА. Десять тысяч долларов США за копию!
ВИСКОНТИ. Князь боялся воров и хранил оригинал в банковском сейфе. Американская авиация смела банк с лица земли. И никто, кроме князя, не знал, что вместе с местным банком Америка разбомбила и Леонардо. Я оставил себе гравюру на память о князе. Мне пришла в голову мысль, что однажды она мне пригодится. Князю было далеко за восемьдесят. И у него не оставалось, ради кого стоило жить. А у меня есть ты.
АВГУСТА. Я горжусь тобой, дорогой.
ВИСКОНТИ. Теперь отдыхать! Мы заслужили.
АВГУСТА. Господи, как же я тебя обожаю!

Входит Спэрроу.

ВИСКОНТИ. Я поставлю пластинку.
АВГУСТА. Танцевать… танцевать, танцевать!
СПЭРРОУ. Не беспокойтесь, я поставлю пластинку.
АВГУСТ. Вы кто?
ВИСКОНТИ. Вы к кому?
СПЭРРОУ (занимается проигрывателем). Скорее, за кем.
АВГУСТА. Это сержант Спэрроу, из Скотланд-Ярда.
СПЭРРОУ. Так точно, леди. Корона решила оплатить возмездие.
АВГУСТА. Вы за Вордсвортом?
СПЭРРОУ. Нет, мисс Бертрам, на этот раз за вами.
ВИСКОНТИ. У вас есть веские аргументы, сержант?
СПЭРРОУ. Уж поверьте.
АВГУСТА. Я так и знала.
ВИСКОНТИ. Что ж, Августа, пришла пора прощаться. Похоже, это путешествие станет для тебя в один конец. Как всегда, я тебя буду помнить.

Входит О,ТУЛ.

АВГУСТА. Майор?
ВИСКОНТИ. Разве мы с вами не попрощались?
О,ТУЛ. Несомненно. Как с майором ЦРУ. Но не как с сотрудником Интерпола. Вас тайно вывезут отсюда, мистер Висконти, как вы ввозите в эту страну контрабанду. А далее суд. Контейнер для вашей транспортировки готов.
ВИСКОНТИ. Ни сна, ни отдыха…
О,ТУЛ. Пройдёте сами или прикажете вас скрутить?
АВГУСТА. Дорогой, как всегда, ты навеки со мной.
СПЭРРОУ. О,Тул, они собирались потанцевать. Позволим?
О,ТУЛ. Вы действительно желаете потанцевать?
АВГУСТА и ВИСКОНТИ. Ну, конечно!
СПЭРРОУ. Музыка!

Звучит танго. Висконти и Августа танцуют. Входит Генри, с ножом в руке.

О,ТУЛ. А вот и наследник. (Достаёт из кармана фляжку). Друг мой Спэрроу, выпьем за успешное завершение операции.
СПЭРРОУ (достаёт из кармана фляжку). Виски – единственное, что роднит Англию с Америкой. За счастливую и законную развязку.

О,Тул и Спэрроу чокнулись фляжками, обменялись ими, отпили.

СПЭРРОУ. Мистер Пуллинг, вы, похоже, нашли труп Вордсворта? Это телохранитель мистера Висконти постарался.
О,ТУЛ. А в руке вашей нож самого Вордсворта, которым тот намеревался зарезать мистера Висконти.
ГЕНРИ. Тётушка Августа, Вордсворт погиб! Мама! Вордсворт мёртв!

Висконти и Августа танцуют.

О,ТУЛ. Что сказал Пуллинг?
СПЭРРОУ. Он сказал: мама.
ГЕНРИ. Мама? Что я сказал? Я сказал: мама? Тётушка Августа – моя мама!? Мама, поговори со мной!
АВГУСТА (в танце). Разве ты не видишь, что я танцую с мистером Висконти.

Висконти и Августа танцуют.

О,ТУЛ. Это правда, что она – его мать?
СПЭРРОУ. Что есть правда, если она касается мисс Бертрам…

25 сентября 2012 г.