Главная

Волошинский конкурс: Ананьева Елена (Германия) «Скульптор Борис Эдуардс, или Одессит под мальтийской звездой»

Аватар пользователя premiera

Букинистический магазин в Лондоне. Входит мужчина средних лет в плаще, вязанном меланжево-зеленом шарфе, обматанном вокруг тонкой шеи. В руках кожаный дипломат и мобильный телефон. Периодически переговаривается. Мобильник кажется накаляется.
Букинист стоит по другую сторону прилавка и разбирает вновь поступившие рукописи.
За окном пейзаж с видом на Биг-Бен. Площадка разделена на сегменты, как песочные часы, где протекает время двух столетий.
Коллекционер Вадим Трабах.
Могу поинтересоваться, что у вас есть примечательного в последних поступлениях?
Букинист. Вас интересует что-то конкретное или так, в общем. Могу предложить списки новых поступлений. Здесь тысячи наименований. Да, вы не спешите. Если хотите что-то найти, обязательно найдете. Только не спешите!
( Букинист предлагает обосноваться за столом в зале для посетителей.)
Вадим Трабах. Знаете, мне нужно поискать среди дневников и рукописей русских эмигрантов начала прошлого века. Причем я очень стеснен во времени. Окажите любезность и любой труд будет вознагражден... ( Коллекционер делает характерный жест, считая купюры.) Часы бьют 16.00.
Букинист. Вы немного поздно пришли. Лучше с утра, но располагайтесь спокойно. У вас есть на примете особая личность или период?
Вадим Трабах. Да-да, поступили сведения, что в букинистической лавке Лондона всплыли дневники одесского скульптора Бориса Эдуардса. Ваша – наиболее известная в округе и ценится своими фондами. Слышали о таком скульпторе?
Букинист. Нет, нет, молодой человек. Передо мной проходят тысячи имен в день, если и слышал или лучше сказать, видел, то забыл.
Вадим Трабах. А жаль. Такой мастер. Такой скульптор ( внимательно посмотрел поверх очков на букиниста)... легендарная личность. Его памятники Екатерине, Суворову, Гоголю... Он выехал из Одессы в последним пароходом Белой гвардии в 19 году. Долгие годы его судьба была неизвестна... А впрочем, за работу. ( Он расположился в уютном зале с компьютерами на столах и стеллажами, наполненными уникальностями. Звонок на мобильный телефон прервал.
Вадим Трабах.( Переменился в лице. Слушает напряженно.)
Нет, нет. Я об этом не знаю. Нет, это не проверенные сведения.
А как можно проверить то, что было в конце позапрошлого века...
В этом нет и не может быть своей и чужой дороги. О чем вы говорите?!
(Трубка накаленно взрывалась угрозами в необходимости отставить поиски рукописи.
С утра следующего и других последующих дней Вадим Трабах приходит к букинисту.
Вадим Трабах. Сколько уже пересмотрено источников, увы, пока ничего из того, что мне нужно не попадается.
Букинист. Мне это состояние знакомо. Нужно обладать огромным терпением. Не только нам это качество нужно, непременно... Помочь?
Вадим Трабах. На помощь не рассчитываю, иначе мог бы нанять кого то. Мне хочется самому докопаться. Это удивляет, что сведения о таком выдающемся скульпторе известны узкому кругу лиц. Недавно побывал в родном городе скульптора. В Одессе, знаете...
Букинист. Кто не знает этот белый город у Черного моря.
Это город – европейского уровня. Его архитектура...Незабываема! А сколько следов талантов оставлено в палитре имен!
Ищите, обязательно найдете то, что вам нужно. (Букинист усмехнулся с хитрецой, поднял указующий перст вверх, выдержал паузу и... засеменил в свое хранилище.)
Вадим Трабах. ( В одном из отсеков большого архива из недавних пополнений. Собралась публика из свободных посетителей, часто заходящих просто провести время в приятной обстановке, что не возбраняется при соблюдении правил безопасности.
Специальные службы проверяют людей, будто те попадают на взлетную площадку. Одна из гримас времени. Вадима заинтересовали найденные здесь стихи. Читает, обратясь к публике. С пафосом. В этот день проходит собрание Русского клуба в Лондоне.)
- Что за собрание русских в клубе без стихов?
„В моей крови живет декабрьская Лигейя/Чья в саркофаге спит декабрьская любовь,
А та соломинка, быть может, Саломея, /Убита ( Зазвонил мобильный телефон. В сердцах отключил его)... убита жалостью и не вернется вновь...»
Как возвышенно звучит! Как думаете, кому принадлежат эти строки? ( Молчание.)
Я бы тоже не вспомнил. Но они пера Осипа Мандельштама. Раритет!
А посвящены его возлюбленной Саломее Андрониковой. В историческом понимании умершей недавно. В 1982 году. Возможно появление документа здесь связано с Надеждой Мандельштам. Можно только предполагать.
От Саломеи, красавицы-поэтессы Серебряного века многие были без ума. Осип Эмильевич Мандельштам какие только определения ей ни находил!
Соломинка!Лигея! Великолепно! Целая Лига наций! Его соломинка, его любовь! Она оказалась безучастна. Хм-м-м!.. Что то разошелся сегодня. Меня все ведет подменить собой центр популяризации уникальных личностей...
