Главная

Завтра конец света

Аватар пользователя Леонид Кучеренко

ЛЕОНИД КУЧЕРЕНКО
ЗАВТРА – КОНЕЦ СВЕТА
Оптимистическая комедия в двух действиях

ДЕДУШКА, очень заслуженный человек мафусаилова возраста
ДОЧЬ, очень очаровательная дама бальзаковского возраста
ЗЯТЬ, очень достойный человек предпенсионного возраста
ВНУЧКА, очень воспитанная девушка мечтательного возраста
ДВА САНИТАРА
ГОЛОС ИЗ ТЕЛЕВИЗОРА
Комната обычной квартиры: обеденный стол, книжные полки, телевизор, в углу компьютерный столик с монитором. На стене отрывной календарь с надписью сверху «До конца света осталось … дней» с последним висящим листком со словом «Один».

Действие первое.

Звучит вступление и фрагмент песни «End of the world» группы «Aphrodite’s Child». Во время вступления песни в комнату входят ДЕДУШКА, ЗЯТЬ и ВНУЧКА и рассаживаются по местам, после окончания музыкального фрагмента ДЕДУШКА смотрит телевизор, в углу ЗЯТЬ шумно возится с каким-то металлическим предметом, явно мешая просмотру. В другом углу ВНУЧКА азартно играется с компьютером.

ДЕДУШКА: Интересно, хоть кто-то в ящике знает, чем в этом сериале все закончится – станет Глухарь таки да начальником райотдела или его все-таки замочат в «путин-кабинете»?
ЗЯТЬ: Мне бы Ваши заботы!
ДЕДУШКА (раздраженно): Ой, кто бы говорил? Шо ты там грюкаешь? Саркофаг себе готовишь? Или разбиваешь цепи, которые так и не успел потерять пролетариат как ты учишь в своих лекциях для неумных студентов? Я забываю все время, что ты уже давно другое читаешь согласно веяниям времени и указаниям нового руководства, хоть студенты вроде и не очень поумнели со времен рабфаков.
ЗЯТЬ: У меня мало времени, а я еще хочу доделать контейнер, пока не началось. И не себе, а потомкам для документов и фотографий.
ДЕДУШКА: Памятник нерукотворный себе лудишь и паяешь?
ЗЯТЬ: Да уж, не сижу, сложа руки перед Армагеддоном!
ДЕДУШКА: Друг Аркадий, не говори красиво! Лучше посиди и помолчи – может за умного сойдешь?
ЗЯТЬ: Я не Аркадий!
ДЕДУШКА: Я забыл, что Тургенев в кандидатский минимум не входит. Так что ты там мастеришь, Кулибин ты наш местечковый?
ЗЯТЬ: Кто бы говорил о местечке?
ДЕДУШКА: Все настоящие люди вышли из маленьких городов, сел или местечек. Из больших городов только маменькины сынки или «приженеры» вроде тебя. Первый раз вижу тебя мастерить что-то шаловливыми ручонками, а то мозоли ты явно заработал только от подростковых шалостей, ложки и пересчитывания купюр.
ЗЯТЬ: Своих, заметьте, своих!
ДЕДУШКА: Меня терзают смутные сомнения, что у тебя хоть что-то хоть когда то было свое.
ЗЯТЬ: Опять, Арнольд Келестинович?
ДЕДУШКА: Не опять, а по новой. И все-таки, хочется спросить, какие счастливчики или несчастливчики обнаружат твой контейнер? Кому будет такой замечательный нахис или лучше сказать цурес на ихний тухес?
ЗЯТЬ: Разумные существа с других планет или галактик, а может даже из далекого будущего. У меня сокурсник на Байконуре работал, навез оттуда много всяких космических неликвидов.
ДЕДУШКА (смеется): Неужто цельную ракету удалось скоммуниздить? (Смеется).
ЗЯТЬ: Зачем сразу ракету? Всякие детали по мелочи – это да, вот из них наш сосед-слесарюга с соседнего подъезда мне титановый корпус сварганил со всякими защитными наворотами, а внутри – еще один из вольфрама, выдержит температуру до 3300 градусов, хоть в пекло бросай.
ДЕДУШКА: Небось, все взятки с абитуриентов и студентов, «нажитые непосильным трудом» за нетрудовую деятельность, вбухал туда? (Смеется) До пекла ты вряд ли дотянешь, не велик грешник, а так, шушера болотная. Грешить тоже надо с умом и умением, а с тем и другим у тебя всегда напряженка наблюдалась даже невооруженным глазом.
ВНУЧКА: Корпус-то выдержит, а фотографии, пленки, диски?
ЗЯТЬ: Я их на поверхность металла нанес методом опыления – точно уцелеют.
ДЕДУШКА: И узрев твой мощный лоб шириной в пенис тушканчика сделают вывод, что ты – гигант мысли и император Планеты, а остальные еще смешнее? (Смеется) А заодно и догадаются, почему они Человечества так и не увидели живьем? (Делает гримасу).
ВНУЧКА: А интересно, как это все произойдет? Неужели мгновенно или мучиться будем как в ужастиках? И как мы узнаем, что уже началось?
ДЕДУШКА: Когда я еще был совсем маленьким и нецелованным никем, кроме как родной мамочкой, мы узнавали за все серьезное и важное исключительно из закрытых писем ЦК КПСС (Смеется).
ЗЯТЬ: А в наше – из передач «Голоса Америки».
ВНУЧКА: Папуля, а ты какие мои фотки туда положишь – в платье или в шортах? Мне больше идет светлое или джинсы. А в купальнике есть? Классно было бы! Хотя я в нем такая толстая, аж страшно!
ДЕДУШКА: Плюнь в глаза тем нахалам, которые тебе сказали такую неумную глупость? Мужчина не собака – на кость не бросится!
ЗЯТЬ: Какая свежая шутка! Небось, в подшивке «Красной звезды» нашли за 1927 год? (Смеется) Вы еще скажите: «Тощая корова – еще не газель» или еще что-нибудь такое же «новенькое».
ДЕДУШКА: Новых шуток и анекдотов нет с тех пор, как люди научились смеяться, а это было уже так давно, что даже старожилы не помнят, даже те, кто хоть что-то еще иногда помнят, просто перешивают старое на новый лад. Викуля, помни – шашлык без жирка не бывает, он в зубах застревает!
ВНУЧКА: Деда, женщина – не шашлык, нельзя так сравнивать, как будто я – мясо! (Притворно надувает губки).
ДЕДУШКА: Мои дальние родственники с Ближнего Востока арабы еще во времена Моисея и Мухаммеда говорили: «На свете есть только три наслаждения - есть мясо, ездить на мясе и втыкать мясо в мясо». А они на это всегда понимали, можешь мне поверить!
ЗЯТЬ: Арнольд Келестинович, прекратите свои казарменные шутки – здесь ребенок!
ДЕДУШКА: Не делайте из нее тепличный цветок, пусть девочка знает жизнь такой, какая она есть, а не так как в прежние времена – тычинки, пестики – и на этом занавес!
ДОЧЬ: Тут ты, папа, прав – когда я в роддоме с Викочкой лежала, одна молодая пациентка рассказывала всем, что у одной ее подруги была беременность на легких (Хихикает, потом резко серьезнеет). Папа, все-таки сдерживайся!
ДЕДУШКА: Запомни, внучка – мужчины любуются и восхищаются тощими, называют их стройными, а женятся в итоге на пухленьких! Иначе мы давно превратились бы в барельефы и статУи.
ЗЯТЬ: Откуда вы знаете вкусы существ, которые откроют контейнер?
ВНУЧКА (Кокетливо): Я думаю, что я понравлюсь любым мыслящим существам.
ДЕДУШКА: Красивей, чем моя внучка, никого, нигде и никогда нет, не было и не надо!
ВНУЧКА: Спасибо, дедулечка мой родной, только ты меня понимаешь по-настоящему.
ЗЯТЬ: А мы с мамой?
ДЕДУШКА: Внуков по-настоящему умеют чувствовать только бабушки и дедушки, потому как успели осознать ошибки и недочеты по воспитанию своих малолетних бандитов, пока те еще не успели стать большими бандюками, и теперь стараются, чтобы хоть из внуков что-то получилось путное в конце-то концов.
ЗЯТЬ: Еще один великий педагог типа «Железного Феликса» или Антона Макаренко.
ДЕДУШКА: (Смеется) Ты туда свои обе диссертации положишь? За Шамиля-британского шпиона и Шамиля-борца с царизмом? А роль жены в становлении твоей «всемирно-истерической миссии» тоже упомянешь, ведь ты без нее просто фуфель мороженый, ноль, причем даже таки без палочки, причем в самом прямом смысле? (Смеется)
ЗЯТЬ: Ноль, если его написать справа от любой цифры, удесятеряет ее.
ДЕДУШКА: А если слева? (Смеется). Да еще если к нему запятую приписать?
ЗЯТЬ: Тут не урок арифметики, не нам с Вами определять, кто чего стоит. Нас рассудит история!
ДЕДУШКА: История тебя оправдает? Не делай из себя Фиделя, чтоб серьезные люди не смеялись с такого дурака дурного, ведь кроме, как эта железяка, от тебя ничего не останется, ты всегда был около кого-нибудь или под кем-то. А я всегда делал свое, выстраданное и вымученное мозгами и руками, не стибренное с других, как ты и твои коллеги-историки вытворяют на каждом шагу!
ЗЯТЬ: Не трогайте историю, это Королева Наук!
ДЕДУШКА: Голая королева?
ЗЯТЬ: Зато правдивая!
ДЕДУШКА: Правдивая история? Не делай мне смешно перед Концом Света, я эту Королеву собственными руками сотворял и всю дорогу правил, как требовал текущий момент, мудрое руководство и внутреннее чувство прекрасного и нужного, так что, давай уж я сам порешаю, ли правдивая она, ли так себе!
ЗЯТЬ: Я истории отдал бОльшую часть жизни
ДЕДУШКА: Лучше бы отдал лучшую, если бы ты ее имел? Ты всегда был хитромудрым шмуклером и старался погнаться за лучшим, потому и не имел ничего, кроме очередных проблем на свою бестолковку.
ЗЯТЬ: Да что с Вами говорить – бесполезно.
ДЕДУШКА: Да уж, насчет бесполезно поговорить – тут тебя не перебьешь, тут ты всегда на коне, как Буденный. Служба у тебя такая, холуйская! Всегда знал, как спину гнуть, кому кланяться и к кому как повернуться.
ЗЯТЬ: Вы не в хедере.
ДЕДУШКА: Что ты знаешь за хедер? Ты там был, ты его видел? Так зачем попусту балабонить, как колокольчик мусорщика когда еще не было мусоропроводов? Ты бы знал тех учителей с того хедера, они бы тебе нашли куда мозги вправить, если бы нашли что и куда. Один Шломо чего стоил, вот уж был голова, не твоей чета, очень многому научил меня! Я его уроки до сих пор вспоминаю, когда проблемы возникают. Его бы сейчас Президентом поставить – все были бы довольные и при деле. А до того хедера тебя бы даже на порог не пустили бы – это тебе не вечерний Университет марксизма-ленинизма!
ЗЯТЬ: Лучше бы он Вас научил грамотно говорить, а то заслуженный человек, орденоносец, а послушать – так уши вянут и опадают листьями на ветру!
ДЕДУШКА: Лазарь – так тот вообще писать не умел – по три ошибки в каждом слове делал. А как говорил, а сколько сделал! Без него до сих пор не было бы Метрополитена в Москве! А так он стоит и работает, хоть мало кто уже помнит, кто его прокопал и разукрасил.
ЗЯТЬ: Вам бы только тупые насмешки, «рыцарь плаща и кинжала»!
ДЕДУШКА: Да уж приходилось и кастетом и маузером и теплым словом, да где и кем бы ты был без меня, продажный щелкопер? Сколько раз менял свое многоточие зрения, популизатор?
ЗЯТЬ: Я всегда следовал Генеральной линии Партии.
ДЕДУШКА: А мы эту линию рисовали без ватманов, кульманов и рейсфедеров.
ЗЯТЬ: Вот и дорисовавались до ручки – ни вождей, ни экономики, ни власти, ни твердой руки.
ДЕДУШКА: А ты что, все эти годы с понтом курил за углом? Много сейчас таких больно умных «обличителей» нарисовалось, что еще виноватей за тех вождей были. Вот такие, как ты, все вокруг строили и обустраивали, да так грамотно строили, что потом перестраивать пришлось под чутким руководством Великого и Мудрого Помощника Комбайнера.
ЗЯТЬ: Разрушать построенный другими Дом много ума не надо. Построить на его месте новый – сложнее, но тоже решаемо методом имени Кнута и Пряника, как Ваш любимый Лазарь метро строил на костях раскулаченных крестьян. А вот поддерживать техническое состояние этого дома, ремонтировать и реконструировать его – это уже задача другого масштаба и другого уровня. Тут уже мало луженой глотки и маузера.
ДЕДУШКА: Копаться и ковыряться – это пусть такие, как ты, усидчивые и скрупулезные делают. Да ведь все твои диссертации и монографии чугунной задницей высижены, вот так муравьишки свои жилища строят – долго и нудно.
ВНУЧКА: А они их задницей строят?
ЗЯТЬ: Помните, как Давыдов у Шолохова говорил: «Ты бы лучше партийную работу вел, а расстреливать – это просто».
ДЕДУШКА: Просто? А ты пробовал? Ты видел, как на твоих глазах герой и смельчак в слизь превращается, в грунт, в холодец, когда на него в прицел смотришь, на мушку берешь или только ствол на него начинаешь направлять? «Железные наркомы», «пламенные революционеры», «рыцари без страха и упрека» – все одинаковы, когда смерть видят. Это только в кино плюют в лицо палачам, лично я с таким плевальщиком один раз столкнулся, и то в детстве босоногом.
ЗЯТЬ: Большое дело – убить! Не думаю, что это так уж сложно.
ДЕДУШКА: Легко себя убить, а вот другого – это еще надо посмотреть, особенно когда по-первости. Это потом привыкаешь, со временем, когда руку набьешь. Слабые убивают себя, сильные – врагов.
ЗЯТЬ: А Вы попробуйте ежедневно поддерживать разваливающийся на глазах Дом, чтобы не слишком разваливался?
ДЕДУШКА: Это ты своими дебелыми ручонками что-то где-то поддерживал? Ой, разве что языком (Смеется).
ЗЯТЬ: Человека можно запугать и заставить что-то сделать, но невозможно это делать долго, постоянно и практически бесплатно. И чтобы при этом он был счастлив, ведь другой жизни он никогда не знал и представить себе не мог. А несчастных мы к вам направляли для переубеждения или перемножения на ноль.
ДЕДУШКА: Вот тут ты, как ни странно, прав – теми, кто не любил Софью Власьевну, занималась наша Контора. А теми, кто ее таки любил – наши глазастые и рукастые «соседушки» из ОБХСС.
ЗЯТЬ: Вот именно.
ДЕДУШКА: Так что Мы – это голова, а Вы – руки, «два берега у одной реки». Руки и без головы что-то делать могут, а вот голова без рук может только показывать. Это Мы совместно со с вами и вырастили два-три поколения всегда благодарной и всегда покорной рабочей скотинки. Так что не надо «ля-ля».
ВНУЧКА (Отвлекаясь от монитора): Папа, дедушка, опять у вас бои без правил? Неужели нельзя хоть сейчас успокоиться? Улыбнитесь, подумайте о Вечном! (Опять склоняется над клавиатурой и продолжает быстро щелкать клавишами.)
ДЕДУШКА: Викулька, не гони волну, не спеши, как лысый в парикмахерскую – все равно со всеми друзьями подосвиданькаться не успеешь – у тебя их в контакте навалом – даже больше, чем народу в том далеком Катманду.
ЗЯТЬ: Могли бы хотя бы сегодня при ребенке не выражаться.
ДЕДУШКА: Это город такой, колхоз ты отстающий, какая же ты серость, восемь букв. Викулечка, лучше возьми у меня шоколадку, я открыл «стратегический запас Державы». Она очень вкусная.
ВНУЧКА: Держава?
ДЕДУШКА: Нет, шоколадка. Держава – могучая и непобедимая, но не очень вкусная.
ЗЯТЬ: Да уж, у вас у всех всегда были запасы «на черный день», как будто когда-то бывали светлые.
ДЕДУШКА: Потому и выжил, что сам жил и другим жить давал. Без моих запасов ты бы до сих пор ходил бы в кандидатах в доктора.
ЗЯТЬ: Я свою диссертацию собственной головой написал и сам защитил без посторонней помощи.
ДЕДУШКА: Может и написал бы – дурное дело не хитрое, если есть ножницы и клей, а вот если бы я председателю твоего несчастного ВАКа не подарил золотой бюстик Геринга, так бы и остался бы ты в вечных кандидатах.
ЗЯТЬ: Какой бюстик? Какого Геринга?
ДЕДУШКА: Какого же еще? Германа Геринга, летчика и собирателя всяких редкостей, в сорок пятом его добра на всех хватило, у кого в голове порядок был. Я ее из его именья вывез . И много чего еще, что нам всем помогло, когда Лаврентия скинули, а меня к стенке поставить собирались. Я тогда еле выскочил, как таракан из-под тапочка.
ЗЯТЬ: Впервые слышу!
ДЕДУШКА: О Лаврентии? Не делай из себя самого умного, не знал бы о цацках-пецках – не заморочил бы Наташке голову. Предупреждал я ее, дурочку с переулочка, кто ты такой и чего ему от тебя надобно было, да разве эти дети когда-то нас слушают, когда играет гормон? Это ж горе, а не дети! У тебя все органы чувств работают так, как тебе выгодно
ВНУЧКА: (подходит к ДЕДУШКЕ, берет шоколадку, целует в обе щеки): Спасибо, любимый дедулечка, кто, кроме тебя, поймет одинокую мятущуюся девичью душу и подсластит горькую годину?
ЗЯТЬ: Твой дед переживет все катаклизмы, как Агасфер!
ДЕДУШКА: Вот тут ты обратно прав, как мое правое яйцо, может даже еще правее. Кто знает, как все обернется, повернется и вывернется? (Улыбается) В таких приключениях побывал, куда там тем «Парижским тайнам» с Жаном Марэ … Я ж непотопляемый, как «Кон-Тики», да и говнистый в меру, потому и на плаву всю жизнь и не потону никогда (Смеется). Вот, помню как-то случилось мне …
ЗЯТЬ: Вы как Швейк – на каждую ситуацию побасенку расскажете из личного опыта.
ВНУЧКА: Вредный папка, не мешай мне слушать любимого дедулечку, он всегда так интересно рассказывает (Садится на подлокотник кресла и обнимает ДЕДУШКУ).
ДЕДУШКА: Молодец, кушай шоколад, он вкусный и полезный.
ЗЯТЬ: Тезис о полезности или вредности чего бы то ни было сейчас актуален как никогда (Смеется.).
ДЕДУШКА: Никогда не надо опускаться ниже плинтуса и опускать руки, как у человекообразного шимпанзе с орангутангом.
ЗЯТЬ: Нам спустят трап? Пришлют вертолет? Кто? Твой боженька или вертолет с Лубянки?
ДЕДУШКА? Сиди на месте, дыши носом и долби свои железки, как не очень молодой дятел.
ВНУЧКА: Деда, а давай я тебя пощелкаю со всеми орденами? А папа фотку оцифрует и тоже положит в свой тайник для потомков? Мне Ксюха обещала сегодня классную кофточку подарить – все равно уже ей не понадобится, а я так хочу в ней запечатлеться на века. Она так идет к моим клипсам и помаде, что ты мне недавно подарил.
ЗЯТЬ: Балуете Вы ее.
ДЕДУШКА? Еще успеешь сфоткаться. У меня их не так уж и много, меньше, чем положено и чем обещали, да и отняли в свое время некоторые, да Бог с ними, я не за них служил. Кого же мне еще баловать, не Наташку же – е я уже достаточно побаловал.
ЗЯТЬ: За идею? За какую? Или, чтобы выжить?
ДЕДУШКА: Щенок, если бы я не выжил, ты бы сейчас в мусорниках ковырялся бы или на митинги ходил за палку колбасы и пачку чая от братьев-китайцев, как прочие твои коллеги-брехунцы с кафедры научного «коммунизьма».

