Главная

Волошинский конкурс: Толмазина Ксения «Где-то»

Аватар пользователя premiera

Туля, около 30-ти, живет несколько лет в Нью-Йорке, в Москве в отпуске
Борис, 34 года, кинорежиссер, живет в Москве.

Квартира Бориса, бардак, на огромной кровати валяются книги, диски, в телевизоре – первые кадры фильма Софии Копполы. Пустынный пейзаж, дорога, тишина, потом приближающийся рев мотора, по экрану проносится спортивный автомобиль, через несколько секунд мы видим его же дальше, на другом изгибе дороги. Звук мотора мотора затихает. Через минуту повторяется все то же самое. Становится понятно, что дорога – кольцо, и по ней, поднимая клубы пыли, ездит кругами одинокий автомобиль. На экране появляется титр «Somewhere».

Туля (не мигая смотрит на экран): Да выключи ты это! Мы не виделись почти год! Давай поговорим... Как ты?
Борис (убирает звук, картинка остается): Гениально! Мда... Потому что есть гении, а есть подмастерья... Как я? Вчера опять было унижение и позор. Они хотели уехать от меня, потому что я уже был совсем пьян. А я сел на такси и преследовал их, пока они не оторвались. Я знал, что мне не догнать их, они на ауди, а я – на стареньких Жигулях, но мне хотелось их позлить.
Туля встает и в продолжении всего последующего разговора что-то трет на кухне, вытирает пыль на одних и тех же полках, перекладывает вещи с места на место, в общем, занимается бессмысленной суетой.
Туля: Зачем тебе это надо? Зачем ты тратишь свое время и здоровье с какими-то вампирами? Это же просто быдло...
Борис медленно идет на кухню и возвращается с начатой литровой бутылкой водки. Задумчиво смотрит на нее. Туля молчит.
Борис (стремительно делает большой глоток, морщится. Бодро): Ну ты нашла мне в Нью-Йорке невесту богатую? Ну не богатую, но умную... Ну не умную, но красивую... Ну не красивую, но добрую... Какую-нубудь нашла?
Туля: Да там много таких. Ты только приезжай... Правда, многие женатые.
Борис: Нее, с женатой не могу. Не хочу себе карму портить. То есть порчу иногда, но сейчас не хочу. Да я уже не помню, когда трахался. По-моему, месяца два... Никто меня не хочет почему-то... Приеду к тебе и сдохну на 110 улице, как По...
Туля: Слушай, в Москве полно девиц! Я вот помню эту Машу эту из Симачева, которая все приезжала и грустно смотрела на тебя, Лу, Ольгу мою.. Она всю жизнь за деньги, а как тебя увидела, ее прямо торкнуло. А ты... В конце концов, где же твое воспитание? Ты же в тринадцатом поколении москвич, сын известного отца...
Борис: Баранина ты, Туля... И девицы эти дурацкие. Никто никого не любит. Я позорный мудак, никому не нужный. Стыд и унижение... Я постоянно терплю стыд и унижение, они все смеются надо мной. Все, все... И все хотят моей смерти. И чувствую, приходит время сделать им всем подарок... Эми, я скоро иду к тебе!
Туля: Боря, ну что ты опять про смерть? Заигрался уже. Прострелил себе ногу, отрезал палец... Слава богу, его сразу пришили. Ты все набираешь скорость. И остановиться с каждой секундой сложней. Толстой, конечно, нудный дед, и Анна Каренина его – гнусная ложь, но там есть один правдивый момент. Когда она под поезд бросается. И те доли секунды, что она живая под составом, она пугается, и хочет вскочить на ноги, но ее уже тащит куда-то. И шепчет «прости господи!» Она пожалела, но было поздно... Вот и ты так же пожалеешь. Ты должен остановиться. У тебя все есть – ты молод и красив, ты талантлив, тебе все друзья об этом говорят! И не тебе судить о том, кто ты, аремя покажет. У самых великих были провалы...
Борис: Туля, мы должны были пожениться!
Туля (продолжает не слыша Бориса): ...Ты должен доделать свой первый фильм. Лучше провал, чем навсегда остаться режиссером одного фильма. Боря! Осталось немного работы, деньги есть, а ты валяешься тут и плачешь, что не гений! (смягчившись, с интонацией врача, говорящего с больным). Это нормальное у тебя состояние. Сомнения. Недовольство собой. Нормальный человек не может быть доволен собой. И это твой мотор. Просто надо работать, работать... (начинает усиленно тереть стол спиной к Борису)
Борис: Для счастия грядущих поколений... Ну а ты сама? Я знаю тебя больше 10-ти лет. Что у тебя за это время изменилось? Ну, сменила пару мужикоа, вышла удачно замуж, родила ребенка, реализовала свою физиологию, так сказать, выучила испанский... Переехала в Нью-Йорк, муж у тебя бабло зарабытывает, ты молодец, отлично организовала свою жизнь, все правильно сделала. Ну, пожертвовала, правда, любовью... Но чем-то же надо. А что еще, что? Что ты создала? Ты даже внешне совсем не изменилась (подходит к Туле сзади, хочет дотронуться до ее волос, но бысто убирает руку)
