Главная

Девушка по вызову (лирическая комедия в трёх действиях)

Аватар пользователя Иван Петраков

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Надя, молодая женщина, 24 года, была за мужем, двое детей.
Прасковья Никитична, дежурный администратор гостиницы, 48 лет.
Михаил Валерьевич, 28 лет, молодой перспективный учёный, был женат.
Егор, его друг, 28 лет, воздыхатель Виктории.
Виктория, 25 лет, девушка, сотрудница Михаила и Егора.
Анжела, подруга Вики, 23 года, сотрудница Михаила и Егора.
Роман, 26 лет, агент крупной фирмы.
Семён Маркович, 45 лет, учёный сопредельного НИИ.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Фойе гостиницы, уголок администратора, кресла и диванчики для отдыха, люстра, на стенах картины, на полу ковры. На месте администратора сидит Прасковья Никитична.

Входит Надя

Прасковья Никитична. Надюша, как я рада тебя видеть, солнышко ты моё. Уложила детей? С кем они, с Полиной? Ну, хоть с соседкой тебе повезло.
Надя. Да я на минутку, тёть Паша. Я узнала, что ты сегодня дежуришь, и вот решила зайти, душу отвести. Тяжко мне, понимаешь. Когда разводилась с Николаем, думала легче будет, рассчитывала, что алименты буду стабильно получать. А так, ты же знаешь, он как в загул уйдёт, мы с Петей и Леночкой на хлебе и воде сидим. Так он что, подлец, придумал. Ушёл с хорошей работы и где-то шабашит. А с левых денег по суду алименты не возьмёшь.
Прасковья Никитична. Ах ты, боже мой. Ведь такой хороший парень был. Вы когда женились, мы вами налюбоваться не могли. Думали, вот Надюшке нашей повезло. И что же это с ним стало, не пойму.
Надя. А то и стало, тёть Паша, что молодые были, глупые, неопытные. Нам бы пожить в своё удовольствие. Тогда б мы привязались друг к другу. А так, нам что-то хорошее даже вспомнить трудно. Через месяц я уже с Петькой ходила, потом из одного декрета сразу в другой. А ему жена нужна, а не мать-героиня. Мужику что надо? Чтоб его обстирали, накормили и приласкали.
Прасковья Никитична. Да ты у нас вроде девочка ласковая.
Надя. Тётя Паша, я в десять вечера уже с ног валюсь. А он не понимает, что для меня сейчас главное это дети. Какие они у меня хорошенькие. Петька уже читает, а как он сестрёнку любит. А представляешь, как мне обидно, когда у соседских детей и вещи дорогие и игрушки суперсовременные, а у моих ничего нет. Я для них готова на всё, хоть на каторгу пойти, хоть в рабство записаться. Даже, тёть Паш, я тебе душу открою, я за них готова даже на панель пойти.
Прасковья Никитична. Ну, ты хватила, милочка. Хотя, чего греха таить, я сама такая. Когда я своих растила, у самой не раз такие мысли возникали. Настоящая мать ради своих детей, на что угодно пойдёт.
Надя. Конечно, это крайний вариант. А так я чего только не перепробовала. Эти чёртовы работодатели, как пронюхают, что у меня двое детей, так сразу на улицу выкидывают. А по магазинам уже ходить страшно. У меня такое впечатление, что они на своих ценниках каждую неделю нули приписывают. Куда смотрят эти депутаты, так называемые слуги народа. Ну, скажи, тёть Паш, где в мире есть ещё государство, в котором слуги бы обжирались, а их господа, то есть народ, жил впроголодь.
Прасковья Никитична. Ну, я в политике не шибко разбираюсь. А вот тебе, Надюша, так скажу, замуж тебе надо, да за хорошего человека. Ты в свои двадцать четыре уже нахлебалась трудностей, теперь надо и за счастье побороться.
Надя. Ой, тёть Паш, это далёкая перспектива, мне деньги сейчас нужны. У меня и продукты на исходе, и вещи поизносились. Где деньги взять? Придумай что-нибудь, тёть Паш, я знаю, ты же можешь.
Прасковья Никитична. (Задумывается, и наконец решается сказать) Ну, как в народе говориться, женщина всегда может заработать одной ей доступным способом. Обещала я Зинке молчать, да уж ладно расскажу тебе по секрету.
Надя. Это Прохоровича дочка, что ли. Та, что одна троих детей тянет.
Прасковья Никитична. Она самая. Уговорила она меня, понимаешь, на афёру. В общем, я богатеньким клиентам, тайно от руководства, в прейскурант интимные услуги под другим названием вписывала. А она, шельма, ныряла к ним в номер и там свою денежку и отрабатывала.
Надя. Ай да Зинка, а на вид такая тихоня. Это ж подумать только, и никто ничего не знал. То-то я вижу, её старшенький в аддидасовской курточке щеголяет. Могла ж хоть как-то намекнуть. Тоже мне, подруга называется. Тёть Паш, а что, я ещё ничего. И смазливая, и фигурку после двоих сохранить сумела.
Прасковья Никитична. Ой, девчата, опять вы меня грешить заставляете. Не попаду я из-за вас, окаянных, в рай.
Надя. Не боись, тёть Паша, я с любым архангелом договорюсь, ты ж меня знаешь. Устрою тебя в раю на злачное место, будешь администратором в элитном готеле. Ты мне тут помоги, на земле. Подбери мне какого-нибудь богатенького, только не очень страшненького, чтоб оно вроде как по любви было, я ж в первый раз.
Прасковья Никитична. (Раздумывает, после паузы) Ну, ладно, один раз согрешить и святой Магдалине можно. Но чтоб мне потом обязательно покаялась. Есть тут у меня один разведённый, Михаил Валерьевич, я его давно знаю. Двадцать восемь лет, какой-то перспективный учёный, часто к нам на разные симпозиумы приезжает. Вчера по телефонограмме я ему бронь оформила. Заказал одноместный люкс, видимо решил наедине наукой позаниматься. Вот пусть и позанимается. Небось, уже по женщине истосковался.
Надя. Ой, спасибо, тёть Паш. Я всё сделаю, чтоб ему понравиться. Хотя, честно говоря, мне после Николая все мужики опостылели, а это всё стало так не интересно и противно. Но ты не волнуйся, тёть Паш, я честно отработаю, я буду очень стараться.
Прасковья Никитична. Старайся, не старайся, дорогая моя, ты же прекрасно знаешь, как это всё называется.
Надя. Знаю, ну тогда скажи, разве все, кто живёт со своими мужьями без любви, не должны тоже этим словом называться. Я же так жила с Николаем. Как видишь, в моём статусе ничего не изменится. А вообще, тёть Паш, не надо о грустном, давай на всё смотреть с оптимизмом. Назови меня как-нибудь иначе, например, гейшей. Или лучше, жрицей любви. Вот это здорово. Правильно, я жрица. Ты только послушай, как красиво звучит, «Жрица любви».
Прасковья Никитична. Ну, ладно, ты мой ночной мотылёк, спрячься вон лучше за шторку. Сейчас сюда будут постояльцы с симпозиума подходить. На, полистай журнальчик, а заодно и посмотришь на своего, хотела сказать, суженого.