Вбегает взволнованная ДОЧЬ, снимает пальто и садится за стол. ЗЯТЬ тихонечко бочком выходит из комнаты.

ДОЧЬ: Там на улицах такое творится! Полно пьяных и обкуренных, никакой милиции нет, бьют окна, витрины, машины, взрывают петарды – полная анархия! А флагов сколько разных! И коммунистические, и монархические, и нацистские, и непонятно вообще какие – я в половине не разобралась.
ДЕДУШКА: Я думаю, что и «Веселый Роджер» с черепом и костями там гордо реет, черной молнии подобный?
ДОЧКА: Точно, были и такие. А сколько портретов разных! Сталин, Ленин, Гитлер, Махно, Че Гевара, Мао, Петлюра …
ДЕДУШКА: А Патриса Лумумбу и Цеденбала не видела? (Смеется)
ДОЧКА: Какого-то чернокожего носят – то ли Лумумбу, то ли Чомбе, а Цеденбала я в лицо не знаю. Я его с Ким Ир Сеном путаю. Есть там какие-то татаро-монголы – Чингисхан или Салават Юлаев. В общем, я больше на улицу не выйду! Половина магазинов закрыта, в остальных раздают все даром или грабят.
ВНУЧКА: А зачем сейчас деньги? Что на них купишь?
ДЕДУШКА: Прямо как в Гражданскую и в конце СССР! Сейчас главная ценность – еда и выпивка, все хотят напоследок разговеться, независимо от пола, возраста и вероисповедания.
ВНУЧКА: И развлечься, тут такие прикольные новости пишут! Как будто обкурился весь народ.
ДОЧЬ: Хорошо, хоть зима на дворе, а то бы все голыми бегали.
ДЕДУШКА: А я бы полюбовался таким зрелищем. Всегда любил и ценил все прекрасное. Всех не надо, а на некоторых я бы посмотрел бы.
ЗЯТЬ: И доступное.
ДЕДУШКА: Запомни, сынок, не бывает недоступных женщин, бывают плохие мужчины, неумеющие грамотно и толково попросить, уговорить или потребовать! К каждой замочной скважине всегда можно подобрать соответствующий ключик. (Подмигивает)
ГОЛОС ИЗ ТЕЛЕВИЗОРА: Я хочу еще раз со всей ответственностью заявить: вина за все происходящее полностью лежит на предыдущей преступной власти. Именно она довела нас до окончательного политического и экономического коллапса, «деятельность» в кавычках, если не сказать «бездеятельность» этих авантюристов привела всю страну и наш город в состояние абсолютной неготовности к предстоящему Концу Света, который, несмотря ни на что, мы все встретим достойно и с чистой совестью. Но негодяи не смогут избегнуть заслуженной и справедливой кары. Только что завершила свою работу комиссия по расследованию их преступлений. Сегодня же результаты работы комиссии будут замурованы в жаростойкую капсулу и сохранены на Суд потомков. Пусть они узнают, что наказание в нашу эпоху было неотвратимо, сурово и справедливо.
ДЕДУШКА: Ты послушай этого побрехунчика! Можно подумать, во всем мире все иначе? Типичное «состояние нестояния»! Вот златоуст медоточивый! Его бы устами да не скажу что делать надо было бы.
ГОЛОС ИЗ ТЕЛЕВИЗОРА: Парализованы коммунальные службы, практически отсутствует надлежащая медицинская помощь, особенно социально незащищенным слоям населения, истощены запасы продовольствия. Именно на этих подонках и лежит вся полнота ответственности за происходящий беспредел.
ЗЯТЬ (Входя так же бочком в комнату): Если бы сохранили Союз – сейчас бы дружно боролись со злом и непременно победили бы.
ДЕДУШКА: Ты бы еще «битвы за урожай» вспомнил! Много тогда зерна выбивали в этих битвах? Из-за моря-океана возить приходилось. Эх, были бы у нас при Сталине компьютеры – всех бы вас записали и учли! Представляете себе – нажимаем кнопочки – и все про всех, включая помыслы. Вот бы вождь с Лаврентием порадовались бы … Хотя и сейчас многое там можно найти, знали бы вы все … Какой бы порядок в стране был бы! До сих пор под михалковский гимн маршировали бы! Или почти все.
ЗЯТЬ: Кроме врагов народа, папа! При вас их много было, больше, чем народа!
ДЕДУШКА: А ты думаешь, что их не было? Они и сейчас есть, как блох на своре сучек. Пока еще некоторые маскируются, но постепенно и по очереди проявляются. И не папа я тебе, еще такого сынка мне Бог не дал!
ЗЯТЬ: И что Вы с ними сделаете? Пригвоздите к позорному столбу? Заклеймите позором на всю Вселенную? (Смеется). А насчет сына – не слишком духаритесь. Очень большая очередь была на вашу великоразумную дочку?
ДЕДУШКА: Ты только посмотри на этого неблагодарного щенка! Найдем, кого заклеймить и чем пригвоздить. Недолго ждать осталось, пусть еще погуляют напоследок. Вот смотри, что по телевизору делается! Как меняются их речи, как друг друга поливают и пожирают, как перекрашиваются, как пьяные взбесившиеся хамелеоны. Борец за права животных расстреливает с пьяных глаз собак прямо на улицах, феминистки вместе с морально устойчивыми вообще голые и разукрашенные дружно повыскакивали на мороз, друзья ссорятся, враги мирятся, союзники грызутся, прибеднявшиеся становятся богатеями, а сколько бывших «героев» признается в раздутости своих подвигов! И о Космосе правду узнаем, и о войне, и о Целине. А ведь, казалось бы, при Горбатом все узнали, что было и чего не было! На улицах жгут костры из учебников истории и портретов бывших кумиров. Горячее время для наших ребят, хоть и зима! Теперь главное – зафиксировать все, пока не захлебнулись болтуны слюной праведного гнева!
ЗЯТЬ: И что дальше?
ДЕДУШКА: А вот это уже не твоего серого умишки дело! Ты железяку куй куевую, кузнечик!
ВНУЧКА: Папа, деда! Давайте остановитесь, брейк, не портите нам последний вечер! У нас ведь такая замечательная семья! Я вас всех обожаю: папулю, мамулю, дедулю. Вы у меня такие классные, такие прикольные, ни у кого таких нет! Давайте жить дружно! Папуля, дедуля – миритесь, пока не поздно!
ДЕДУШКА: У меня родилось конструктивное предложение: а не устроить ли нам напоследок легкий семейный кутеж в стиле «бардельеро»? Душа праздника просит!
ДОЧЬ: Папа, следи за текстом, в доме дети! Ты не в казарме!
ДЕДУШКА: Я всегда «фильтровал базар» и сейчас буду, не переживай.
ВНУЧКА: Ура! Будем гулять и веселиться!
ДОЧЬ: Кто бы спорил? Я всегда «за» правильные и своевременные вещи! Лучше плохо отдыхать, чем хорошо работать! Тем более, в такой день.