Туля: Жизнь покажет, любовь это или нет. Не тебе судить. Что такое любовь, по-твоему? С выпученными глазами висеть друг у друга не шее? Нет, не то... Я вижу иногда пары, у которых любовь, это всегда пожилые люди, которые давно вместе. Никогда – молодые. Им тело мешает любить... А про работу... Как я могу писать после всего того, что я прочитала, после Платонова? Начинаю писать, и мне сразу хочется высказаться обо всем. И получается полный бред. И вот пытаюсь выбрать какую-то одну тему и исследовать ее. А какую? Как выбрать? Мне так много что интересно...
Борис: Да ничерта тебе не интересно на самом деле!
Туля: Ну и мудило же ты! Маленький злобный человечешко, мизантроп!
Борис: Да, да! Наконец заговорила! (ухмыляясь, игриво) У меня, естественно, сразу встал.
Туля: Слушай, прекрати, а? Ты все только пугаешь... А вообще, ты прав. Мне ничего не интересно по большому счету.. И как я завидую тебе, если бы ты знал! Ты точно знаешь, чего хочешь, ты хочешь снимать кино. Ты все про него знаешь, это твоя страсть, это твоя энциклопедия. Это такое счатье, быть одержимым, просыпаться и засыпать не просто так!
Борис (тоскливо, почти плача): Ниночка, опять вы о своем!
Туля: Да задолбал ты уже со своим Чеховым! А кому хорошо? У меня каждый день – день сурка, я знаю точно, что буду делать во столько-то и во столько-то. На работе - имитирую работу. Дома – имитирую хорошую жену и мать... У тебя хотя бы есть смелость бухать. А я и этого не могу, воспитание не позволяет. Все, что я могу – это имитировать.... Дай мне глотнуть! Да не бойся ты, не отниму я твою бутылку. Пей, сколько влезет. Я тебе и слова не скажу. Потому что понимаю, почему ты пьешь. Понимаю, как тебе больно. Мне тоже больно. Но ты сильней меня и лучше, ты совсем другого масштаба личность, поэтому ты чувствуешь в сто раз острей меня. Мне даже страшно представить, в какой черной дыре ты находишься, куда тебя засасывает... Но ты же живешь! Живешь. А у меня – биологическое существование живого организма. (нюхает горлышко бутылки, морщится, отставляет) Фу! Какая мерзость. На, забирай свою подружку! Я раньше всегда чувствовала себя счастливой. На физиологическом уровне, понимаешь? Даже когда мой папа умирал, даже когда у нас не было денег. Я все думала, какая же я счастливая, как много у меня есть. Я обожала с кофе в бумажном стаканчике сесть на лавочке на патриарших, и смотреть на людей. Мне никогда не бывало скучно с собой. Одна дома, с книжкой, в ванной, потом скраб для тела и педикюр, музыка и я, совершенно голая... А теперь мне все время как-то... тоскливо. Открываю утром глаза, и сразу накатывает, помню, что что-то плохое случилось, а что именно – вспомнить не могу...
Борис: До сорока лет времени почти не осталось... Вряд-ли я проскочу (ухмыляется). Помню, в 13 лет ехал в поезде с дедушкой, и вдруг понял, что я - ничтожество, что ничего значительного в своей жизни не создам... Мне казалось, что все смотрят на меня, и сейчас догадаются... Я тогда плакал и не мог остановиться. Мне было так стыдно перед окружающими за свою бездарность!
Туля (помолчав): Слушай, а пойдем погуляем, а? Как раньше, по Китай-городу? Помнишь, мы ночью наткнулись на полуразвалившееся здание, и на нем была ржавая табличка «Международный институт мозга». И ты начал меня тогда пугать, что ты - маньяк и насильник. (радостно смеется) Так жутко было, ой!
Борис медленно встает, достает из-под кровати пластиковый пакет, из него - пачку таблеток, начинает выдавливать их к себе на ладонь.
Туля: Что это?
Борис: Это кровь моя брызжет и заново мир украшает...
Туля: Что за таблетки, я спрашиваю?
Борис: Из Израиля. Запрещены во всех других странах. Можно принимать не больше двух, а я глотаю по 10 и меня не берет (запрокидывает голову, закидывает в род таблетки, запивает водкой)
Туля: Ты что, совсем уже?! Дай мне сюда эти пачки, я должна запомнить сколько ты чего выпил, когда в скорой спрашивать будут...
Борис громко включает музыку Д. Боуи, картинно падает на колени.
Борис (громко): Сегодня! Сегодня, Господи! Неужели конец? Не было ничего, приснилась мне жизнь, Господи! Перегнул я палку... Но если до сегодняшнего дня ты терпел такое ничтожество, как я, то может, дашь мне пожить еще денек? Просто пожить, Господи! И даже жениться... Родить детей... Любить кого-то... Просто любить! Господи, дай мне знак, самый маленький знак, что ты меня слышишь!
Раздается звонок сотового телефона Тули. Она берет трубку:
Туля: Да... Привет! Нет, нет, я просто поперхнулась. Ага. Я скоро уже буду. Только встречусь еще с Ольгой, я обещала... Ага. И пачку молока козьего купи для ребенка, только пастеризованного, смотри, не стерилизованного, в нем нет ничего полезного. Пастеризованного, это очень важно. Ну все, до скорого, целую!