Входят Семён Маркович и Роман

Роман. Ну, Семён Маркович, вы удивительно интересный собеседник. Значит, институт, в котором вы работаете, занимается такими же проблемами, как и Михаил Валерьевич.
Семён Маркович. Да, только мы, это, как бы сказать, прикладная наука, а Михаил Валерьевич, это чистые теоретики. Они идут впереди нас, а мы уже потом материализуем их разработки в конкретных проектах, используемых в промышленности.
Роман. И не скучно вам плестись в хвосте. Не было желания, рвануть этак так лет на пятнадцать вперёд.
Семён Маркович. Молодой человек, эти рывки свойственны молодости. Да, в своё время и я, как молодой конь, гарцевал на месте. Сейчас мне уже сорок пять, диссертация пылится на полке, а потраченное на неё время не вернёшь.
Роман. Так вы кандидат наук.
Семён Маркович. Да, уже лет пятнадцать, но моя работа ничто в сравнении с теми идеями, которые генерирует Михаил Валерьевич. Вы же были на презентации его новых нанотехнологий.
Роман. Да я, собственно, за этим сюда и приехал. Я представитель совместной фирмы с солидной долей шведского капитала, и у меня конкретное задание от босса, вступить в деловой контакт именно с Михаилом Валерьевичем.
Семён Маркович. О, ну тогда мы с вами коллеги, поскольку руководство моего института поставило передо мной аналогичное задание. Мы получили солидные гранды на создание новой лаборатории, и вот наши спонсоры заведующим этой лаборатории видят именно Михаила Валерьевича. (Подходят к стойке администратора) Извините, нам должны были забронировать трёхместный номер.
Прасковья Никитична. Пожалуйста, ваши паспорта. (Сверяет паспорта) Всё правильно, ваш номер уже освободился, сейчас там идёт уборка. Присаживайтесь пока на диванчики, придётся немного подождать. (Семён Маркович и Роман садятся на диван)
Роман. А почему трёхместный?
Семён Маркович. Это бесхитростная тактика нашего руководства. Дело в том, что Михаила Валерьевича сопровождает его друг Егор. Так вот, наши стратеги решили, что если действовать не только непосредственно на сам интересующий нас объект, а ещё и на его окружение, то вероятность успеха значительно возрастёт.
Роман. Всё правильно, но успех мог бы быть стопроцентным, если б этим окружением были женщины.
Семён Маркович. Вы правы, тем более, что не надо быть особо проницательным, чтобы не заметить, что эти женщины есть, и на одну из них, как вы догадываетесь, имеет виды сам Егор.
Роман. Таким образом, мы имеем многоступенчатую схему обработки нашего клиента. А схемы с множеством элементов не надёжны и могут дать сбой.
Семён Маркович. Мне нравится ваша склонность к анализу. Мы, аналитики, имеем право на существование. Вам не приходилось посещать музей в одиночестве. Вспомните, какой в голове возникает хаос от избытка информации, ощущений, эмоций. И другое дело, когда этот же музей вы обойдёте под руководством гида, который логически всё расставит по полочкам, акцентируя внимание на главном и прикрепляя к нему второстепенное. Вот так же и определённая, пусть небольшая, часть общества должна выступать авангардом в движении человечества по пути прогресса и процветания. Именно такие люди, с аналитическим складом мышления, должны рассказывать остальным куда идти, что делать и к чему, в конце концов, мы должны придти.
Роман. Может я ещё не достаточный аналитик, но, исходя из своих наблюдений, могу сказать, что в настоящее время современная тенденция складывается таким образом, что быть глупым становится не модным и даже неприличным. Это сейчас выглядит так же некрасиво, как, например, ходить в рваной одежде, дырявых носках или с грязными ногтями.
Семён Маркович. Да, мода – это великий инквизитор. Сделайте какую-нибудь глупость модной, и её тут же начнут тиражировать миллионы трусов, боящихся выглядеть не модно.
Роман. Вы хотите сказать, что женщины, которые общепризнанны рабынями моды, трусливы.
Семён Маркович. Нет, ни в коем случае. Женщины – это удивительные существа. Отсутствие аналитического мышления они полностью компенсируют женской интуицией, которая их никогда не подводит. Поэтому наш клиент вызывает у них бешеный интерес, и мы с вами станем свидетелями увлекательной охоты на перспективного молодого учёного, такого, я бы сказал, своеобразного сафари. Обратите внимание, как сконцентрировано они идут к цели, не обращая внимания ни на кого и ни на что. Это мягкая кошачья походка пумы перед прыжком. Потом прыжок, мёртвая хватка, жертва ещё немного подрыгает ногами и всё, возврата нет.
Роман. Это вы так про нашего молодого учёного. Образно, мне даже его как-то жалко становится.
Семён Маркович. Жалость это эмоции, а вот холодный расчёт показывает, что мы на правильном пути. Действительно, Михаил Валерьевич исключительное явление в научном мире и заполучить его в наши сети будет большой удачей, одобренной нашими боссами.
Роман. Вот, кажется, подходят коллеги нашего подопечного, с которыми нам предстоит наладить контакт. Давайте их послушаем, пока мы с ними ещё не знакомы, и они на нас не обращают внимание.

Входят Виктория, Анжела и Егор. Виктория взволнована.

Виктория. Фу, ну наконец-то мы добрались до этой чёртовой гостиницы. Ну и дырища. Это про таких, наверное, Лермонтов писал, про Тамбов, кажется: «Там есть две улицы прямые, и фонари, и мостовые…».
Егор. Почему дырища, здесь даже очень мило. Красивый городок, чистый, свежий воздух, девственная природа. Это мировая тенденция проводить научные конференции именно в таких уединённых местах.
Анжела. А природа, как известно, дорогая Вика, располагает к любви, особенно случайно встретившийся стог сена. Признавайся, не для этого ли ты потащилась сюда за Мишкой, или тебя стали интересовать вопросы нанотехнологий.
Егор. В области разбивания мужских сердец.
Виктория. А ты бы помолчал, а то ходишь за мной, как тень, и путаешь мне все карты. Давайте паспорта. (Обращаясь к Прасковье Никитичне) Посмотрите, там у нас должна быть бронь на двухместный номер и одноместный люкс.
Прасковья Никитична. (Смотрит паспорта) Да, всё правильно, ваши номера подготавливаются. Сейчас санитарный час. Присаживайтесь, пожалуйста.
Виктория. Всё не, слава богу, как с утра наперекосяк пошло, так по сей час и продолжается. Да не хочу я сидеть. Я, когда злая, не могу даже стоять на месте. Так бы всё тут и поразбивала на мелкие кусочки.
Анжела. Это от того, что Мишка на тебя не смотрит. Он тебя последнее время даже бояться стал. А заарканить перепуганного мужика, я тебе скажу, это проблема. Переключайся лучше на Егора. Смотри, как он к тебе не ровно дышит.
Виктория. Рано мне ещё на запасной аэродром. Я птица высокого полёта, я ещё полетать хочу.
Анжела. Ну что, Егор, тебе не обидно, что ты в запасных, а не основной игрок.
Егор. Совершенно нет. Главное, выиграть не бой, а сражение. Я прагматик. Любая птица, как бы высоко она не летала, в конце концов, должна где-то гнездиться, откладывать яйца, высиживать птенцов. Я думаю, что и этой птичке инстинкт природы подскажет, что это лучше делать там, где её ждут.
Виктория. Ну, ты и наплёл. Вот скажи, Анжелка, лучше б он, как его друг Мишка, сделал какое-нибудь открытие, исследовал его, получил приличные гранды, а то он теоретик только по бабам.
Егор. Ну, в этом случае вокруг меня вился бы рой красивых, незамужних женщин, и у тебя, так же как с Мишкой, не было бы никаких шансов.
Виктория. Ну, это мы ещё посмотрим. Сегодняшняя ночь решающая. Я к ней не один месяц готовилась, еле поизбавлялась от всех конкуренток, и вот теперь я должна всё бросить и отказаться от него, нет уж, любить так короля.
Анжела. Постой, Вика, а эта история с Мишкиной женой. Я всегда была уверена, что её кто-то подставил, что это всё искусно сфабрикованные интриги, которые закончились тем, что они разбежались. Это что, всё ты сделала.
Виктория. А то. Что эта мямля могла ему дать. И потом, в кои веки попадается перспективный мужик, и что, я должна его кому-то уступать. Не дождётесь.
Егор. Логично. Борьба за выживание в чистом виде. Вот будет цирк, если после такой блестяще проделанной работы, его уведут у тебя прямо из-под носа. Я слышал, что местные аборигенки обладают потрясающей хваткой. У провинциалок вообще мотивация отбить чужого мужика значительно выше, это им надо выбираться из этой глуши.
Виктория. Я порву любую, кто осмелится строить ему глазки. Тем более, провинциалки, эти ощипанные гусыни, недожаренные окорочка, куриные филе на ножках.
Анжела. Да подожди ты ругаться, давай разберёмся. Откуда, скажи, взялся этот одноместный люкс. Мишка никогда не останавливался в люксах. Твоя работа? И что ты собираешься делать с ним в этом люксе.
Виктория. Ну, моя. Подлизалась к шефу, и он дал добро. А что мы будем делать, не ваше собачье дело. Ещё немного и начнут набиваться, чтобы свечку держать.
Прасковья Никитична. Молодые люди, ну хватит спорить, берите ключи и занимайте свои номера. Кстати, у нас там везде электрическое освещение. (Берут ключи и начинают уходить)
Анжела. Вика, ты вообще с тормозов съехала. Ты что творишь. Мне тоже нравится Михаил, но я добиваюсь своей цели другими способами. Я стараюсь ему понравиться, хочу стать его другом, а ты.
Егор. В общем, девчата, сейчас забрасываем вещи и встречаемся в ресторане. Есть предложение, хорошо выпить и расслабиться, чтобы на утро у нас было железное алиби к приходу полиции. Ибо иначе Виктория втянет нас в какую-нибудь авантюру, чтобы заполучить своего Мишку.