ДОЧЬ начинает собирать на стол. ВНУЧКА и ЗЯТЬ помогают. ДЕДУШКА открывает сейф и достает какую-то бутылку.

ЗЯТЬ: А это что?
ДЕДУШКА: Припас для такого случая. Вы такого еще не пили, серость! Давно берег, с войны еще.
ВНУЧКА: С Отечественной?
ДЕДУШКА: Ты не про все мои войны знаешь.
ВНУЧКА: Расскажешь?
ДЕДУШКА: Может быть, если как всегда зять не помешает.
ЗЯТЬ: Опять тайны Мадридского двора?
ДЕДУШКА: Лучше колбасу нарезай, а не вмешивайся в разговоры взрослых.
ЗЯТЬ: Это Викуля взрослая?
ДЕДУШКА: Да уж повзрослей тебя, умнее – точно, вся в меня, а не в тебя, я надеюсь.

Все рассаживаются за столом: ДЕДУШКА в центре, слева от него ВНУЧКА, напротив ДОЧЬ и ЗЯТЬ.

ДЕДУШКА: Ну что, вздрогнем по первой? (Открывает бутылку, наливает всем по чуть-чуть, в том числе и внучке). Дай Бог, чтобы не последняя!
ЗЯТЬ: Юмор приговоренного к смерти?
ДЕДУШКА: Всегда у человека есть шанец убить медведя. Пока не выбили табуретку с под ног – ты еще не висельник, а только кандидат.
ЗЯТЬ: В члены? (Смеется)
ДЕДУШКА: Это ты у нас «кандидат в члены», даже скорее «в запасе». Запасной член для потомков! (Смеется).
ДОЧЬ: Папа, ты же знаешь, Викуля не пьет, она хорошая порядочная девочка, не чета нынешним!
ДЕДУШКА: А ликер?
ЗЯТЬ: Девочке только сок! (Наливает)
ДЕДУШКА (Подчеркнуто подобострастно): Слушаюсь, товарищ Гениальный Секретарь!
ДОЧЬ: Ты еще сигарету ей предложи!

Дед достает из сейфа сигарную коробку, оттуда сигару, отрезает кончик, медленно и с удовольствием закуривает.

ДОЧЬ: Ты же говорил, что лет тридцать не куришь?
ДЕДУШКА: Если быть точным, то тридцать два, незачем уже здоровье беречь, повезет, так и с сигарой выживу.
ЗЯТЬ: Капитулянтская позиция, чистый оппортунизм.
ДЕДУШКА: Прямо как мой первый начальник в органах трындишь, чувствуется доктор околовсяческих наук. Это подарок волосатого Фиделя, личный. Он меня так и звал тогда «Команданте Арнольдо». Мне и до него в реквизициях доставались гаванские сигары и напитки настоящие, что вам и не снилось даже понюхать все, что я перепробовал. Жаль, что так и не научил вас всех культуре настоящего аристократического пития алкоголя. Особенно зятька-балаболку, а уже поздно …
ЗЯТЬ: Тоже мне, аристократ кожемякинский!
ДЕДУШКА: Ну что ж, помянем уходящую цивилизацию. Она была хоть и хреноватой, но другой нам не досталось. Может, не чокаясь?
ДОЧЬ: Викуля, о чем ты задумалась?
ВНУЧКА (С тоской): Неужели я так и умру девственницей?
ДОЧЬ: Не грусти, это не самая большая беда. Кто не пробовал – лучше не начинать.
ДЕДУШКА: А кто пробовал?
ДОЧЬ: Лучше продолжать.
ВНУЧКА: Тебе легко говорить, а я так и не узнала любви по-взрослому.
ДОЧЬ: В этом деле больше проблем, чем радостей, поверь, доченька! Это только в кино все красиво, а в жизни столько проблем, что лучше и не начинать.
ДЕДУШКА: Дурная голова всегда найдет всему оправдание – нехватка продуктов – чтобы не переедали и животы не наращивали, повышение цен на транспорт – чтобы гиподинамии не было и все были стройные как березки, то же самое и с табаком и алкоголем. В наше время этого не было – все жили одинаково, по крайней мере, на виду. Что надо – втихаря делали, а сейчас все выпячивают напоказ, ничего не боятся – ни Божьего суда, ни человеческого, даже гордятся, а зря …(Подмигивает внучке) Не бывает ни наказания без преступления, ни преступления без наказания.
ВНУЧКА: Да понимаю я все, не сегодняшняя (Подмигивает в ответ) Я в смысле, телевизор смотрю, газеты читаю, интернет.
ДЕДУШКА: Когда Маркс писал про опиум для народа, еще телевизоров не было, а то бы он о них написал. Эти ящики отупляют хуже советских лекторов-международников типа моего любимого зятька. Надо смотреть выборочно, лучше всего фильмы – их не обрабатывают для оглупления зрителей, как новости.
ДОЧКА: Ты бы, Викуля, поменьше этими гадостями интересовалась, ведь столько в жизни хорошего и прекрасного – искусство, природа, театр.
ДЕДУШКА: Если ты еще найдешь эту природу – загадили все, скоро зверям в зоопарке будет лучше житься, чем на воле. Я уже не хочу говорить за то искусство и театр.
ДОЧКА: Не надо все очернять, надо больше оптимизма.
ДЕДУШКА: Главное в нашем деле – этот самый «оптимизьм» (Интонацией Анатолия Папанова)
ЗЯТЬ: Логично (Залпом выпивает и закусывает куском сыра)
ДЕДУШКА: Жлоб остается жлобом, хоть его царю на голову посади, несмотря на все свои звания и регалии. Разве так пьют коньяк, особенно настоящий? Запомните все – такой напиток вообще не закусывают, надо соблюдать «правило трех «Эс» – «кофе», «сигара», «шоколад».
ВНУЧКА: А где же здесь три «Эс»?
ДЕДУШКА: Это по-французски, там все эти слова начинаются с той же буквы, что и слово «коньяк».
ЗЯТЬ: Вы ко всем своим достоинствам еще и французским владеете? Не только кости умеете ломать?
ДЕДУШКА: Одно другому не мешает – можно знать французский и кости ломать (Смеется с серьезными глазами). По-русски.
ВНУЧКА: Да ты у меня, деда, просто «универсальный солдат». Ван Дамм.
ДЕДУШКА: Ну, кому дам, кому и не дам. Тут главное – универсальность и многогранность знаний и умений. Я многими вещами владею, не только рукопашным боем, и везде был своим.
ЗЯТЬ: И среди покойников тоже своим будете (Смеется).
ДЕДУШКА: Мне там еще не место, да и не очень тянет, еще не вечер. Я не спешу.
ЗЯТЬ: Не вижу разницы между этим коньяком и «тремя звездочками».
ДЕДУШКА: Не всякий верблюд может найти в пустыне оазис, не всегда виновата пустыня, это напиток из царских подвалов.
ВНУЧКА: Ты что, деда, в революции участвовал?
ДЕДУШКА: В Октябрьской не успел по ряду причин, сама понимаешь. А вот в других в некоторых странах довелось. Кое-что и к моим рукам при этом прилипло, не только начальству. (Медленно со смаком выпивает рюмку, закрыв глаза). Коньяк залпом не пьют, это не самогон. Да тут и закуски нормальной нет – одни канапе. Терпеть ненавижу их.
ДОЧЬ: Чем тебе не нравится? Так сейчас давно уже везде угощают.
ДЕДУШКА: Содрали у европейцев эти микробутерброды на зубочистках, как будто потом есть, что из зубов выковыривать. Ими можно только занюхивать, а не закусывать. Я привык по-нашему – кусман сала или колбасы на куске черного хлеба, чтобы было чем зажевать. Закуски должно быть меньше, чем выпивки, но достаточно для получения пищевкусового удовольствия и гармони желудка и мозга.
ЗЯТЬ: Во завернул, прям, как монтер Мечников.
ДОЧЬ: Но это не эстетично и так простовато, мы же не плебс какой-нибудь, надо быть интеллигентней?
ДЕДУШКА: А кто вы? Графья? Подумаешь – профессура, не велики шишки! Мы пели в молодости втихаря: «Вышли мы все из народа, как нам вернуться в него?»
ЗЯТЬ: Наташа права – надо вести себя соответственно статусу.
ДЕДУШКА: Надо соответственно не статусу, а аппетиту и материальному положению. А статусу надо соответствовать в Президиуме или на параде, а не дома за столом. Тут все свои.
ВНУЧКА: Деда, ты начал что-то о себе рассказывать, а папулька, как всегда, перебил. Расскажи всем, если это интересно и можно.
ДЕДУШКА: Теперь все можно. Почти все. Разве я тебе когда-то морочил голову скукотищей?
ВНУЧКА: Никогда, только мало рассказывал (Обиженно)
ДЕДУШКА: Не всегда и не все возможно и нужно, «многие знания умножают скорбь».
ЗЯТЬ: Восемнадцатое мгновение весны?
ДЕДУШКА: Есть такая профессия. (Смеется)
ЗЯТЬ: Родину защищать?
ДЕДУШКА: Не защищать, а оберегать. Защищают армия и пограничники. Враг бывает двух видов – внешний и «унутренний», так вот мы боремся с «унутренним».
ВНУЧКА: Ты еще сказал тогда, что неизвестно, как все обернется и повернется. Ты о войне рассказывать будешь?
ДЕДУШКА: Нет, про более раньшее, про то, как я в Контору попал.
ДОЧЬ: Мне тоже интересно, ты никогда не распространялся, говорил только, что завербовали, но без подробностей.
ДЕДУШКА: Не «завербовали», а «предложили сотрудничать». «Вербуют» проклятые империалисты. Разве в других языках есть выражение «добровольно-принудительно»? (Смеется). Жил я тогда еще в Москве и захотел посмотреть парад физкультурников. Тогда это было, как позже международный кинофестиваль, а сейчас – концерты всяких новомодных звезд, и даже намного круче. Билетов не достал – тогда ведь телевидения и интернета не было, даже в кино билеты брались «с рук». Потыкался-помыкался возле касс и пошел обходить стадион по кругу. Подхожу к одному билетеру, показываю деньги и говорю, что хочу, мол, на физкультурниц в трусиках посмотреть. Подожди, отвечает, спрошу у старшого. Через минуту выходит такой щупленький и ведет за собой. Заводит в комнату, там стол и два стула, закрывает дверь и начинает спрашивать, кто меня сюда подослал. Оказывается, на этой трибуне Сталин сидит и все Политбюро, а я деньги предлагаю. Говорю, мол, пионер я, активист, советский человек, врагов раскулачивал в селе.
ДОЧЬ: Какое раскулачивание? Ты ведь тогда совсем маленьким был?
ДЕДУШКА: Пионером я был, боевым резервом Партии и Комсомола. Вот нас райком и подключил к комсомольскому десанту. Кожанки на мой рост не нашлось, пришлось в партикулярном ехать, но с огромным красным бантом на всю цыплячью грудь. Но об этом как-нибудь потом …
ВНУЧКА: Не представляю тебя пионером. Небось, красавчик был?
ДЕДУШКА: Какой там красавчик? Лопоухий местечковый мальчишка со шнобелем. Это потом я вытянулся в коломенскую версту.
ВНУЧКА: Да у тебя и сейчас седины немного, ты – мужчина хоть куда. Извини, рассказывай дальше, мне так интересно!
ДЕДУШКА: В общем, «колол» он меня, «колол», всю родню до седьмого колена перебрал, а потом вдруг взглянул прямо в нутро своими «рентгенами» и ласково так шепчет, что вроде понял он, что я никакой не враг Советскому народу, а хороший парень и патриот и могу спокойно идти домой. Я ночь не спал, ворочался и вспоминал весь разговор – вдруг не то ляпнул, придут и заберут в холодные края, а утром на улице остановили двое, посадили в «эмку» и повезли куда-то на Шаболовку. Там тогда хитрое ателье по пошиву одежды было не для слабонервных – открываешь дверь, а за ней человек с ружьем. Так я и стал чекистом. А вскоре меня похоронили.
ЗЯТЬ: В каком смысле? Вы зомби? (Настороженно)
ДЕДУШКА: Испугался, зайка моя? Нет, обыкновенно похоронили, с понтом после «несчастного случая», как положено в приличной еврейской семье: с раввином, кадишем, семидневным и тридцатидневным траурами – папа религиозным был, не то, что я, не позволил бы проигнорировать обряды. Я потом несколько раз на кладбище ходил к своей могиле, так там до сих пор и написано на иврите: «Ариэль 1917-1935».
ЗЯТЬ: Как «1917»? Так Вам девяносто пять, а не девяносто два?
ДЕДУШКА: Неужели я выгляжу аж на три года моложе? Мерси за комплиман (Смеется).
ДОЧЬ: Какой «Ариэль»? Ты же Арнольд! А как же свидетельство о рождении? Оно ведь один раз в жизни выдается?
ДЕДУШКА: А это уж кому как по должности положено. У меня разные имена были, да и отчество мне поменяли вместе с фамилией. Моего папу ведь Шмаей звали, а не Келестином. Не Шая, а Шмая, вы, небось, такое имя даже в анекдотах не слышали? Национальность менять не стал. Она у меня, как говорится, «налицо» (Смеется и показывает на лицо). Да и не особо она мне мешала. Мне ведь уезжать надо было и исчезнуть, а экзотические и запоминающиеся имя и отчество только повредили бы дальнейшей карьере. Хотя я их тогда просто перевел с идиша на немецкий и латынь. Получилось красиво и аристократично.
ДОЧЬ: О, сколько нам открытий чудных готовит просвещенья дух.
ДЕДУШКА: То ли еще будет?
ЗЯТЬ: А я думал, новости только по телеку бывают и в интернете.
ДЕДУШКА: Там не те новости, теперь кое-что рассказать могу, так что покайтесь, пока не поздно, дети мои. Если не боитесь (Смеется). Я уже свое отбоялся, теперь ваша очередь. Или с соседей начнем?
ДОЧЬ: Кстати о соседях. Представляешь, наша соседка-скромница из квартиры напротив, вышла на улицу в золотой цепуре и коньяк всем раздает. А ведь всю жизнь под нищую «косила», вечно матпомощи выклянчивала и по десять лет один плащик носила. А Гришка-мент от жены сегодня ушел.
ЗЯТЬ: К соседке?
ДОЧЬ: Ну, не к соседу же!
ДЕДУШКА: А что, недаром умные люди говорят, что старый друг лучше двух подруг (Смеется)
ДОЧЬ: У них, оказывается, давняя любовь, только скрывались от всех.
ЗЯТЬ: А может не стоит при ребенке? Просто ужасы какие-то рассказываешь!
ДЕДУШКА: Сегодня еще многое откроется, главное, отслеживать все. Кое-что я, правда, о вас, родненькие, и без признанки вашей знаю, да хотелось бы услышать лично и чистосердечно. Будем считать это сеансом групповой исповеди.
ВНУЧКА: Для кого фиксировать? Для инопланетян? Для архангелов?
ДЕДУШКА: Для кого надо, зови их как хочешь. (Наливает по второй). Давайте выпьем за воздаяние. Чтобы каждому по заслугам.
ЗЯТЬ (Заметно захмелев): Подаяние или покаяние?
ДЕДУШКА: Ну это кому что положено по должности и званию (Пристально приглядывается к ЗЯТЮ). Да ты, друг, смотрю, уже основательно нарезался. Неужто с одной рюмашки?
ЗЯТЬ: Какие вы все наивные и слепые дурачки? (По-дурацки хихикает) У меня всегда с собой НЗ (Показывает на свой живот).
ДЕДУШКА: Так вот почему он стал набрюшник носить? Держите меня сорок человек! А говорил – грыжа! В горсовете когда-то был один, в президиумах сидел, а рядом с собой пузырек ставил с надписью «Желудочное». Как-то сосед попробовал глоток, пока хитрец отвлекся. Оказалась, «конина». (Смеется).
ДОЧЬ: А я все никак не могла понять, как он напивается, не выходя из квартиры? Все тайники перерыла, а туда не полезла, не догадалась.
ДЕДУШКА: Нет у тебя, Наташка, опыта оперативной работы и обысков. Меня, честно говоря, это всегда мало волновало, считал, что пьянка – не самый страшный грех, особенно в нашей стране. Да шут с ним, все равно недолго ему осталось.
ЗЯТЬ: А тебе, старый клоун, думаешь – больше выпадет? Хочешь на тот свет по красной книжке пройти? Это тебе не спецмагазин и не торжественное заседание в Оперном!
ДЕДУШКА: Я тебе права «тыкать» мне не давал. Ты сам всю жизнь по льготному проскакивал за женой вслед, да и я немало помогал.