Маленькая разминка произошла – пауза закончена. Продолжаем то, за чем пришли.
(Раскатисто рассмеялся и закрутил еще раз теплый шарф. Несколько раз приподнялся на цыпочках. Коллекционер углубился в списки документов этого раздела. В компьютере, просматривает сайты онлайн-антикварбук, в разделе имущество Саломеи Андронниковой).
Вадим Трабах. Снова попадаются документы, связанные с Саломеей. Это уже судьба. Чья только!( Обращается уже больше к себе, бормочет.) Чует мое сердце... все не случайно...не случайно!...Красавица Саломея Андроникова прожила красивую жизнь. Она подарила миру много удивительного. Ну, давай, давай!.. Что-то ожидается здесь?..
Снова звонок мобильного телефона. Доносится: «У нас есть все доказательства вашей причастности к ее смерти!» « Чьей? Бред! Ложь!» - вскричал. Вадим. Отключился.
... Так вот оно в чем дело! Вот, вот они... (еле сдерживается). Эти дневники, то что мне нужно. Вот они следы наших соотечественников! Эва, куда занесло их!
( Вадим оживленно, обращаясь к букинисту)
Я нашел то, что искал! Но и за мной теперь организована погоня. Преследуют, по пятам... Мне сказать здесь некому кроме вас, сэр. Обращаться в Скотланд Ярд не с чем. Угрозы и нелепые обвинения еще не происшествие. Но потом - поздно. Так что имейте в виду. Мне уже не один раз пришло предупреждение не приближаться к этим дневникам, которые кажется у меня в руках. Затронуты интересы наследников. Якобы... Так-так-так! Приятно чувствовать, что можно стать кому то поперек дороги. Ценят значит, если так беспокойны на другом конце этой беспроволочной связи. (И он вновь приподнялся несколько раз на цыпочках.)
Букинист. Что вас так заинтересовало, можно полюбопытствовать?
Вадим Трабах. Мне хочется у вас спросить. Помните ли как к вам попали эти тетради, исписанные по-русски, еще с «Ъ». Похоже, это те дневники скульптора, за которыми уже идет охота. Одна тысяча двести страниц! Сенсация!!!
Букинист. Где вы их обнаружили, в отсеке «Э».?
Вадим Трабах. Да, вот здесь две тетради , убористым почерком среди документов и биографии красавицы Серебряного века Саломеи Андрониковой. Вы помните как они попали к вам?
Букинист. Нет, нет, таких подробностей не помню. Видите, у меня одновременно сколько прижизненных изданий поэтов Серебряного века и помоложе – Блока, Белого, Гумилёва, Ахматовой, Мандельштама, Цветаевой, Волошина, Пастернака, Паустовского. ( Он стал перебирать любимые рукописи, стараясь ими заинтересовать потенциального покупателя. Смотрите, многие книги с автографами и дарственными надписями...) Между прочим вот фотография знаменитой встречи Констинтина Паустовского с Марлен Дитрих, когда известная звезда на сцене поцеловала писателю руку, так ее расстрогал его рассказ «Телеграмма».
Вадим Трабах. Да, превосходно. Но у меня конкретная цель. И вот кажется совпадает. Неужели нам одна из самых блистательных женщин прошлого, современница таких мировых величин, принесла еще и невероятную удачу. В 1982 году в Лондоне ушла из жизни Саломея Николаевна Андроникова-Гальперн. Ей было 94 года. Божественно красивая потомственная грузинская княжна Андроникашвили в начале ХХ века содержала в Париже и Лондоне модные литературно-художественные салоны. Дружила с Ахматовой, Мандельштамом, долгие годы материально поддерживала Марину Цветаеву. Её портреты - в музеях мира. Известно, что после смерти Саломеи издания из её личной библиотеки попали к антикварам. Некоторые всплыли здесь! О, это превосходно! ( Потирает с удовольствием руки). Смотрите эти рукописи! Дневники! Понятно, что их писал скульптор. С множеством заказов и трагической судьбой. Как он страдал вдали от родной Одессы!
Букинист ( рассматривая дневник).Кажется, мне это напоминает еще одну такую тетрадь. А ну-ка.... (задумчиво) Возможно как раз недостающие части совместятся.
Вадим Трабах. Было бы очень кстати. Вы себе не представляете, какую ценную услугу можете нам оказать.
Букинист (возвращаясь из другого хранилища) А что я говорил, молодой человек? Смотрите! А почерк один и тот же. Я не случайно держал этот дневник рядом, подозревая, что он из серии с продолжением. Хорошо, что вспомнил... Смотрите!
На титульной странице тетради написано «Мои воспоминания из пройденной 60-летней жизни». Как сказано! Эта рукопись N 416... ( В тетради на титульном листе появилось имя автора – Борис Эдуардс, а также упоминание о его деде – Josef Wiliam Edwards из Англии. Парусная регата под его предводительством причаливает к Одессе прошлого. Цитаты из дневника о тяжелой жизни и творчестве выдающегося скульптора в эмиграции периодически проецируются на экране. Виды Одессы, Мальты, Германии... Всполохи огней. Тревожные и призывные мелодии сменяют одна другую.)
Вадим Трабах. Следы личностей в истории! Сенсационные страницы прошлого! Теперь задача их не только сохранить, но и рассказать об этом!
Одесса –Франкфурт на Майне - Валетта