Виктория, Анжела и Егор уходят

Семён Маркович. Ну, как вам современные нравы? Принцип беспринципности, нигилизм, эгоцентризм и куча ещё не изученных наукой недостатков. И с этим материалом нам предстоит работать.
Роман. А в чём, собственно, состоит наша работа. Хорошо напоить клиентов, войти к ним в доверие и заручиться их поддержкой при знакомстве с Михаилом Валерьевичем. (Подходят к щиту, берут ключи от номера и идут по коридору в номера)
Семён Маркович. Да, но наш успех влияния на объект целиком зависит от того, насколько Виктории удастся реализовать свои планы.
Роман. Короче, опять всё упирается в женщин. Как сказал какой-то философ, женщина – это ключик к разгадке всех тайн мироздания.

Семён Маркович и Роман уходят

Прасковья Никитична. Ну, где ты там, моя сердешная. Ты видишь, какие хищницы вокруг Мишки вьются. Я уж боюсь, как бы они тебе чего не навредили. Ты бы отказалась от этой затеи. Поберегла б себя, ведь двое деток на тебе.
Надя. Ой, тёть Паш, а меня наоборот, азарт разбирает, это как на скачках. Ваш Мишка, ну впрямь, как какой-то жеребец племенной. Смотри, какие кобылы за ним табунами ходят.
Прасковья Никитична. Это ты верно сказала. Табунами ходют. Не ровён час, и затоптать могут. Ты б всё-таки не ходила бы. Поберегла б себя для деток то.
Надя. Ну, уж нет, тёть Паш. Ты слышала, как она про наших тут мяукала. Что мы и гусыни и окорочка, а у самой и морды то нет, одна штукатурка и та скоро обвалится. А я вот возьму и совращу её Мишку, пусть тогда с ним разбирается. Попорчу им счастливую биографию, а заодно и деньжат заработаю.
Прасковья Никитична. Ну, ей ты насолишь, а Михаил тут причём. Между прочим, очень хороший парень.
Надя. Да все они хорошие, пока от них дистанцию держишь. Ну, а если над тобой власть почувствуют, тут они в разнос и идут. Ой, нахлебалась я уже, тёть Паш.
Прасковья Никитична. Да нет же, ты послушай, у меня на это глаз намётан. Чувствую я, добряк он по жизни. Ну, и, само собой, очень интеллигентный, сама знаешь, большой учёный. Лично ему я только добра желаю. Жаль только, что к нему не может пробиться порядочная девушка, настолько плотно его это вороньё обступило. Вот, кажется, и он идёт. А ну спрячься за занавеску. Лучше пусть он тебя пока не видит.

Входит Михаил

Михаил. Прасковья Никитична, вы сегодня дежурите, вот здорово. Рад вас видеть. Я ещё вчера, когда выезжал, подумал, увижу вас или нет.
Прасковья Никитична. А я, как узнала про телефонограмму из вашего института, так сразу и решила, ну, наверное, Михаил к нам приедет. Давненько тебя не было. Ну, рассказывай, что у тебя новенького, я слышала, что с Анютой у вас всё разладилось. Вот детишек сразу не завели, так оно у вас и не стало клеиться. Дети, это как цемент в растворе, сразу привязывает родителей к дому. Семья без деток, что мыльный пузырь на ветру, или лопнет, или улетит бог весть куда.
Михаил. Да ничего б не изменилось, только б хуже было. Добавились бы переживания за детей. Они то здесь причём. Я считаю, что как раз всё хорошо и получилось. Мне добрые люди вовремя глаза открыли на то, что она из себя представляет, какие шашни она крутила за моей спиной.
Прасковья Никитична. Бог с тобой, Мишенька. Ни за что не поверю, чтобы Анечка на такое могла быть способна. Я ж её видела, такая скромная девочка.
Михаил. Так вот, эта скромная девочка наставила мне рога. Я ро-го-но-сец! Я там у вас в номере ничего рогами не поцарапаю. А то руководство стало меня ценить, как ни как, выделило мне одноместный люкс.
Прасковья Никитична. Да тебе не об уважении руководства надо думать, а о том, как жизнь свою обустроить, найти порядочную девушку, создать семью.
Михаил. Никитична, да ну их всех. Без них так хорошо. Знаешь, что никто тебя не подставит, не опозорит перед всем миром. Эти исчадья ада, змеи гремучие не заползут тебе в душу, приласкаются там, а потом как ужалят, да так больно.
Прасковья Никитична. Ну, что ты такое говоришь, Миша, родной, да есть же на свете где-то и хорошие девушки.
Михаил. Если честно, я уже сомневаюсь в этом. Ведь не зря мусульманская религия держит их в чёрном теле, заставляет закрывать лица платками. Видимо знает, какой вред они могут нанести человеку. Я сам не читал, а вот мой друг говорит, что в Коране про женщин прямо так и написано: «И самая лучшая из них, тоже змея».
Прасковья Никитична. Миша, ну, в конце-то концов, ты же не мусульманин, чего ты на них так ополчился. А христианская вера учит быть милосердным, снисходительным. Прости ты их грешных ради бога.
Михаил. Кстати, в православной вере их тоже не сильно празднуют. Не случайно же им строго настрого запрещено заходить в алтарь. Похоже, что и тут они набедокурили. В общем, по всем признакам видно, что они шельмы отпетые. Поэтому, если не хочешь неприятностей, держись от них подальше.
Прасковья Никитична. Зря ты так, Миша. Мой тебе совет, не слушай тех, кто тебе такое говорит. Ты же, как ни как, видный учёный и должен понимать, что мужчине иногда нужна женщина. Ну, это не нами придумано, так природа устроена. И вот что я тебе, милок, советую, если случится так, что симпатичная женщина будет к тебе расположена, то ты её не прогоняй, то бишь, не отказывайся от неё. Ну, ты понимаешь, о чём я говорю. А там, смотри, душой и оттаешь, и, даст господь, всё у тебя образуется на женском фронте.
Михаил. Хорошо, Никитична, я над этим подумаю, но ничего не обещаю. Давайте сразу ключи. Сейчас я зайду в ресторан, поужинаю, а потом в свой номер. Никогда раньше в люксах не останавливался. Вот будет здорово.