В углу начинает настойчиво «пикать» компьютер.

ВНУЧКА: Кто-то нам пишет по электронной почте.
ДЕДУШКА: Кого там черт несет? Давай я распечатаю. Ты ведь меня вроде учила? Вот и попрактикуюсь напоследок. Старый конь вроде борозды не портит?

ДЕДУШКА подходит к компьютеру, включает принтер, начинается печать.

ДЕДУШКА: Шрифт мелкий, забыл настроить, а очки в кабинете остались. Зрячие за столом есть? Почитайте, кто и что нам пишет с Большой Земли.

Подает листик сидящим за столом. ДОЧЬ надевает очки, смотрит на текст.

ДОЧЬ: Ничего себе – письмо от тети Лоры.
ЗЯТЬ: Да она же в компах разбирается, как вегетарианец в антрекотах, ей в обед сто лет (Опасливо оглядывается на ДЕДУШКУ).
ДОЧЬ: Она, оказывается, попросила написать внучку соседки – вы же понимаете, как сейчас работают телефоны. Странно, что интернет «пашет» как в мирное время. Интересно, что надо от нас этой голытьбе? Помните, как она у нас вечно деньги выклянчивала? Как будто у нас станок печатный.
ДЕДУШКА: Могла бы и помочь, ты никогда в жизни не голодала, разве только для того, чтобы талию уменьшить.
ДОЧЬ: Папа, не надо говорить о моей талии. Она у меня в норме. Весь мир не обогреешь, только сам замерзнешь, надо уметь выкарабкиваться самой и по одежке протягивать ножки.
ДЕДУШКА: А я ей потом помог «разрулить» ситуацию, и недорого это обошлось. Я вас и не нагружал тогда без нужды.
ЗЯТЬ: Наташа, не трогай мою тетю, она добрая и честная, не сравнить с тобой.
ДОЧЬ: Да уж, сама доброта во плоти. Когда надо было Викульку нянчить, а папа в командировки мотался то в Китай, то в Корею, так ее не допросишься, а как денег дать, так «Где моя большая ложка?».
ДЕДУШКА: Да уж, напрыгался я тогда от Мао к Ким Ир Сену и обратно, как вошь на гребешке, спасал Планету от войны. Ну, почитай, что там пишет Лорик? Она хорошая женщина, душевная, без плесени на душе.
ДОЧЬ: (Читает распечатку письма): «Здравствуйте, родные мои! Вот и заканчивается все, а я вспоминаю детство свое, как раскулачивали нас. Не рассказывала я раньше об этом никому – не хотела расстраивать вас, да и опасно это тогда было. Папа и мама мои до революции сначала совсем бедными были, у них один самовар был, так они в нем днем пельмени варили, а на ночь чай. Копили, недоедали, экономили и в результате магазин свой открыли «Колониальные товары».
ВНУЧКА: Это что такое?
ДЕДУШКА (Негромко, о чем-то задумавшись): Чай, кофе, шоколад, пряности.
ДОЧЬ (Продолжает чтение): «В восемнадцатом все забрали, а как НЭП объявили – не побоялся папа взять ссуду в банке, хоть и за семьдесят ему тогда было. Опять экономили, работали всей семьей без батраков – папа, мама и шесть дочек. Через три года был у нас уже двухэтажный дом с магазином на первом этаже. Зимой тридцатого стали у нас колхоз организовывать, а тех, кто чуть получше других жил, зажимать постепенно стали. Однажды из райцентра приехали комсомольцы в кожанках и красных косынках и пошли по дворам выселять тех, кто не пьянствовал, а работал без роздыху.». (Делает паузу в чтении, пьет сок).
ДЕДУШКА (Хриплым голосом ЗЯТЮ): Как то село называлось?
ЗЯТЬ (Шепотом): Черноуховка
ДОЧЬ (Продолжает читать): «Зашли толпой и стали все из комодов и сундуков на пол швырять. А мамка наша им говорит: «Не надо на пол бросать, грязно там. Я вам полотно постелю».
ВНУЧКА: У нее ведь уже забрали все, а она беспокоится, чтобы не испачкалось?
ДЕДУШКА: Потому что хозяева были, не то, что нынешние.
ДОЧЬ (Продолжает читать): «А потом выгнали нас всех на мороз и заставили всех на колени стать в снег. Так и стояли мы – папа, мама, шесть дочек. И никто к кулакам не подошел до самого заката».
ВНУЧКА: Какие же это кулаки? Батраков не держали, сами работали.
ЗЯТЬ: Не пьянствовали, не шлялись по гулькам, вот и стали врагами.
ДЕДУШКА: Вот ты как сейчас заговорил, когда твоей семьи коснулось? А на лекциях что говорил студентам о раскулачивании?
ЗЯТЬ: Лекция – одно, а люди – другое. Я боялся, что раскопают неправду в анкете и лишат всего, а то и совсем уничтожат, ночами снились чекисты в кожанках и с вопросом в глазах.
ДЕДУШКА: Да, спрашивать наши ребята всегда умели и умеют до сих пор, это уж точно. И ответы получать умели. Но ведь в итоге обошлось все для тебя? Не попал на лесоповал, выжил и даже неплохо выглядишь. Молчал ты об этом, а я особо и не ковырялся. Главное о тебе самом проверил то, что интересовало, а вот дедушку твоего просмотрел. Где же та Черноуховка, знакомое название, неужели …? (Задумался)
ЗЯТЬ: Ахунбабаевского района.
ВНУЧКА: Ну и название (Хихикает).
ДОЧЬ (Продолжает читать): «Переночевать все же позвал ближе к ночи председатель сельсовета, его семью во время первого советского голода двадцать первого года Иван Васильевич от голода спас – мешок муки подарил. Расстреляли его потом «за утрату классового чутья». Ночью преставился дед, там и похоронили его, на сельском кладбище. А мы утром уехали в другую область, где и стали жить. А теперь осталась я одна здесь, да ты, племянничек мой единственный. А в Черноуховке с тех пор так и не было ни кофе, ни шоколада, только иногда грузинский чай № 36 выбрасывали для передовиков производства. За все остальным в райцентр ездить приходилось, а то и в Москву аж до самой Перестройки, будь она неладна».
ВНУЧКА: И кому этот магазин мешал? И кому это выселение что дало?
ЗЯТЬ (Плача) Спи спокойно, Иван Васильевич! (Неумело крестится).
ДЕДУШКА (Побледнев, в сторону): Дядя Ваня-шоколадник (Неумело крестится) Упокой ваш и наш Бог его душу (Потупился).
ЗЯТЬ: И что же Вы получили тогда? Что Вам досталось?
ДЕДУШКА: Колхозу только дом и скотина, да и не сберегли толком, как всегда у нас. А мы, активисты, хватали, кому что под руку попало. Мне – патефон с пластинками и иголками, головка сахара, цибик чая и всякая мелочь вроде ложек и вилок с иностранными клеймами, что дотащить до машины смог. Ну, еще колечки всякие, сережки. До сих пор лежат в шкатулке. Показать?

ДОЧЬ хватается за уши, пытается спрятать свои серьги.

ДЕДУШКА: Не бойся, Наташка, не эти! Те в комоде лежат.
ДОЧЬ: Бирюзовые?
ДЕДУШКА: И они тоже.
ЗЯТЬ: Святому Петру покажете при входе! (Крестится)
ДЕДУШКА: Мне есть, что ему показать и в чем покаяться (Крестится, выпивает рюмку). Не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься! Я думаю, тебе тоже есть в чем исповедаться, еще расколешься сегодня, бухарик!
ЗЯТЬ: Смотрю, Вы креститься начали? Вроде негоже коммунисту, да и происхождение у Вас не очень христианское?
ДЕДУШКА: Сейчас многие обряды соблюдать стали – кто из моды, кто из понтов, а кто и для карьеры – что раньше мешало, сейчас помогает. Главное – научиться креститься и помнить про праздники, а я просто автоматически – надо уважать все религии, кто знает, какой Бог нас на небе встречать будет? Всегда надо в любом городе знать проходные дворы и дворовые туалеты – может пригодиться (Улыбается).
ЗЯТЬ: Вы не верите в искренность верующих?
ДЕДУШКА: Я не верю в массовое «обращение» неверующих в верующих, а особенно, когда это выставляется напоказ. Молитва должна быть тихой и благостной, это дело интимное, личное, внутреннее. А когда высокие крестятся кривыми пальцами, посматривая в сторону, как крестятся окружающие ….
ВНУЧКА: Страшная страна! Страшные люди! Неужели и это все было?
ДЕДУШКА: Других людей нам не дали, и других нас им не дали тоже. А бывало и пострашнее. Викулька, может, ты прошвырнешься по улице с подружками, развеешься? А то мы тебе столько всякого темного и грязного наговорили, а может еще наговорим …
ВНУЧКА: Дедулик, ты как всегда прав. Да и устала я от сенсаций по телеку, домашних не хочется. Мама, папа, разрешите мне с подружками попрощаться. Мы только по коктейличку выпьем, поболтаем и я сразу же домой.
ДОЧЬ: Только безалкогольному, пожалуйста!
ВНУЧКА: Обижаешь! Ты ж меня знаешь, мамочка!
ДОЧЬ: Знаю, что ты у нас самая умненькая и благоразумненькая, как Мальвина. Но как-то страшно сегодня.

ВНУЧКА целует всех, начиная с ДЕДУШКИ, тот незаметно от родителей кладет ей в карман несколько купюр. ВНУЧКА целует его еще раз, подмигивает.

ВНУЧКА: Всем пока! (Убегает).