Михаил уходит, из-за занавески выходит Надя

Надя. А твой Мишка ничего, симпатичный. С таким не стыдно и по улице пройти и в баньке вместе попариться.
Прасковья Никитична. Что, понравился. Я же говорила, Михаил очень положительный молодой человек, не чета этим лохудрам, которые за ним хвостом тянутся. Ты б его подобрала, приголубила, но вот беда, видишь, как он на весь женский род ополчился.
Надя. Да, действительно, что же это он так женщин не любит. Видно крепко натерпелся от нас, подлых. Я своих хорошо знаю.
Прасковья Никитична. Ну, вот ты его и пригрей. Покажи, что не все женщины стервы. Может у вас чего и сладится.
Надя. Тёть Паш, я же всё слышала. Ты его так соблазнительно уговаривала на связь с женщиной, что я не удивлюсь, если ты скоро свой частный бордель откроешь. А что, две проститутки уже есть, я и Зинка.
Прасковья Никитична. Ну, не болтай. Вот, хочешь помочь людям, так на тебе, благодарность.
Надя. Да пошутила я, тёть Паш, пошутила. Тут проблемка. Он так ненавидит женщин, что я не знаю, как к нему поступиться. Одна надежда, что его в ресторане друзья хорошенько накачают, и он станет покладистым. Ты лучше б мне дала какую-нибудь анестезию, чтоб всё это, как бы, под наркозом протекало.
Прасковья Никитична. Просто ты себя заранее не настраивай. А вдруг понравится. Ох, боюсь я, девка, что ты пойдёшь по наклонной плоскости. Я опять же говорю, замуж тебе надо. Ото побалуешься и хватит.
Надя. Ну ладно, тёть Паш, дай вторые ключи от люкса. Пойду хоть к обстановке привыкну. Мне надо первой проскочить, пока эти кошки не забрались к нему в постель. Вот отработаю, а завтра я богатая женщина. Петьке куплю брючки, свитерок, Леночке сапожки, шапочку, сарафанчик.
Прасковья Никитична. Размечталась. Да иди уже, с богом. (Крестит Надю)

ЗАНАВЕС

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Люксовый номер. Диваны, ковры, картины, антиквариат. В номере полумрак. В углу неподвижно стоит перепуганная Надя. Открывается дверь и спиной в номер протискивается Михаил. Егор пытается войти, но, он преграждает ему дорогу.

Михаил. Ну, всё, Егор, всё, иди, развлекай девушек, а то Вика без тебя вдрызг напьётся. Она сегодня какая-то не своя.
Егор. А ну, дай посмотреть, что у тебя за хоромы. (Выглядывает из-за плеча Михаила). Вот это да, просто супер. Всё есть, антиквариат, картины, мягкая мебель, полумрак, сюда б ещё симпатичную женщину, да оторваться с ней на полную, вот это был бы полный кайф.
Михаил. Чего ты несёшь, какую ещё женщину. Мне руководство оплатило люкс, чтобы я мог спокойно прогнать одну проблемку.
Егор. Главное, чтобы Вика была такого же мнения.
Михаил. При чём тут Вика. И потом, откуда взялись эти два типа в ресторане. Тебе не кажется, что они хотят снять нашу Викторию.
Егор. Может быть, тебе не всё равно, она ж тебе не нужна. Я, честно, не знаю, откуда они взялись. Какая разница. Им надо пустить по ветру энную сумму денег, мы им в этом помогаем. Вот и всё. Роман весёлый парень, а Маркович просто философ, за ним надо записывать его изречения. Потом можно книжку издать и заработать кучу денег.
Михаил. Ну, вот и иди, конспектируй своего Марковича, а мне дай передохнуть, собраться с мыслями и решить одну задачку.
Егор. Поразмыслишь, и присоединяйся к нам, не каждый день удаётся так напиться на халяву.

Егор уходит, Михаил закрывает дверь, выходит на середину комнаты, поднимает руки вверх, подтягивается и резко, расслабленно садится на диван.

Михаил. Как я устал от этих ненужных контактов, пьянок, пустых и склочных женщин. Эта потеря времени совершенно выбивает из колеи. Всё, начинаю работать. Но сперва надо осмотреться, что тут интересного. Действительно, очень красиво, какая чудная амфора, ей, наверное, тысяча лет. И полотна, похоже, подлинные. О, а это что в углу, видимо статуя Афродиты. (Подходит, медленно прикасается пальцем вытянутой руки к груди Нади. Оба в испуге отскакивают друг от друга).
Михаил. Ты кто?!
Надя. Кто? Кто? Женщина!!!
Михаил. Живая?
Надя. Что за дурацкий вопрос, конечно живая!!!
Михаил. Да я уже вижу, что живая и к тому же дурно воспитанная. Тогда, будь добра, объясни. Во-первых, как ты сюда попала, и, во-вторых, что ты тут делаешь.
Надя. Ну, я это, как сказать. В общем, если вам нужно будет расслабиться, отдохнуть, то можете мной воспользоваться. Фу, кажется, объяснила. Ну, что-то вроде этого.
Михаил. Проститутка, что ли?
Надя. Нет!!! Ни в коем случае. Я, это, (короткая пауза) гейша.
Михаил. Да вы хоть знаете, кто такие гейши. Это образованнейшие женщины. Они должны знать не менее пяти иностранных языков, обладать абсолютной эрудицией, чтобы поддержать любой разговор. А вы по вульгарности своего поведения даже на девушку по вызову не тянете.
Надя. Могли бы этого и не говорить, если вы себя считаете действительно воспитанным человеком. Вы же видите, что я в первый раз, что у меня нет опыта в этом деле. Вместо того, чтобы помочь женщине, принялся мне тут нотации читать.
Михаил. Так, так, что-то начинает проясняться. То есть, вы проститутка, у которой нет опыта общения с мужиками. Милочка вы моя, так чего же, в таком случае, вы здесь делаете. Сходите на курсы проституток, постажируйтесь, тогда и приходите.
Надя. Ну, вы и нахал. Гостеприимством явно не блещете. Где же ваша ученая галантность. Да вы не ученый, вы просто выскочка, проходимец.
Михаил. Что?!! Ну, это уже перебор. Сейчас я вызываю администратора, чтобы он вышвырнул вас вон отсюда. (Подходит к кнопке вызова администратора и нажимает её) Это ещё не всё. Я считаю, что такие, как вы, опасны для общества. Я звоню в полицию, чтобы вас изолировали от нормальных людей. СИЗО, вот ваш дом родной. (Подходит к телефону, пытается позвонить, стучит по нему, но он не работает). Тоже мне люкс, не могут телефон починить.

Вбегает запыхавшаяся Прасковья Никитична, Надя стоит растерянная.