ДЕДУШКА идет вслед за внучкой. За столом остаются растерянные ДОЧЬ и ЗЯТЬ. Звучит песня «Dziwny jest ten swiat» («Этот мир прекрасен») в исполнении Чеслава Немена.

Действие второе.

Звучит песня «What a wonderful world» («Мир прекрасен») в исполнении Луи Армстронга. За столом растерянные ДОЧЬ и ЗЯТЬ смотрят друг на друга.

ДЕДУШКА (Входя в комнату). А теперь рассказывайте все, как на духу. Пусть это будет не исповедь, а подведение итогов прожитого. Давайте без мансов и полную сознанку.
ДОЧЬ: А что нам рассказывать? У нас в семье все в порядке.
ЗЯТЬ: (Очень пьяным голосом): Особенно у тебя. Где это ты с утра пораньше шлялась? Опять внеочередное заседание Ученого Совета? Знаю я эти заседания. Те5м боле перед Армагеддоном.
ДОЧЬ: Да прошвырнулась по улице напоследок.
ЗЯТЬ: Улица, небось, в Кинешме или, как говорит твой папочка, в этой, как его, Катманде?
ДЕДУШКА: О как! Начинается следствие? А можно поучаствовать? У меня опыт допросов и «раскалывание» есть и в судах, и в трибуналах, и в очных ставках. Считайте себя сейчас в самом высшем суде, какой только бывает.
ЗЯТЬ: В Верховном суде? Или Страсбургском? (Смеется).
ДЕДУШКА: Высший суд – это суд своей совести. Любого судью можно подкупить, поверь, если не деньгами, так разжалобить или ударить по нервам. А вот себя не обманешь и не уговоришь. Сам себе – ты главный судья и палач.
ДОЧЬ: Что ты слушаешь этого алкоголика, папа? (Наливает и залпом выпивает очередную рюмку). Он еще в Советское время «синячил», а уж сейчас …
ЗЯТЬ: Лучше пить, чем путаться с кем попало.
ДОЧЬ: Это ты о чем? О ком?
ЗЯТЬ: Я о Валерке со Стомата, который сейчас зам. Зав. Каф. До пенсии дорабатывает. А раньше парторгом института был, а потом в райкоме партии работал. Да не вписался он в новую жизнь в последнее время, не поспевает за новыми веяниями и перевеяниями. Практически сошел с дистанции. Так ты у него была? Решила напоследок финальный аккорд сыграть? Или утреннюю гимнастику? «Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас»?
ДОЧЬ: Да уж лучше тебя немудрено делать что угодно…
ДЕДУШКА: А, так вы об этих, которые к нам иногда на праздники приходят? Их еще так смешно называют «Валерки»? Муж Валера, а жена Валерочка. А я ее Валерьянкой зову за блядские кошачьи глазки. Эх, мне бы лет тридцать скинуть, я б ее так … (Подмигивает)
ЗЯТЬ: Кто о чем, а голый о бане!

ДОЧЬ наливает рюмку, залпом выпивает, нюхает корочку хлеба и нагло смотрит на ЗЯТЯ.

ДОЧЬ: Да что ты, дурачок, понимаешь в голых, банях и саунах? Ты ведь в бане только мылся и то в незапамятные времена, когда газа в квартиру еще не провели … А в них много чего делать можно. Например, провести заседание кафедры (Делает неприличный жест) расширенное (Смеется, еще раз показывает) А можно и очень расширенное (Смеется еще громче, откидывая голову назад.) Да тебе не понять, бывшему научному коммунисту, ныне знатному «политолуху». Ты ведь только языком работать можешь, и то не так как должно и не там. Балаболка!
ДЕДУШКА (Мечтательно): Баня – дело нужное и хорошее, особенно если после нее в снег нырнуть или в прорубь «солдатиком».
ДОЧЬ: Папа, ты отстал от жизни, сейчас моются в ванне, а в сауну ходят совсем по другим поводам (Подмигивает и наливает себе).
ДЕДУШКА: Не считай меня таким уж отсталым, в наше время такое тоже было, и мы там тем же занимались, только называлось иначе – «охотничьи домики», «заимки», «спецсанатории». Помню анекдот: «У Армянского радио спрашивают: Есть ли в СССР публичные дома? Ответ: Нет, но есть дома отдыха» (Смеется)
ДОЧЬ: Как ты их запоминаешь? У меня анекдоты просто навылет проскакивают, как сквозняк. Только расскажут, как я забываю.
ЗЯТЬ: Ты вообще идеальный читатель и зритель – каждый раз кино заново смотришь и книгу читаешь как в первый раз, не надо увиливать от ответа. Где ты сегодня была и что делала?
ДОЧЬ: Тебе прямо сказать или уже сам догадался? Да, я была с ним. Раз папа говорит, что сейчас начался суд, так я чистосердечно во всем признаюсь. На что руку положить, за неимением библии и Конституции? (заглядывает под стол ЗЯТЯ). Тут явно положить не на что (Смеется).
ДЕДУШКА: Какой-то он слизкий, как жаба – ни поговорить, ни выпить, ни дела сделать самостоятельно – только по указке сверху. А я марионеток не люблю, даже исполнительных. Он и улыбался как дурачок и смеялся слишком много и слишком громко.
ЗЯТЬ: И после этого ты с ним это самое? Мы ведь с ним столько работали, он мне в глаза смотрел, я его человеком считал.
ДОЧЬ: Это с тобой у меня «это самое», а с ним у меня то, что надо!
ДЕДУШКА: Для тебя он и был человеком, а я всегда считал – кто много смеется или даже улыбается – либо дурак, либо закомплексованный. Смеяться и улыбаться в меру надо и вовремя. Так что я как-то не очень уверен, что он как мужик супер-пупер.
ДОЧЬ: Честно говоря, как мужик он не слишком хорош, не мачо, разве что по сравнению с этим (Кивает на ЗЯТЯ)
ДЕДУШКА: Правильно говорила моя покойная малограмотная, но очень грамотная мама: «К нашему берегу – то говно, то щепка». Прямо как про вашу семейку.
ЗЯТЬ: Нашу семейку!
ДЕДУШКА: Не примазывайся, ты у нас «примкнувший», и то благодаря доченьке моей. Я догадывался, что ты на стороне восполняешь нехватку витамина «Ё». Но допер, что ты не только с ним встречаешься – больно вид усталый, но довольный для одного мужика. Я не про сегодня, а вообще.
ДОЧЬ: Прав ты, папа! Не только с ним. И не только сегодня! Уже можно не скрывать. Хотя я думаю, что мой давно все знает!
ЗЯТЬ: Что я знаю? Что за наезд? Я ничего не знаю, я был в тебе так уверен …
ДЕДУШКА: Наблатыкался после ментовских сериалов? Чисто бандитский авторитет, ты еще скажи, что стрелку ему забить хочешь, стрелок ты наш, Робин Гуд недоношенный.
ЗЯТЬ: Опять оскорбляете? Сколько можно?
ДЕДУШКА: Сколько нужно, столько и можно.
ДОЧЬ: Я помню, как ты на нашу очередную годовщину свадьбы спьяну обнимал Валерку и говорил ему, что настолько уверен во мне, что готов руку отрубить себе, если я неверна (Смеется) А я сказала «Сеня, береги руку!», как в любимой комедии. Лучше бы другое отрубил себе – все равно толку нет ни для кого.
ЗЯТЬ: Насчет «ни для кого» ты не очень там. Те, кто понимает, меня ценили.
ДОЧЬ: Ты о своих студенточках сопливых? Да они, чтобы не вылететь из института, тебя не то что Казановой – половым атлантом назвали бы. (Смеется).
ДЕДУШКА: Ты дурака тут не строй из себя многоэтажного, или не знаешь, что она спала с Валеркой еще в те времена, когда он по партийной линии «пахал»? Об этом все знали, кроме тебя, а может, и ты знал, только «дурку гонял»?
ЗЯТЬ: Ничего я не знал, с чего вы взяли?
ДЕДУШКА: Ну, прямо Малый театр у микрофона! (Смеется)
ДОЧЬ: Да ты ведь меня тогда продал?
ЗЯТЬ: В каком смысле?
ДОЧЬ: В самом прямом, как конвертик с деньгами меня подсунул ему. Сделал вид, что нажрался и отрубился, а он и завалил меня прямо на кухне, пальто свое импортное подстелил под мою задницу. А за какие такие великие заслуги меня завкафедрой сделали так быстро? А откуда тогда у нас деньги стали появляться? Ты действительно поверил, что я их на лекарствах зарабатывала и на взятках? Не симулируй слабоумие – у тебя не всегда получается
ДЕДУШКА: Не скажи, слабоумие у него талантливо получается, как говорится, талант к идиотизму заложен с детства.
ДОЧЬ: В доме появляется аппаратура, мебель, мы едем на курорт за границу, а ты и не догадываешься ни о чем? Думаешь, по лотерее выиграла? (Смеется) Я тогда свою «лотерею» хорошо натруживала! Так сказать, совмещала приятное с полезным во благо ячейки общества и удовлетворение полового инстинкта.
ДЕДУШКА: Но это уже явно не от Валерки. У него только влияние кое-какое было, а с ден не очень-то много. На это у меня всегда нюх был. На иного посмотришь – вроде никакого шика внешне, а шарм чувствуется, кто понимает в этом толк.
ДОЧЬ: Знамо дело, он только карьере помогал, а деньги – это уже из других источников.
ЗЯТЬ: «Источников»? Во множественном числе? (В ужасе)
ДОЧЬ: За один раз столько не заработаешь, а жаль. Поработать пришлось на славу, можно было бы и к награде представить (Смеется)
ДЕДУШКА: Правительственной? (Смеется)
ЗЯТЬ: В каком смысле «поработать»?
ДОЧЬ: В прямом.
ЗЯТЬ: Так ты занималась сексом за деньги?
ДОЧЬ: Нет, за шалобаны. Там были серьезные люди с серьезными деньгами.
ДЕДУШКА: Что-то типа элитного борделя? Или индивидуальная трудовая деятельность?
ДОЧЬ: Помнишь, папа, я тебе показывала кино «Дневная красавица»?
ДЕДУШКА: Про тетку, которая в свободное время в борделе подрабатывала из спортивного интереса? Я смышленый дед, схватываю на лету, и долго это было?
ДОЧЬ: Не только из спортивного. Но давно. Только сегодня закончилось. Правда, в последние годы больше для собственного удовольствия – втянулась, дело любимое, освоенное, отработанное, сами понимаете, да и накопила уже достаточно, а потратить уже не успею, хоть лопну (Смеется)
ЗЯТЬ: Так это ты за этим делом ходила? А ради чего? Ведь деньги уже не нужны никому.
ДЕДУШКА: Это она по инерции, помни – транспорт сразу остановить нельзя, да и дело хорошее, это тебе не лекции читать недоумкам (Смеется)
ДОЧЬ: Можете это считать субботником по благоустройству души и тела в честь грядущего Армагеддона (Смеется). И дабы не отвыкнуть напоследок. А вдруг он не состоится? Кто его знает?
ДЕДУШКА: Так вроде не девочка уже, неужто и на тебя находились клиенты?
ДОЧЬ: Папа, зачем ты так? На всякий товар есть свой купец. А я еще хоть куда! Причем и в прямом смысле тоже (Смеется, встает, проводит руками по телу от груди до колен, кокетливо оборачивается вокруг оси) Настоящие мужчины любят настоящих женщин, а не сопливок длинноногих, я им сто очков вперед дам. И в зад тоже (Смеется почти истерически). Я им показывала небо в алмазах. Да и люблю я это дело, черт возьми, это не дома по четвергам после ужина. И то не каждый четверг. Хотя есть заведения и с молодым персоналом. Например, «Жасмин» со студенточками и школьницами. Рассказывали мне о нем. Приглашали бандершей или хотя бы консультантом, да я решила не менять коней на переправе. А на два фронта не поспевала бы.
ДЕДУШКА: Все-таки красавица ты, вся в маму! Да и мои гены чувствуются. Я таким орлом был в молодости … А как ты туда попала? По своей воле или поймали на чем-нибудь?
ДОЧЬ: И то и другое. Подсунули хорошего мужика как бы случайно, засняли, предъявили. Испугать хотели, а мне и не очень страшно. Получать деньги за любимое занятие – мечта каждого. Так сказать, гармония (Смеется)
ЗЯТЬ: Так это что, сексуальное рабство? Тебя принуждали? Шантажировали?
ДОЧЬ: Это не рабство, скорее арабство (Заливается истерическим смехом) Помнишь, папа, ты сегодня что-то говорил об арабах, что они, мол, много понимают в женщинах? Так ты прав, толк они знают, это точно. Это мои любимые клиенты.
ЗЯТЬ: Какая разница, с кем заниматься этой гадостью?
ДОЧЬ: Это с тобой – гадость, а с ними – радость, есть разница.
ДЕДУШКА: Тут ты права – разница всегда есть. Разница в занятии и в оплате (Смеется) Кто выпиливает, кто попиливает. А утром был бенефис?
ДОЧЬ: Это была скорее прощальная гастроль артистки, и тут я превзошла себя, уверяю вас. У партнеров даже не осталось сил на финальные аплодисменты. Руки и те упали! Жаль, что видеозаписей не делали, чтобы потом в мужнин контейнер спрятать для потомков! Это был бы блокбастер!
ЗЯТЬ (Обхватив голову руками и постепенно повышая голос до истерики): Что же это творится? Где я живу? С кем я живу? Ради чего я живу? (Встает и оглядывается) Вы люди или животные? Нет, вы не люди? Какие-то свиные рыла?
ДЕДУШКА: Новый Городничий? А сам-то каков? Расскажи о себе правду, как ты завкафом стал? Надеюсь не таким же образом, как жена? Как свалил Субботина, колись? Это ведь ты, больше вроде некому, я просчитывал все варианты. Сема крепко сидел, тесть у него в городском управлении милиции на хорошей должности был, да и сам он спецом был настоящим. Его так резко сдвинули в сторону, кто рокировку организовал, неужто ты, светильник разума?
ЗЯТЬ (Наливает стакан, залпом выпивает): Да я, представьте себе, папулечка, и без ваших подсказок и протекций, своими скромными мозгами.
ДЕДУШКА: Насколько мне известно, у него была какая-то странная история с алкоголем? Но он же вроде никогда не бухал, вел скромный образ жизни праведного коммуниста, почти аскета, не шиковал, чутко следовал Генеральной линии Партии. Даже прозвище у него было «Шаббатин» за активность на субботниках и осторожность до смешного, лишнего слова на собраниях не позволял себе, лишнего косого взгляда, а тут вдруг – пьянка? Причем, дело не в грехе, а в том, что не надо попадаться. Неужели ты организовал?
ЗЯТЬ (Хмельным голосом): А помните, когда это было? Только указ Меченого вышел об алкоголе, еще народ не въехал в суть, все еще наощупь, наугад, никаких подробных инструкций не дали, чувствуешь себя как минер – без права на ошибку, у нас был скромный междусобойчик на квартире его зама. Я «накачал» его до нужной кондиции, добавил в водку кое-что, необходимое для повышения усвояемости организмом сивушных масел и достаточное для наказуемости, договорился со знакомым таксистом, поджидавшим за углом, тот его и отвез прямо … в вытрезвитель. Сразу шум, письмо на работу в партком и копия в горком. Вот и попал он под гильотину борьбы за трезвость. Сверху ведь шла разнарядка на чистку рядов.
ДОЧЬ (Удивленно): Так ты у меня, милый, на что-то тоже способен был? Я тебя явно недооценивала. Комбинация не бог весть какая, но результат принесла. Мы с тобой карьеру делали одновременно, но разными способами и разными частями тела (Смеется)
ДЕДУШКА: Таксист так и не проболтался? Классный у тебя подельник был, не продался, чем купил его, голь перекатная, гигант мысли?
ЗЯТЬ: Было у меня кое-что на него, вот и молчал тот в тряпочку. Так я и стал завом. Пришлось еще кое-кого подмазать наверху, за меня и замолвили словечко на нужном уровне.
ДЕДУШКА: Тогда и у его тестя проблемы нарисовались, тоже твоя работа? Неужели и туда ручонки шаловливые дотянулись? Хотя, сомневаюсь я однако, скорее всего «новая метла» «выкинштейн» ему устроила вместе с прочим ставшим ненужным кое-кому «мотлохом», хотя история с зятем тоже могла поднасрать. Тут уж, как говорится, «семь бед – один комбед». Тогда начали чистить и органы тоже. Так что тебе и тут повезло. Ты прямо в памперсах родился!
ЗЯТЬ: Везет сильным.
ДЕДУШКА: У нас в семье появился силач Бамбула, русский богатырь Григорий Новак Второй? (Смеется)
ДОЧЬ: Чего только не узнаешь в такие моменты. Правильно Жванецкий говорил: «Большая беда нужна». На тебя ведь и Столярович из обкома косо смотрел, а его тоже ты свалил с ног? Уж у того все чисто было в биографии до седьмого колена? А убрали – аж дым пошел.
ДЕДУШКА: А вот тут я немного в курсе, даже не знаю, откуда донос пришел в Контору. Не все так и чисто у него оказалось, что-то с родственниками за границей и моральным обликом. Кроме того, выяснилось, что не очень-то он и белорус, даже вроде и совсем наоборот (Смеется). Неоднозначная фамилия оказалась, как показало вскрытие имеющихся недостатков.
ЗЯТЬ: Но Вам же пятая графа не мешала?
ДЕДУШКА: Бывало, что мешала, бывало, что помогала, я в других кругах вертелся, там на это не так смотрели, тем боле с моим опытом и стажем.
ДОЧЬ: Да хоть у кого-то в этом мире есть эта самая мораль? Кого ни копнешь – все в грязи! От вождей до мелких сошек.
ДЕДУШКА: Запомни, маленькая – абсолютно чистых не бывает – есть еще не выявленные! Любого копни – задохнешься от смрада, ведь живые люди все. Помнишь, как бородатый основоположник говорил: «Ничто человеческое мне не чуждо»?
ДОЧЬ: А ты тогда еще в Конторе служил? И до сих пор?
ДЕДУШКА: Конторы давно уже нет, ее раздолбали и стерли в мелкие брызги всякие сволочи, мешала она многим. Остались мелкие конторки, которым только и остается, что тужиться и пыжиться. Слава Богу, что сохранилась Структура, ее уничтожить невозможно, она существовала всегда и везде, она бессмертна, приняла она меня, подошел я.
ДОЧЬ: Я уже запуталась в этих сферах и организациях, начинаю чувствовать себя мухой в паутине.
ДЕДУШКА: Истину глаголешь, дщерь моя, главное для мухи – для улучшения и оптимизации процесса изнасилования – дергаться в унисон с пауком, а я тебя в обиду не дам, пока жив.
ЗЯТЬ: Товарищ Агасфер, не много ли на себя берете? Или Вы уже вообразили себя Князем тьмы? А донос ведь я организовал тогда, пятую копию с машинки послал, чтобы не вычислили. Случайно узнал о нем кое-что, порочащее «белые одежды» праведника, этот дурачок хотел налево сходить при таком тесте, а тот и узнал. С моей помощью. Да если бы просто блуд почесал, тесть простил бы. Все мы люди, даже менты и «гэбня». А этот Ромео влюбился, а вот этого уже ни жены ни тести не прощают. А происхождение – это лишь повод, не вам говорить.

За сценой слышен громкий шум от распахивания двери, грохот от падения каких-то предметов, чертыханье ВНУЧКИ. Вскоре появляется и она – растрепанная, явно нетрезвая, с размазанной по лицу косметикой, с бутылкой пива в руке и сигаретой во рту. Все на сцене буквально столбенеют.

ВНУЧКА: Вот, блин, понаставили велосипедов и обуви – культурному человеку ни пройти – ни проехать! Фристайл тут устроили сраный, мать вашу!
ДОЧЬ: Викуля, что с тобой! Ты жива, здорова?
ВНУЧКА: Явление «надцатое» – те же плюс образцовая девушка в неприглядном виде, так сказать, без маски-фантомаски (Заливается пьяным смехом).
ЗЯТЬ: Вика, что за вид? Это маскарад?
ВНУЧКА: Я живее всех живых и здоровее всех здоровых! (Громко икает и прикладывается к бутылке) Едят тебя мухи, блин!
ДЕДУШКА (В сторону): Предчувствие меня не обмануло … (Внучке) Когда же я успел тебе любимую присказку из молодости своей рассказать?
ЗЯТЬ: Ты же приличная девушка! Как тебе не стыдно!
ВНУЧКА: Ты его иногда по телефону своим орлам говоришь, я расшифровала и запомнила.
ДОЧЬ: Солнышко мое, что с тобой? Тебя опоили, одурманили?
ВНУЧКА: Никто меня не дурманил, я сама, вот видишь, какая я бываю? Нравлюсь тебе?
ЗЯТЬ: Да как такое нравиться может? Это просто ужас, ужас, ужас!
ВНУЧКА: Папа, не сгущай краски, тут тебе не желтая пресса и не популизаторский телеканалы, говори спокойней, может и «ужас», но не «ужас, ужас, ужас»! Я ведь и такая смотрюсь красиво? Как в кино?
ЗЯТЬ: Разве что в немецком?
ДЕДУШКА: Ничего особенного, как говорил Карлссон, дело житейское, дай Бог, чтобы это было самое постыдное в твоей безгрешной жизни, все-таки последний день, можно слегка и расслабиться. А ты у меня, оказывается, ушастая и ушлая, с тобой надо ухи востро держать (Ухмыляется довольный).
ДОЧЬ: Папа, ты вечно ей потакал, деньги давал, скрываешь что-то от нас?
ДЕДУШКА: А кому мне потакать, вам? Я вас давно понимать перестал, слизняки и обыватели! Наследники славного поколения настоящих людей! (Гордо выпячивает грудь)
ЗЯТЬ: Да, были люди в ваше время.
ДЕДУШКА: Да уж, не то, что ваше гнилое слезливое поколение, «наследнички 20 съезда»! Вы только способны песенки петь на кухнях под старую гитару, «голоса» слушать и пересказывать друг другу, а сами по себе вы никто и звать вас никак, болтунишки ничтожные. Все разрушили, сломали, оболгали, просрали, пусть простит меня товарищ Сталин за плагиат!
ЗЯТЬ: Мы – наследники славных дел!
ДЕДУШКА: Промотали вы наше наследство, разменяли на пятаки, сахар в пудру стерли, а чуть что – мы виноваты, изверги и палачи! Как плохое – так мы виноваты, а хорошее – так наоборот? Хитро закручиваете!
ДОЧЬ: «Вот злонравия достойные плоды»! (Указывает пальцем на ВНУЧКУ)
ДЕДУШКА: Грамотная, цитатница, помнишь школьную программу, хорошо училась, отстань от девочки, подумаешь, выпила напоследок, сколько можно в примерных ходить?

ВНУЧКА садится за стол, наливает себе коньяк, залпом выпивает, достает сигарету, со вкусом затягивается, смотрит на ДЕДУШКУ.

ВНУЧКА: Спасибо, деда, если бы ты знал, как они все меня достали! Как они всех нас достали! Только поучать и способны, а что они из себя представляют? Мокрицы! Мало мне было школы, а теперь института! Одни учителя вокруг, а кто им дал право учить? Чего они добились? Только засирают мозги, души и окружающую среду! Метла нужна, чтобы чище стало вокруг!
ДЕДУШКА: Да, если честно, мы во многом и виноваты, хотели, чтобы хоть они всласть пожили, вкусно поели, что-то увидели, да вот недоглядели – вырастили разумную плесень, протоплазму!
ВНУЧКА: Деда, почему вас так мало осталось, таких как ты? Помогите нам всколыхнуть это гнилое болото! Много еще таких, как ты, осталось?
ДЕДУШКА: Остались самые лучшие, самые крепкие, как дубы на ветру. Все слабые ушли в отходы или учебники истории, что один хрен. Мы и огнем палимы, и водой политы, лучшая школа жизни – страх и безжалостность. Потому все лагерники столько живут, с какой бы стороны решетки не были, кто не сдох или не сломался в первые месяцы – будут жить вечно, а не только в ваших сердцах. Вот сейчас и начинается наше время!
ЗЯТЬ: Кончилось время, остановилось!
ДЕДУШКА: Это ваше время остановилось, а наше – пришло!
ВНУЧКА: Вы нам нужны, без вас мы не справимся. Деда, давай начнем ломать этот гнилой мир, мы сильные, а вы – умные – наворочаем дел, построим настоящий мир, тем более, что грядет такое испытание. Может, выйдем на улицы? Кликнуть народ? Интернет пашет? Я сейчас, дед, надевай парадный мундир! Слишком много на земле ненужных и лишних, пережитков прошлого!
ЗЯТЬ: С кем вы там справляться хотите? С нами? А что вы без нас? Куска хлеба сами не заработаете! Только жрать можете и на дискотеках это, как вы говорите, «отрываться»? А как деньги нужны, так сразу к нам – помогите, дайте, нам так нужно. Почему к нам?
ВНУЧКА: А вы у нас и есть «нужники», только как кошельки и нужны!
ДЕДУШКА: Ну, уж не тебе, огрызок, попрекать куском! Это мы вас всех выкормили и вырастили за остатки того, что от Романовых осталось, да еще за реквизированное у слишком жадных и глупых из наших. А остальное заберем, когда приказ придет.

ДЕДУШКА наливает себе рюмку, выпивает, резко подходит к сейфу, достает еще одну бутылку, резко открывает и делает несколько глотков прямо из горлышка.