Михаил. Прасковья Никитична, это как понимать. В номер проникают посторонние вульгарные женщины и нагло навязывают свои интимные услуги. Это что, такой новый вид сервиса в вашей гостинице.
Прасковья Никитична. Ой, боже мой, как чувствовала, что так получится. Сейчас, Мишенька, я всё объясню. Надюшенька, пожалуйста, пройди пока в коридорчик. (Нежно, двумя руками провожает Надю за дверь). Мишенька, прости меня ради Бога, дуру старую. Я хотела как лучше, а оно вон как вышло. Я думала, вы люди молодые, симпатичные, а вдруг договоритесь меж собой. Счастье, ведь оно, Мишенька, вещь непредсказуемая, бывает, как свалится на голову, только успевай его ловить.
Михаил. Прасковья Никитична, так это вы, что ли, пустили её в номер. Теперь мне понятен ваш монолог, когда вы уговаривали меня не отказываться от женщины. Ну, я от вас такого не ожидал. И что, в вашем городе не нашлось более достойной кандидатуры.
Прасковья Никитична. Каюсь, Мишенька, каюсь. Но Наденька не проститутка, нет. Это моя племянница, двоюродной сестры дочка. А чтоб тебе проституток подкладывать, так это, Мишенька, боже упаси.
Михаил. То-то я вижу, она на гулящую не очень смахивает, манеры не те.
Прасковья Никитична. Да, она очень хорошая женщина, честная, умница. Сама сейчас двоих деток поднимает. Они у неё такие ухоженные, с себя последнее снимет, чтоб только им отдать. И вот беда, её бывший, алкоголик, от алиментов отвертелся, а ей, бедной, где деньги взять. Ты б ей, Мишенька, помог как-нибудь, жалко сердешную.
Михаил. Так вот оно что, оказывается это бизнес. А что, нельзя было мне прямо сказать, что мы, звери какие. Я могу в свой отчет по командировке вписать представительские расходы, а деньги отдать ей. Могу и так помочь, от себя, например, просто дать ей денег.
Прасковья Никитична. Вот, вот, Мишенька, помоги ей, Бог тебя отблагодарит.
Михаил. А она ершистая, мне такие нравятся. Палец в рот не клади, может всю руку откусить. И, потом, откровенная, как ребёнок, совершенно врать не умеет. Говорит, я в первый раз, так ты чего, мол, стоишь, мне не помогаешь меня же совращать. Вот потеха. Я думал, таких открытых в природе вообще не существует. А она вот тебе.
Прасковья Никитична. Ну вот, видишь, Мишенька, она ж тебе хоть чуть-чуть нравится.
Михаил. Получается, что так. Только дело в том, что она меня терпеть не может, набрасывается на меня, как дикая кошка. Так и гляди, поцарапает.
Прасковья Никитична. А ты не опускай руки. Если она тебе нравится, тогда у тебя всё получится. Она, как это почувствует, сразу другая станет, помяни моё слово.
Михаил. Ну, хорошо, Никитична, попытка не пытка, пригласите её, пусть заходит. Поскольку ситуация неординарная, будем принимать решения по ходу возникающих обстоятельств.

Прасковья Никитична выходит и через короткое время заходит Надя.

Михаил. (Прохаживается по комнате). Мы тут с Прасковьей Никитичной прогнали создавшуюся проблемку. И, если в ней поменять концепцию в подходе к исходным данным и учесть внешние факторы, влияющие на принятие неадекватных решений, то можно прийти к следующему выводу. В общем, я могу выделить вам энную сумму денег для покрытия образовавшихся материальных трудностей.
Надя. Что?! Вы хотите дать мне милостыню. Да как у вас язык поворачивается. Я не нищенка. Я гордая и честная женщина. Я привыкла зарабатывать деньги честным трудом.
Михаил. Прыгать к мужикам в постель, это вы называете честным трудом.
Надя. А попрошайничать, слёзно вымаливать подаяние, унижаться, и перед кем, это вы считаете достойным уважения. Да я лучше соглашусь, чтоб меня изнасиловали, чем буду у какого-то ничтожества что-то просить.
Михаил. Ну, это прямо нонсенс какой-то. Я искренне хочу ей помочь. Денег она не берёт, ей стыдно. А вот заработать, это пожалуйста. Тогда она возьмёт эти проклятые деньги, но для этого я должен её раздевать и тащить в постель, потому что она, видите ли, хочет работать. Не кажется ли вам, милая моя, что вы просто развратная женщина.
Надя. Нет, не кажется. Если б я была развратная, я б нашла себе действительно настоящего мужика, а не такого трусливого хлюпика. Неужели не понятно, что я хочу просто заработать.
Михаил. Значит, среди профессий, хороших и разных, вы выбрали именно эту. А вы не пробовали заработать каким-нибудь другим способом. Например, с помощью интеллектуальных или профессиональных способностей.
Надя. Вы что, серьёзно считаете меня полной дурой. Да мне равных нет по кулинарии, по пошиву индивидуальной одежды. Вы думаете, что я себя нигде не пробовала. Вы действительно какой-то учёный заученный, как у нас говорят, задуренный. Вы не видите, что у нас творится в сфере занятости. Разве я от хорошей жизни пришла сюда? Это единственное, где можно ещё что-то заработать. (Вздыхает) Но я вижу, что и здесь у меня ничего не получится. Неужели я вам совсем не нравлюсь, ну хоть чуть-чуть, ну самую капельку.
Михаил. Вам действительно не повезло со мной. Дело в том, что я вступаю в интимную связь с женщиной только по любви.
Надя. Да, я уже это заметила. Жаль, что мне ничего не светит с вами. Полюбить вульгарную, наглую женщину глупо, когда вокруг навалом чистеньких, обаятельных интеллигенточек, которые, кстати, тоже нагло собираются залезть к вам в постель.
Михаил. Я об этом догадываюсь, но только не представляю, каким образом они собираются это сделать.
Надя. А таким. Приходишь в номер, раздеваешься, ложишься в постель, а там уже лежит тёпленькая, миленькая интеллигенточка. И только попробуй ею не воспользоваться. Она опозорит твои мужские достоинства на десять лет вперёд.
Михаил. О, мы уже перешли на «ты». Тогда скажи, почему ты сама не залезла в постель, если всё так хорошо знаешь.
Надя. Потому что дурра. Любви захотелось, хотела сперва тебе понравиться. Но ты не огорчайся, Мишенька, так тебя, кажется, зовут, у тебя впереди будет ещё много вариантов. Бабы к тебе липнут покруче, чем мухи к мёду.
Михаил. Вот это то, как раз мне и надоело. А как от них избавиться, ума не приложу.
Надя. А давай я тебе помогу в этом. И ты мне как раз за это и заплатишь. Всё будет по-честному.
Михаил. С удовольствием, потому что я не могу найти предлог, чтобы всучить тебе эти деньги. Мне даже интересно, как ты это сделаешь. Драться будешь с ними, что ли.
Надя. Совсем нет. Я разыграю твою девушку и они сразу поотскакивают. Умная женщина никогда не будет тратить время там, где у неё нет никаких шансов. Для девушки потеря времени очень опасна, есть риск пролететь и остаться одной.
Михаил. Где ж ты собираешься играть эту девушку? (Звонок по мобильному телефону. Михаил включает телефон и отвечает) Да, Егор, что ты хотел? Как идёте?! Зачем? Ну, стой, да подожди ты. (Телефон отключается) Они из ресторана всей кагалой идут сюда. Что делать. У меня в институте безупречная репутация. Что будет, если они тебя увидят здесь. Злые языки, конечно же, всё исказят и начнутся сплетни. Как на зло здесь нет шкафа и диваны низкие.
Надя. Ты что, хочешь меня в шкаф засунуть. Да не полезу я никуда. Это судьба посылает тебе такой шанс избавиться от твоих поклонниц. Так, не суетись. Давай быстро договариваться. Я твоя девушка. Где мы с тобой познакомились? В сквере у фонтана. Я из хорошей семьи, мои родители учителя. Всё. Остальное по ходу, экспромтом. (Стук в дверь, Михаил открывает дверь).

Входят Виктория, Анжела, Егор, Роман и Семён Маркович. В руках бутылки и закуска.