ЗЯТЬ: Начался турнир алкашей «Квасьте с нами, квасьте как мы, квасьте лучше нас»! Гены проявляются.
ДЕДУШКА: Лучше бы мои гены в дочке проявились, может зять другой был бы!
ДОЧЬ: Папа, ты опять за свое? Хоть сегодня мог бы не пилить!
ВНУЧКА: Так и меня тогда не было бы!
ЗЯТЬ: Черного кобеля не отмоешь добела!
ДЕДУШКА: Была бы, только умнее, хотя куда уж умнее (Смеется и обнимает внучку) Как там на улице? Не приставали отморозки? Там уже, небось, никакого порядка нет?
ВНУЧКА: А меня какой-то непонятный старичок с палочкой до дома проводил, оборванный, но такой вежливый, прямо разорившийся граф какой-то
ДЕДУШКА: Лысый с серьгой в левом ухе?
ВНУЧКА: Точно, откуда ты знаешь? Камеру прицепил к сумочке? (Смеется)
ЗЯТЬ (Сквозь зубы): Старая ищейка…
ДЕДУШКА: Нет, приятеля приставил для охраны. Знал, что рано или поздно выйдешь на улицу, вот и подстраховался на всякий случай.
ВНУЧКА: Типа «Эскорта» (Хрипло смеется)
ДОЧЬ: Что за лексикон у порядочной девушки? Из телевизора?
ВНУЧКА: Где ты нашла тут порядочную? Тем более девушку! (Наливает рюмку, залпом выпивает, закуривает)
ДОЧЬ: Не надо, я говорила с Бертой Самуиловной, она сказала, что ты невинна!
ВНУЧКА: Нашла кого спрашивать – гинеколога, лучше бы к проктологу меня сводила (Заливается приступом смеха) А заодно и к стоматологу.
ЗЯТЬ: В каком смысле?
ВНУЧКА: Не придуривайся – тебе ли не знать? (Смеется почти истерически).
ДОЧКА: Солнышко, что ты несешь? Викулечка, ты же умничка, приличная девочка, ты просто выпила с непривычки? Да? Успокойся, закуси, потом поспишь, и тебе будет стыдно.
ЗЯТЬ: Когда уже она успеет выспаться? Мы уже будем ждать Судный День вместе!
ВНУЧКА: Папа, не делай из себя дурачка! А то ты меня не понял?
ДЕДУШКА: Так его, козла старого!
ЗЯТЬ: Не врубился – вы что, уже себя вьюношей считаете? Кто из нас старый, Мафусаил Мафусаилыч?
ДЕДУШКА: Возраст определяется не цифрой в паспорте, а состоянием души. Старость вырпажается в постепенном превращении головы в жопу – сначала по форме, а потом и по содержанию. А у меня и с тем и с другим все в порядке, в отличие от тебя. (Гордо вскидывает голову с шевелюрой и показывает на лысину ЗЯТЯ)
ДОЧЬ: Папа!
ВНУЧКА: Мамочка, если бы ты знала, сколько у меня мужчин было … Ты даже некоторых из них знаешь, причем в хорошем смысле (Хитро подмигивает ДЕДУШКЕ) Очень хорошем и очень знаешь!
ДЕДУШКА: Да и я немного в курсе дела (Подмигивает ВНУЧКЕ в ответ).
ВНУЧКА: Люблю цветы, особенно жасмины (Заливается пьяным смехом).
ДОЧЬ: Викуля, о чем ты? (Хватается за голову в ужасе).
ВНУЧКА: Недаром ведь вы всегда говорили, что дети – цветы жизни!
ДОЧЬ: На гроб родителям! Простите за грубость.
ВНУЧКА: Мамочка, не изображай из себя святую Инессу и леди Годиву в одном теле. Мне дядя Валера твои фото показывал – я в зАхвате, тебя еще и сейчас в немецких фильмах снимать можно, в тех, которые не про войну, представляю, что ты вытворяла в молодости! А то ты не знаешь, что такое «Жасмин»?
ДОЧЬ: Негодяй болтливый, баба в штанах, козел безрогий! Так и знала, что разбалабонит везде! А почему он тебе показывал? Неужели он и с тобой спал?
ВНУЧКА: Я ж тебе русским языком говорю – знаешь ты некоторых моих мужчин, в том числе и Валерку. Знаю я о твоих гастролях, канканах, варьете и коллективных посещений иностранных друзей! И про Валерку знаю и про его Валерьянку тоже! Ты ведь и женщин любишь? (Смеется)
ЗЯТЬ: А жена у Валеры – замечательная женщина, интересная собеседница
ВНУЧКА: И сопостельница?
ДОЧЬ: Так и ты с ней был?
ЗЯТЬ: Ну, бывал я с Валерой в постели, и что? У меня теперь совесть чиста, особенно после того, что женушка моя понарассказывала здесь …
ДЕДУШКА: С кем из них? Или с обоими?
ЗЯТЬ: Что за вопросы, Арнольд Келестинович?
ДЕДУШКА: Нормальные вопросы, сегодня у нас семейный турнир «Что, где, когда» с очень неожиданными вопросами и весьма ожидаемыми ответами.
ДОЧЬ: Подожди-подожди, что-то такое интересное недавно Валерка о тебе сказал, не могу вспомнить?
ЗЯТЬ: Начался театр абсурда? Похоже, спьяну начался всеобщий бред
ДЕДУШКА: Клиент начинает волноваться и терять лицо, как говорят на Востоке, а ну-ка колись? С кем спал? Неужто и с мужем и с женой? Одновременно или попеременно? (Смеется)
ВНУЧКА: Наш папахен – специалист широкого профиля и многогранная творческая личность, так в твоей характеристике пишется? Прямо в точку! Папа, не менжуйся, мне Валерка все рассказал о ваших играх в подкидного дурака на батуте (Смеется)
ЗЯТЬ: Можно подумать, большое дело!
ДЕДУШКА: Как говорил Гамлет: «Один раз – не Фортинбрас»!
ДЕДУШКА: Накинулись на девочку, псы и псицы! (В гневе стучит кулаком по столу) Можно подумать – ангелочки в белых одеждах! Наслушались уже сегодня ваших проповедей за то, как жить и что делать, деятели! Я бы еще добавил, да жаль мараться! Святое семейство – жена медик и муж педик! Молчать!!!
ВНУЧКА: Один ты у нас, Дедулечка, нормальный человек. Ну, поработал на Контору, большое дело! Ты ведь Героя получил в войну! За дело ведь? В Крыму тогда война была, там и получил Звезду.
ДЕДУШКА: Плохо ты историю знаешь – не было уже тогда там войны, по крайней мере, официально. Освободили Крым уже к тому времени. А получил я за мирную операцию.
ДОЧЬ: Как это? Ты не рассказывал, я думала, за то, что немцев добивал.
ДЕДУШКА: Я татар оттуда выселял, оцепили аул, два часа на сборы и погрузили на машины. Мужчин там почти не было – воевали или в горы подались, а мы женщин и детей вывозили. Они плакали, а немногие мужчины только смотрели нам в глаза и ничего не говорили. И не надо было говорить. Они до сих про у меня перед глазами, стоят и молчат. Хотя не все дети плакали, мальчики тоже молчали. Будущие мужчины молчали. Вот такой я у тебя «герой», Викулечка! (Наливает рюмку и молча выпивает)
ВНУЧКА: Значит так надо было, я бы тоже так поступила – врагов надо давить. Пора повторить операцию! Иначе нам удачи не видать!
ДЕДУШКА: Не надо было так, никто не может отвечать за чужие грехи и преступления. Не должно быть коллективной ответственности невиновных за грехи непричастных.
ЗЯТЬ: Может, хватит? Последний день могли бы не портить!
ДЕДУШКА: Да вы мне последнюю жизнь портите!
ВНУЧКА: Дедулик, ты что, кот? (Обнимает его и смотрит в глаза) Ты ведь у меня лучший в мире дед! Да мы бы с тобой мир перевернули бы!
ДЕДУШКА: Об этом потом, а жизней у меня действительно много было, жаль, не узнает никто – даже сейчас не все можно, неизвестно, чем все закончится! Да и вряд ли успею рассказать.
ДОЧЬ: Папа, все давно известно – «летай иль ползай – конец известен»!
ДЕДУШКА: Это твоему муженьку с порванной задницей известен конец, а мы еще повоюем! (Делает еще один большой глоток из горлышка)
ЗЯТЬ: Еще не навоевались? Что Вы еще можете седлать сейчас, когда мир летит в тартарары? Опять сказки о всемогущих спецслужбах и о вашей всесильной Конторе? А почему Союз проморгали, всемогущие вы наши?
ДЕДУШКА (Несколько захмелев): Ты совсем тупой? Я ведь уже говорил, что не в Конторе давно уже я, а в Структуре. Хотя тебе не понять. Запомни, «мыслитель», всегда миром управляли НАШИ люди.
ЗЯТЬ ( С пьяной усмешкой): Со времен пирамид?
ДЕДУШКА: Гораздо раньше, власти сменяются, империи в пыль превращаются, а мы остаемся и передаем по эстафете то, что надо передавать. Я иногда думаю, что Структуру создали даже не люди, а те, кто был до нас.
ВНУЧКА: Атланты?
ДЕДУШКА: Какие атланты? Кто их видел? Атланты – один из промежуточных этапов, а не начало всех начал. Ты думала, от кого мы все произошли? Не от обезьян же? Те, кто людей создал, тот и Структуру сотворил, чтобы контролировать процесс и при этом не выпускать Пандору из ящика. Цивилизации гибли, но МЫ оставались. И всегда были контролирующие и смотрящие.
ВНУЧКА: И подконтрольные тоже, их всегда больше было, ведь пастухов всегда меньше, чем пасущихся.
ДЕДУШКА: Люди Структуры назывались по-разному: халдеи, иезуиты, тамплиеры, розенкрейцеры, масоны, «Союз девяти», а пошло все из Америки!
ДОЧЬ: «Америка заметает следы»? (Смеется)
ДЕДУШКА: Уже не заметает, она уже предупредила через кого надо!
ВНУЧКА: А если бы ее не открыли?
ДЕДУШКА: Это еще надо посмотреть, кто кого открыл – как созрели мы, так она и открылась, а она ведь никогда не закрывалась, всегда была рядом. И сейчас о конце света мы откуда узнали и зачем?
ВНУЧКА: А зачем?
ДЕДУШКА: Это сознательная и спланированная утечка информации, чтобы запугать и заставить раскрыться, вот видите, как дурь каждого видна становится? А тут и мы как рояля в кустах!
ВНУЧКА: И берем всех тепленькими …
ЗЯТЬ: Ты, что ли берешь? Со своими хипарями и готами?
ДЕДУШКА: Смотри, начинает что-то соображать своей бестолковкой! Так все и будет, а мы направим ит подскажем в соответствии с подготовленным планом.
ЗЯТЬ: Начинается синтез «Дискавери» с желтой прессой – мечта убогих всезнаек ни о чем. Любят у нас дешевые и доступные каждому примитиву сенсации, чтоб поменьше думать и легко излагать себе подобным
ДОЧЬ: Прямо как в сериале, хоть неправда, а очень завлекательно, аж мороз по коже!
ДЕДУШКА: А может мы этой желтой прессой и руководим? Как и слухами, домыслами и вымыслами. А наши платные агенты влияния за это деньги получают, вещая в очередях, трамваях и «наливайках». Обратили внимание на то, что в один день во всех общественных местах говорят об одном и том же, только разными словами в зависимости от образования и степени косноязычности «вещунов»?
ЗЯТЬ: Я в детстве любил читать про всякие тайны и загадки в «Технике-молодежи», про загадочных личностей и неразгаданных тайнах истории.
ДЕДУШКА: Некоторые из них – наши люди. Платонов и Пифагоренко, Леонардо недовинченный и Игнат Лойолкинд, Мишка Булгаков и Колька Тесленко и прочая и прочая. Мы создавали учения и вероучения, слухи и домыслы, подсказывали правителям и пророчествовали народам на площадях, сборищах и торжищах. Самые модные и сильные учения тоже мы придумали и постоянно внедряли в черепные коробки плебса, жаль, что слегка подпортили их костры, казни, распутство и сребролюбие служителей. А какие хорошие идеи подбрасывались, как дрова в топку – христианство, социализм, хиппианство, нигилизм, промышленная и сексуальная революции. Главное, подкинуть их вовремя и через нужных светочей разума … А в результате через века рушатся империи и державы – Римская, Германская, Российская …
ДОЧЬ: Папа, я тебя боюсь, ты палач или судия, бандит или благородный разбойник?
ЗЯТЬ: Ты еще скажи «Чикатилло»
ДЕДУШКА: Не упоминай при мне этого жалкого дилетанта! Что он сделал, что с ним все так носятся? Сколько он убил? Пятьдесят три человека? Не делайте мне смешно! Да хорошие чекисты за ночь больше отправляли «в штаб Духонина»! Помню, носились с Ионесяном по кличке «Мосгаз», убившем пять человек! Вся контора ржала тогда. Даже в мое время эти цифры смех вызывали. Да мы всю Россию кровью умыли, да еще и героями стали!
ВНУЧКА: А ты, папа? Много лишних устранил?
ДЕДУШКА: Хватает, я дело делал, а там не до арифметики было.
ЗЯТЬ: Вы этим гордитесь?
ДЕДУШКА: Я просто поясняю вашу глупость. В критические эпохи жизнь человека ничего не стоит и смерть превращается в самую лживую науку на Земле – статистику!
ВНУЧКА: А кто считает вредных насекомых, когда за огородом ухаживает? Дустом лишних, пусть остальным легче станет! Приведем человечество к счастью, дедуля!
ДОЧЬ: Железной рукой?
ВНУЧКА: Не страшно, зато лучшие останутся, надоело выживать!
ЗЯТЬ: А ты уверена, что ты лучшая?
ВНУЧКА: А если не лучшая, так и не жалко. Значит, не заслужила жить.
ДЕДУШКА: Не надо так, я такое уже слышал и не раз
ДОЧКА: Откуда в тебе это? Ты ведь на классике выросла, на красоте.
ВНУЧКА: Красота – в целесообразности и нужности, лишним – в жизни не место! Пусть выживут если не самые красивые, то самые нужные, профессионалы в своем деле.
ЗЯТЬ: А ты уверена в своей нужности, девочка моя?
ДОЧЬ: И профессиональные проститутки тоже?
ЗЯТЬ: Ты явно выживешь, я в тебе уверен.
ДОЧЬ: А вот я в тебе далеко не уверена.
ВНУЧКА: А много осталось таких как ты, дедулька?
ДЕДУШКА: Вот внученька моя уже видела одного из лучших наших «профи». Он по контейнерам вторсырье собирает, а глазки ничего не пропускают, все фильтруют и перерабатывают. А его «палочка», как ты ее назвала, очень страшное оружие, не дай Бог, попасть под нее. (Свысока смотрит на собеседников). Если бы вы, слепые, знали, сколько вокруг наших глаз, незапоминающихся, но очень все запоминающих! Это раньше «бэхи» узнать пытались, кто живёт не по средствам. А мы это ВСЕГДА знали. И кто где отдыхает, и кто что кушает, и кто с кем спит, и даже кто с кем хочет спать. Мимо наших мальчонков-девченков чемоданчик незаметно не пронесёшь. Видели бабусю-балалаечницу в Городском Саду, что не в лад по струнам бренькает и орёт дурным голосом? Смеялись, небось, над глупой и немощной. Ох, не хотел бы я, чтобы вы хоть ввосьмером повстречали её в тёмном месте с той балалайкой в руках. А это подарок самого Скорцени, дорогого стоит, особенно в умелых руках.
ВНУЧКА: Прямо паутина какая-то, хуже интернета!
ДЕДУШКА: Интернет – это тоже часть Системы Тотального Контроля ради создания Всеобщего Порядка и Благоденствия.
ДОЧЬ: Контроль за Глубоким Благоденствием? КГБ?
ЗЯТЬ: И где же ваш этот хваленый «порядок»? В «бандитских» сериалах разве что?
ДЕДУШКА: Не ляпай языком, если не понимаешь! Нам руки связывают все, кому не лень, вот и приходится на лыжах по песку ездить и в ластах по ступенькам скакать, как дерьмовочкам! Ничего, скоро придет НАШЕ время, недолго осталось терпеть!
ВНУЧКА: Везде ЭТИ намертво расселись каменными жопами, мимо них не проскочишь! И за все плати или ложись под них, а то так и останешься в менеджерах-шестерках! Вот и орем на футболе, танцуем на дискотеках и устраиваем бесчинства на улицах по поводу и без повода. (В сторону родителей) А вы и рады – пар спускается в свисток!
ДЕДУШКА: А ты думаешь, нам всё это не противно? Думаешь, нам приятно эти свинорылые морды в золоте, безнаказанности и хамстве видеть? Иногда хочется плюнуть на всё и покрошить всех из «калаша», чтоб аж небо в брызгах! Ну и что? Ну, покрошим десяток, сотню, тысячу. А остальные тараканами по багамам и баден-баденам.
ДОЧЬ: Красиво, убедительно, логично.
ВНУЧКА: Но при этом еще и жить учат – так не ходи, это не смотри, то не слушай, будь паинькой, с хулиганами не водись, одевайся прилично, пиво не пей, а сами как свиньи надираются, а потом в маршрутках хают всех молодых, воняя перегаром и икая, как будто вот-вот срыгнут! Учителя хреновы, жирные лысые тараканы и коровы! Дайте нам жить своим умом, все равно у вас его не было, нет и не будет!
ДОЧЬ: Но мы же вам добра желаем, чтобы вы не повторяли наших ошибок.
ВНУЧКА: А мы хотим делать свои, тем приятней будет их преодоление, нельзя жить чужим опытом и чужим умом!
ЗЯТЬ: Разве мы – чужие? Зачем же повторять наши заблуждения и отклонения?
ДЕДУШКА: Любые советы бессмысленны изначально, ведь жизненные ситуации не повторяются, разве может крестоносец учить гусара?
ДОЧЬ: Те и другие скакали на конях и размахивали железяками, только названия разные и украшения на головах, а кровь всегда одного цвета у всех народов и во все эпохи!
ВНУЧКА: Пусть ошибки, пусть заблуждения – но СВОИ, а не ваши.
ДЕДУШКА: Нет, надо всех собрать туда, где нет ни прессы якобы неподконтрольной, ни прогрессивного человечества, и в одну минуту «шмяк-шмяк-шмяк-шмяк», как ту бабочку! (Швыряет об пол рюмку)
ДОЧЬ: Кого же мы вырастили и выкормили? Неужто змей подколодных? Неужто наша Викуля продаст и предаст нас? Неужели это произойдет, Викулечка?
ДЕДУШКА: Не надо хаять молодежь – вам их не из Америки прислали! На себя лучше смотрите и за собой, хотя уже и поздно – возмездие придет, оно не за горами!
ВНУЧКА:: Ты – наш человек! Побольше бы таких, как ты, мы бы все тут перевернули на хер! Дедуля, пошли с нами ворошить огонь и давить гнид!
ЗЯТЬ: «Им вождя недоставало, настоящих буйных мало, вот и нету вожаков»! (Смеется)
ДЕДУШКА: Смейся, смейся, смехач, но этому скоро конец придет. Каждый из нас знает, что ему делать в этот день. Главное, что тогда сработает, это суперособнячки многоэтажненькие с подземными гаражами, чугунными воротами, спутниковыми антеннами, всевозможнейшими удобствами и прочая. Это очень хорошие и функциональные здания.
ДОЧЬ: Я всегда мечтала жить в таком доме – полный комфорт и независимость от всех, достали отключения всего постоянно и перманентно, как в дурдоме со сквозняками!
ДЕДУШКА: А ты никогда не задумывалась своими мозгами, почему мы там не живем? Думаешь, мне денег не хватило? А ты подумай, пошевели извилинами, это иногда не вредно и не больно!
ВНУЧКА: И я их не люблю, у меня подружка в таком живет, прихожу к ней как на свидание в тюрьму – откуда, куда, зачем, а если там никого нет, тогда куда? Хорошо, хоть не раздевают и не обшаривают тело лапами, только глазищами бестыжими
ДЕДУШКА: Я тобой восхищаюсь – как ты такая умная у таких недоумков уродилась? Почкованием или опылением? Или мама на стороне прихватила? (Подмигивает дочке)
ЗЯТЬ: Что-что? (Гневно смотрит на ДОЧЬ).
ДОЧЬ (Разводя руками): Папа, я не понимаю, что ты несешь? Вика – дочь своего отца!
ДЕДУШКА: Да шучу я, хотя зря, больно умненькая Викуля, я бы с ней не только в разведку, а и в контрразведку пошел бы через линию фронта.
ЗЯТЬ: Что-то Вы сегодня весь вечер несете околесицу, шутите или провоцируете?
ДЕДУШКА: Обратили внимание на проходные этих домов, где каждого посетителя очень строго допрашивают швейцары, а ведь каждый из них – «отставной» сотрудник «гэбни» не ниже подполковника, и каждый знает свою роль в будущей «пиеске». И двери перекроют, и телефоны с модемами и прочими пипифаксами переключат – и «Аллес капут!».
ВНУЧКА: Красиво, как в кино! Вот бы посмотреть на это! А уж поучаствовать …
ДЕДУШКА: Точно, так и будет! К задним воротам фургончики подгонят с мальчиками по вызову, а впереди я с мегафоном в кожаном пальто с давно отрепетированным: «Господа банкиры! Сопротивление бессмысленно!» (Интонацией Глеба Жеглова).
ДОЧЬ: Папочка всегда любил эффекты, как Великий Комбинатор!
ДЕДУШКА: Зачем их по квартирам собирать да по особнякам? Будет как в Чечне в сорок четвертом, когда всех абреков за пару часов вымели из аулов. Так и у нас будет, причем одновременно и по всей Державе и непременно в границах тысяча девятьсот тринадцатого. Внучка, поищи любимую песню, она как раз по теме
ВНУЧКА: Супер, дедуля! Сейчас найду (Встает из-за стола и роется в шкафу)
ДЕДУШКА: И пресс-конференцию проведём без дрожащих ручоночек, и митинги трудящихся повсеместно с единодушным всенародным осуждением плутократов и антипатриотов. Мы ведь не зря столько лет настроения нужные подогревали и население дозировано ожлобляли с целью последующего озлобления в нужных направлениях в нужный момент. А международное общественное мнение тоже подготовлено давненько, там ведь тоже наших и понимающих нас хватает. (Поет дурным голосом): «Будет людям счастье, счастье на века, у Советской власти длинная рука!».