Егор. Ба, мы спешим, чтобы скрасить одиночество нашему корифею науки, а оказывается, наш доморощенный Эйнштейн уже развлекается в обществе очаровательной незнакомки.
Семён Маркович. Извините, Михаил Валерьевич, это была наша инициатива. Собственно это мы уговорили ваших друзей представить нас вам. Я старший научный сотрудник НИИ Биоэнергетики, а это Роман, представитель фирмы «Биокомсервис».
Роман. Мы с Семёном Марковичем не займём у вас много времени. Пару тостов за науку, за успех ваших исследований. Как раз допьём отличный шотландский виски и настоящий ямайский ром. (Все проходят, ставят закуску на журнальный столик, начинается фуршет. Надя держит Михаила под руку и периодически прижимается к нему. Вика и Анжела растерянно смотрят на них)
Надя. Ничего, ничего. Мы с Мишенькой всегда рады гостям. Главное, чтобы всем было приятно и хорошо.
Михаил. Друзья мои, в общем, это вот приехала ко мне моя Наденька. Я давно собирался вам её представить, но всё как-то не получалось. Ну вот, теперь вы всё знаете, и мне стало как-то спокойнее на душе. Как вы говорите, за науку? Да, давайте выпьем за науку.
Виктория. Может сразу за молодых, чего тянуть кота за хвост. Физиономии у них ну прям, лоснятся от счастья, так и просятся на обложку глянцевого журнала.
Анжела. Миша, ну ты и мастер на сюрпризы. Надо было ну хоть немного подготовить Вику. Ты же знаешь, у неё слабое здоровье.
Егор. Да, последнее время заметно пошатнулось. Раньше она выпивала за обедом две бутылки, а теперь только одну.
Надя. А давайте лучше за дружбу. Это здорово, что у Миши такие замечательные друзья. Он мне о вас много рассказывал. Нам с Мишей по чуть-чуть рома. Он нам больше всего нравится из всех напитков.
Виктория. Нет, а я всё-таки скажу «Горько». Давайте все, поддерживайте. Ну, дружнее: «Горько!» (Все вполголоса скандируют «Горько». Михаил нерешительно мнётся. Надя уверенно обнимает его и с любовью целует в губы. Он слабо отвечает)
Анжела. Что-то наш «молодой» сачкует. Ну ладно, поцелуй принимается.
Михаил. Ну, почему сачкует. Просто среди нас посторонние товарищи и я чувствую себя неловко. Что обо мне подумают в НИИ, как там вас.
Семён Маркович. Всё хорошо, Михаил Валерьевич, мы искренне рады за вас. Надя нам очень нравится.
Роман. Вы не только хороший учёный, но и большой ценитель женской красоты.
Виктория. Господа, господа, ишь, куда вас понесло. Я вижу, вы оба уже изрядно нализались. Разве можно делать комплименты одной женщине в присутствии других.
Егор. Разрешите, я всё исправлю. Вика, ты лучшая, ты найпрекраснейшая из всех женщин, которых я знал в этой жизни. Анжелка, ты тоже. А вообще, мужики, если не умеете говорить комплименты, то лучше обсасывайте свою науку. Она на вас точно обижаться не будет.
Михаил. Действительно, как сказал один мой знакомый, наука – это единственная женщина, которая не обижается, когда ей не говорят комплименты.
Надя. Ну, тогда, чтобы не было никому обидно, давайте и выпьем за эту прекрасную женщину, которая называется наукой. (Все чокаются и выпивают)
Роман. Да, без науки сейчас нельзя шагу ступить. Учёным, должно быть, живётся легче в этой жизни. Они не делают такой массы ошибок, как простые смертные.
Семён Маркович. Я полностью соглашусь с Романом. Я сейчас говорю не о фундаментальной науке, а о тех небольших житейских хитростях, которые помогают нам разобраться в окружающем мире.
Анжела. Это очень интересно. И у вас уже есть открытия в этой области? Поделитесь с нами, Семён Маркович.
Семён Маркович. Пожалуй, я поделюсь с вами последними наблюдениями, которые возникли у меня во время поездки в переполненном автобусе. Я назвал это явление «Закон автобуса». Например, вы стоите на остановке и разделяете мнение таких же людей, которые осуждают едущих мимо в автобусах и не пускающих вас туда. Но вот вам удаётся сесть в автобус, и вы уже начинаете поддерживать мнение едущих в автобусе о том, что не стоит останавливаться и подбирать людей, стоящих на остановках. То есть, вы всегда поддерживаете то мнение, которое является мнением автобуса, и которое выгодно лично вам. И, обратите внимание, все люди в обществе разбрелись по своим автобусам и выражают мнения именно этих автобусов.
Анжела. Очень любопытно. А я, вот, не подчиняюсь вашему закону автобуса. Я всегда переживаю и за едущих в автобусе, и за стоящих на остановках.
Семён Маркович. Это вам так кажется, потому что вы не участвуете в этом процессе. Вы просто посторонний наблюдатель.
Михаил. В этом что-то есть. Я знал одну женщину, которая нещадно ругала медиков за их бездушие и безразличие к больным людям. Но, когда её сын стал работать врачом, она рассказывала, какие противные и наглые эти пациенты, как они доводят своими болячками её бедного сына. То есть, она уже пересела в автобус под названием «медики».
Егор. Всё это может быть и интересно, но я, как знаменитый кот из мультфильма, задал бы такой вопрос, а какая от этого вашего закона польза?
Семён Маркович. Пожалуйста. Например, вы избираете органы власти. И, чтобы не строить иллюзии по этому поводу, применим сюда наш закон, по которому получается, что каких бы честных депутатов вы туда не избрали, они со временем всё равно объединятся в свой автобус под названием «депутаты» и будут отстаивать только свои интересы, но никак не ваши.
Надя. Вообще-то, похоже, что так оно и есть. А что же делать. Ведь человечество ничего другого не придумало.
Роман. Я, как ученик Семёна Марковича, могу ответить на этот вопрос. Я думаю, что надо обустроить общество так, чтобы свои интересы вы смогли защищать сами, находясь на своём месте, а не поручать это делать кому-то другому.
Виктория. А я, вот, придумала свой закон, «закон лимузина». И я вижу, наш Мишенька хорошо устроился в этом лимузине. Так ему там комфортно и уютно, что теперь его оттуда никакими пряниками не выманишь.
Егор. Ну, всё, господа товарищи, давайте на посошок, и я пойду укладывать Вику, да и остальным пора отдыхать.
Роман. А молодым, тем более, уже хочется побыть наедине. Ну, давайте, за всё хорошее (Наливают рюмки, чокаются, выпивают)
Михаил. Спасибо, друзья, что помните о нас. Сейчас я вас провожу. (Михаил провожает всех к двери, прощается, закрывает дверь)
Михаил. (Прогуливается по комнате) Ну, ты молодец, здорово ты их отшила. На Вике лица не было. Теперь она отскочила, думаю, насовсем. И Анжелка, видимо, тоже, не повадится за мной охотиться. Ну, ты и хитрющая, типичный представитель своего племени. Так, эмоции в сторону (останавливается) Итак, что я тебе должен за это представление.
Надя. Ничего, это был благотворительный концерт в пользу нищих духом. Рассматривай его, как подаяние не имущим совести и человеческого сострадания.
Михаил. Обожди, но ты же играла мою девушку, и хорошо играла. В некоторых местах это было так здорово, что, если б это было на самом деле, то я даже не знаю, что сказать. Это просто путает мне все карты в моём представлении о женщинах.
Надя. Да не играла я ничего, не и-гра-ла! Неужели это не видно. Это надо быть именно маститым учёным, чтобы ничего не заметить.
Михаил. Постой, это что же получается, ты их отшила, чтобы занять их место. Нет, давай строго придерживаться условий контракта. Я тебе плачу, сколько ты скажешь, и мы остаёмся друзьями. Кстати, подружиться с тобой я бы не отказался. Ты такая неординарная, самобытная, как что-нибудь сморозишь, хоть стой, хоть падай.
Надя. Да пошел ты со своими деньгами, знаешь куда. Ну вот, если догадываешься, то и сходи. Или, лучше, засунь их в это же место.
Михаил. Нет, ты сказала, что возьмешь деньги. Прошу придерживаться данного обещания.
Надя. Да не возьму я эти грязные деньги, ради которых я, может быть, разрушила жизнь этим несчастным девушкам.
Михаил. Да не тарахти ты, дай сосредоточиться. Эти девушки не пропадут, они пролезут в любую щель. Я хочу сказать о нас. Я не понимаю, что со мной происходит. Я в твоём обществе чувствую себя совершенно свободно. Мне не надо, как в общении с Викой, постоянно думать, что можно сказать, а что нельзя, а что сказать осторожно, подбирая слова. Ты почему-то становишься мне нужна. Ты, как тот костыль, который висит на гвоздике, и которым в любой нужный момент я могу воспользоваться. Ты, как бы, есть, но я чувствую себя настолько свободно, что тебя, как будто, нет.
Надя. Ну, правильно, я для тебя пустое место. Ты мной попользовался, и теперь можешь повесить на гвоздик или, лучше, выбросить на помойку. Ты просто монстр какой-то, самодовольный индюк, бегемот, кашалот.
Михаил. Ну, если перечислять всех животных, на которых ты похожа, то это тебя далеко не обрадует. И потом, не хочется обижать этих животных сходством с тобой.
Надя. Ах, так, да ты просто нахал, подлец, грубиян, мерзавец, выскочка, проходимец. Подлец, уже было, тогда негодяй.
Михаил. А чего я, собственно, слушаю весь этот бред. Ты сюда зачем пришла. Деньги уплачены. А ну давай, быстренько раздевайся, и в постель.
Надя. И не подумаю. Да лучше я пойду вагоны разгружать и отдам тебе твои поганые деньги, чем быть игрушкой для развлечения у такого беспринципного бабника, развратника, сексуального маньяка, похотливого павиана.
Михаил. (Сквозь зубы) Ну это уже переходит все границы. (Нормальным голосом) До чего уже дошло, что мне каждая проститутка будет тут нотации читать. Так, идёшь? Не идёшь? (Хватает Надю на руки и несёт в постель. Надя отчаянно болтает ногами и колотит его руками по спине)
Надя. Отпусти немедленно!! Я сейчас вызову полицию!!!
Михаил. Вот, вот, как раз тебя и посадят, за проституцию. (Проходя мимо столика, Надя хватает стоявшую на нём вазу и бьёт ею Михаила по голове. Оба падают на пол)
Надя. (Склоняется над Михаилом, гладит его по лицу, по волосам, пытается привести в чувства) О, Боже, что я наделала, я же не хотела. Мишенька, прости меня, ну очнись, пожалуйста, приди в себя, родной ты мой. Да как же я буду без тебя жить. Дура я, дура. Ну за какие такие провинности я, идиотка, треснула его по голове. Ну что такого плохого он мог мне сделать, я же сама этого хотела. Я взбалмошная, неуравновешенная, постоянно треплю тебе нервы, говорю одни только гадости, а сама не могу жить без тебя. Ради тебя я готова на всё. Если я пойму, что со мной ты не будешь счастлив, я, не раздумывая, навсегда исчезну из твоей жизни. (Целует его лицо во многих местах. Михаил приходит в себя, чешет ударенное место, вместе встают) Ну, слава Богу, живой. (Обнимает и целует его)
Михаил. Подожди, дай вспомнить. Смутно помню, я куда-то шёл, и у меня было такое ощущение, что меня ожидает что-то очень приятное, потом хлопок, искры со всех сторон, и я на полу. Что это было.
Надя. Ты хотел меня изнасиловать.
Михаил. (Шутливо) Ещё чего. Нужна ты мне очень. Я просто хотел спасти свои деньги.
Надя. Так ты и не собирался меня насиловать? Ну почему ты всё время норовишь меня оскорбить.
Михаил. А что, своим отказом насильничать мужчина оскорбляет женщину?
Надя. Ещё как. Я, конечно, исключаю садистские действия, но что плохого в том, если мужчина страстно и с большим желанием делает свою работу.
Михаил. Мне так нравится твоё умение всё вывернуть наизнанку. Так, по-твоему, насилием оскорбить женщину нельзя.
Надя. Конечно, нет. Гораздо обиднее, когда ты тратишь огромные деньги на парфюмерию, массажи, как лошадь, занимаешься фитнесом, а на тебя никто не смотрит. Быть желанной – это такое счастье, а быть желанной до такой степени, что мужчина теряет над собой контроль, это верх блаженства.
Михаил. Ну, с таким мировоззрением, дорогая, тебе действительно надо работать в борделе.
Надя. А в жены я никак не гожусь? Или в твоём понятии жена это кухарка, горничная, гувернантка.
Михаил. Жена это друг, единомышленник, это надёжные тылы и мощный плацдарм для стремительного рывка на многих фронтах нашей жизни.
Надя. Миша, а если просто любить друг друга, вместе встречать рассветы, радоваться, когда общие дети делают первые шаги, растут, взрослеют.
Михаил. Дорогая, ты всегда ставишь такие задачи, которые требуют системного анализа с обработкой его по оптимизации процесса. (Стук в дверь, Михаил идёт к двери, с кем-то говорит, потом громко Наде) Надя, тут просят что-то помочь Егору. Ты не уходи, я скоро вернусь.