ВНУЧКА находит диск и вставляет его в компьютер. Звучит песня «Хлоп-хлоп» в исполнении группы «Наутилус Помпилиус». ДЕДУШКА и ВНУЧКА пытаются подпевать. После этого вскакивает на стол, разбрасывая ногами тарелки и рюмки. Хватает со стола бутылку, делает пару глубоких глотков.

ВНУЧКА: Все, старперы, кончилось ваше время! Доруководились вы, доработались! Хватит! Теперь миром будем править мы! Сначала почистим закрома всех зажравшихся, а самих – на фонари! Остальные будут молчать в тряпочку и кланяться новым хозяевам. И начнем строить все заново, по-человечески! А во главе будешь ты, дедуля, и твои соратники!
ЗЯТЬ: Вроде я это уже где-то и слышал и читал … История повторяется в виде фарса? Или бреда?
ДОЧЬ: Опять спираль раскручивается, опять от грехопадения к спасению через тернии и волчцы …
ЗЯТЬ: Бедные дети!
ДЕДУШКА (Наливает себе, выпивает): Поможем, еще остались орлы, не у всех еще перья повыщипывали и клювы согнули, поработаем еще. Поддержим!
ВНУЧКА (Постепенно распаляясь и продолжая расчищать стол от остатков пиршества): Все теперь будет по-новому, всю грязь и погань вычистим, хватит, навоевались, суки! За взятки – расстрел! За беспредел – четвертовать! За хамство – к стенке!
ДЕДУШКА: А списки уже готовы, осталось только вычеркивать выбывших естественным путем, без нашего участия!
ЗЯТЬ: И опять полузрячие дебилы с праведным огнем в глазах поведут слепых …
ВНУЧКА: Все – за нами! Мы победим!
ДОЧЬ: И опять героям шеи свернут, назовут их именами города, улицы, бассейны и диспансеры, а потом опять переименовывать будут ныне и присно и во веки веков.
ЗЯТЬ (Крестится): Аминь!

ДЕДУШКА и ВНУЧКА пытаются подпевать. ВНУЧКА вскакивает на стол, разбрасывая ногами посуду, разрывает на груди блузку, оголяя грудь как на картине Эжена Делакруа «Свобода на баррикадах», поднимает руку с бутылкой, ДЕДУШКА забирается на стул рядом, берет ВНУЧКУ за руку. Вдвоем они составляют что-то вроде скульптуры Мухиной «Рабочий и колхозница». Внезапно громко звучит телевизор. Все на сцене застывают в неестественных позах.

ГОЛОС ИЗ ТЕЛЕВИЗОРА: Дорогие сограждане, земляки! Спешу первым сообщить вам радостную новость: Конец Света, о котором так долго и злобно твердили так называемые оппозиционеры, оказался очередной пропагандистской «уткой» деструктивных околополитических кругов. Всячески муссируемые и раздуваемые слухи должны были сыграть дестабилизирующую роль. Но их старания оказались тщетными и завершились очередным провалом, их афера лопнула как мыльный пузырь. Теперь все мы можем вернуться к мирному созидательному труду во имя нашего будущего, во имя наших потомков. Не сомневаюсь в том, что все, виновные в распространении панических настроений и развале государства и порядка, будут сурово наказаны по суду. Еще раз поздравляю вас всех, дорогие сограждане!

ЗЯТЬ и ДОЧЬ обнимаются и целуют ВНУЧКУ, отвечающую им взаимностью. Все сияют радостью и счастьем. ДЕДУШКА в это время достает из сейфа старый телефонный аппарат с гербом и подключает к какой-то розетке.

ЗЯТЬ: Какая у нас все-таки замечательная семья!
ВНУЧКА: Папка, мамка, дедуля, я люблю вас!
ДОЧЬ: Викулечка, ты наша радость, ты наша гордость, ты наша умничка! Не то, что твои распутные сокурсницы! Не смотри на них, смотри на нас и учись!
ЗЯТЬ, ДОЧЬ, ВНУЧКА (Хором): Мы – лучшая в мире семья!

Входят два САНИТАРА в белых халатах и шапочках с носилками.

САНИТАР: Кто вызывал скорую психиатрическую? Для кого?
ЗЯТЬ и ДОЧЬ: (Хором, указывая на ДЕДУШКУ): Мы!! Для него!
ВНУЧКА: (Одновременно с родителями): Это ошибка!
ДЕДУШКА: Молчать, суки позорные! Не мешайте творить Историю с большой буквы!! Кто вякнет – в молекулы развеем!!! (Поднимает трубку и стоя торжественно докладывает с интонацией Левитана): Товарищ Первый! Докладывает Четвертый: Все никелированные кровати проданы! Повторяю: Все никелированные кровати проданы! (Кладет трубку. Оглядывается по сторонам и приказывает санитарам командным голосом): Смирно! (Санитары вытягиваются в струнку.) Операция «Конец света» началась! Поехали!
САНИТАРЫ (Хором стоя смирно и отдавая честь): Есть!

Все танцуют, открывая рот под фонограмму песни «Happy song» в исполнении группы «Boney M»,стараясь соблюсти правильную артикуляцию, бросают в зал воздушные шарики, вовлекая в танец зрителей из зала. Все ликуют. Всеобщий праздник для актеров и зрителей.