Михаил уходит

Надя. (Прохаживается) Мишенька, родной, я готова тебя ждать всю жизнь. Ты только всегда возвращайся ко мне.

Через полминуты врываются Виктория и Анжела

Виктория. Ну что, поговорим, аферистка провинциальная, пока Егор Мишку отвлекает.
Анжела. Так ты говоришь, что Мишенька любит ямайский ром. Да Мишка его терпеть не может. Он пьёт только армянский коньяк.
Виктория. Я её сразу вычислила. Артистка с подгорелого театра. Сара Бернар местного разлива. Штирлиц грёбаный в юбке. Так что, подруга, занавес, фенита ля комедия.
Анжела. Да мы не такие дуры, как ты думаешь, мы про тебя уже всё знаем, и чего ты сюда залезла, и сколько у тебя детей, и что твой муж алкоголик неделями не пересыхает.
Виктория. Ну, что будем с ней делать? Сдадим её правоохранительным органам, или сами морду набьём.
Надя . Ой, девочки, я даже не знаю, что вам и сказать. Вообще-то я детдомовская. Для меня разбросать по углам с пяток таких, как вы, особой проблемы не составляет, это только для разогрева, но я даже гадости не буду вам говорить. И это не потому, что я вас боюсь, я просто не хочу, чтобы это навредило Мишеньке.
Виктория. Ух ты, какая она благородная, ещё чуть-чуть и начнёт нам тут серенады петь про любовь.
Надя. Серенады я вам петь не буду, но и ссориться с вами я не хочу. Ваш Миша удивительный, он такой смелый, решительный, каких, я думала, вообще не бывает мужчин.
Анжела. Вот это да, неожиданный поворот дела. У вас что, уже что-то было. По правде, мне тоже не хочется ссориться. Ты что, Надюха, втюрилась в него, что ли? А ну смотри на меня (Разглядывает) да, действительно втюрилась.
Надя. Девочки, вы не представляете, как хочется счастья, так бы закружиться и нырнуть в этот омут с головой.
Анжела. Ну да, а когда вынырнешь, одни уроды и крокодилы попадаются в этой жизни.
Виктория. Любовь, любовь, ну хватит уже об этом. Как хорошо, что я не подхватила эту инфекцию. Давайте уже говорить по-деловому. Итак, девки, как будем мужика делить.
Анжела. Предлагаю поровну. Распилим его на кусочки. Шучу.
Надя. Девочки, ну как можно такое говорить. Если мы его любим, то мы должны думать о том, чтобы ему было хорошо.
Анжела. Вот, вот, и я об этом. Ты лучше, подруга, признавайся, ты ему хоть немного понравилась.
Надя. Да нет, мне нечем похвастаться. Я ему о чувствах, а он говорит, надо сперва провести системный анализ и проанализировать какую-то оптимизацию процессов.
Виктория. Всё ясно, задуренный мужик вконец. Надо его срочно спасать. Если мы этого не сделаем, ему полный звездец. Мужик это что, это как телёнок не облизанный. Его надо веточкой загнать в стойло, приласкать, вычухать и тогда только из него получится настоящий резвый бычок, на которого любо-дорого глянуть. И кто это может сделать. Только мы, женщины.
Анжела. Так, давайте ближе к делу. Поскольку он всё равно никого из нас не любит, то мы сами будем решать, с кем ему будет лучше, кто из нас будет этого задуренного ботаника делать счастливым. Надюха сможет это сделать? Нет.
Виктория. Правильно, что она может ему дать? Ничего, только повесит на него свой выводок, игрушки, побрякушки, и конец отечественной науке. Вот я, другое дело, хата в центре города, крутые предки, офигенные тусовки. В общем, всё, что человеку для счастья надо.
Надя. Девочки, но если вы так считаете, то пусть так и будет. Если Мишеньке с Викой будет лучше, то пусть она его и берёт. Я только поговорю с Мишенькой, попрощаюсь, и не буду его больше беспокоить.
Виктория. Так, ещё не хватало здесь Джульетту разыгрывать, море слёз, прощальные поцелуи. Давай попроще, молча встала и ушла.
Надя. Девочки, ну я так не могу. Я должна знать, как он, что с ним, чем ему помочь.
Анжела. Ну, ты, мать родная, тебе твоих двоих мало, хочешь тут детский сад устроить.
Виктория. Ничего плохого с твоим Мишенькой не будет. Мы тебе будем СМС-ки присылать, что он покушал, как у него животик работает. И вообще, что мы будем за бабы, если не сможем мужика на ноги поставить.
Надя. Ну, тогда, я пойду. (Бросает прощальные взгляды) Прощай, Мишенька, я думала, что с тобой счастье нашла, а оказалось, ты горе моё. Берегите его, девочки. Вот такая я, видимо, счастливая. Такая, значит, судьба моя.

Уходит

Анжела. Жалко Надьку. Она капитально на Мишку подсела.
Виктория. Ну, ты, Мать Тереза, ты лучше думай, что мы Мишке говорить будем. Отшить Надьку это только полдела. А вдруг наш Ромео побежит за ней, и всё, к чему я так долго шла, накроется медным тазом.
Анжела. Ой, Вика, мне это всё так не нравится, но я согласилась помогать тебе, только потому, что ты моя подруга.

Входит Михаил

Михаил. А где Надя?
Виктория. Видишь ли, Михаил, женщины это такие лживые, непостоянные, скользкие существа, от которых в любой момент можно ждать совершенно непредсказуемых действий.
Михаил. К Наде это не относится. Я повторяю, где Надя?
Анжела. В общем, твоя Дездемона решила вернуться к мужу.
Михаил. Всё это враки. Опять интриги плетёте. Уже фантазии не хватает, не можете что-нибудь пооригинальнее придумать.
Виктория. А ты логику то включи. Она чего к тебе приходила. Заработать. Её муж берёт их опять на содержание, значит, надобность в тебе отпала. А как мужик, ты ей нужен вон до того места, которое только в зеркало и увидеть можно.
Михаил. Ну, может это и к лучшему. Мне показалось, что она заинтересовалась мной, но всё равно, я уважаю её решение. Общение с ней было необыкновенным. В ней есть что-то такое, я не могу это объяснить, но оно затягивает, завораживает.
Виктория . Да ничего в ней такого нет, обычная деревенская курица, а ведёт себя, как принцесса английская.
Михаил. Ну, если она предпочла мне своего алкоголика, то и Бог с ней, мы унижаться не будем. Мы себе цену знаем.
Анжела. Правильно, Миша. Ты достоин интеллигентной, образованной девушки.
Михаил. Но, всё-таки, она какая-то особенная. Вот, если б я ей понравился, у меня от этой мысли просто дух захватывает. А впрочем, что она о себе возомнила, тоже мне, деревенская Бриджит Бардо, выскочка, проходимка, авантюристка. Подумаешь, цаца великая. Да таких, как она, на базаре рубль ведро. Чтоб я из-за неё сопли распусткал, не дождётся. Она ещё пожалеет о своём выборе. На коленях приползёт сюда и будет валяться у меня в ногах…
Виктория. Приползёт, Мишенька, приползёт. А сейчас, пора отдыхать. Проводи нас с Анжелкой. (Идут к двери)

ЗАНАВЕС

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Картина первая

Декорации первого действия. На месте администратора сидит Прасковья Никитична.

Входит Семён Маркович

Прасковья Никитична. Здравствуйте, Семён Маркович, какими судьбами к нам. Что привело вас опять в наши края. Кажется месяц прошел с того памятного вечера.
Семён Маркович. Да, действительно, памятного, ничего не скажешь.
Прасковья Никитична. Так, получается, он запомнился не только нам, а и у вас там тоже.
Семён Маркович. Ещё как запомнился, Прасковья Никитична. Нашлись у нашего Михаила Валерьевича в институте доброжелатели, которые сочли своим долгом дать сигнал руководству, что, мол, ваш ведущий сотрудник устраивает в командировках пьяные оргии, пользуется услугами проституток, распространяет порнографическую продукцию.
Прасковья Никитична. Господи, и как только у людей язык поворачивается такое говорить. А всё от зависти. Как только попадается хороший человек, так всякие бездари тут же норовят его грязью обмазать. Ну, пусть, у нас, тут в глуши, полно любителей распространять сплетни, а как же у вас там, в храмах науки, что, тоже этим занимаются?
Семён Маркович. Конечно, ещё и как. И поверьте, слухи в научных институтах распространяются с не меньшей скоростью, чем в провинции. Как шутил один мой знакомый, для среднего НИИ она составляет один гигабит брехни в час.
Прасковья Никитична. Да как же так, ведь ничего такого не было. Бедный Мишенька, как он всё это пережил.
Семён Маркович. Да как, начались проверки, проработки, взыскания. Начальство притормозило финансирование его тематики. В этих условиях наше руководство предложило ему место заведующего лабораторией в нашем институте. Вот я, как раз, сегодня должен с ним встретиться и узнать, какое он принял решение.
Прасковья Никитична. Вот это правильно, Семён Маркович, помогите Мишеньке, не бросайте его.

Входят Роман и Анжела

Роман. (Идут навстречу друг другу) Семён Маркович! Вот это сюрприз! Я вас вспоминал чуть ли не каждый день. Мне так нужно было пополнить запас умных мыслей.
Семён Маркович. Это вы преувеличиваете, мой юный друг. Наблюдательность, ещё не признак большого ума.
Роман. Но без неё мы, как новорожденные котята, путаемся в этой жизни. Вот, например, ваш «закон автобуса» очень понравился моим сослуживцам. Теперь мы решили присоединиться к тем, кто никогда ни на какие выборы не ходит.
Анжела. Я тоже своим подружкам рассказывала о вас. Говорю, вот есть такой человек, который всё замечает, разъясняет, и потом, от того, что всё становится понятным, делается так легко. А они говорят, ну конечно, он же Маркович.
Семён Маркович. Намёк понял. Дожжен вас разочаровать, полное имя моего отца Марк Гавриилович. Уж заподозрить Гавриилу в принадлежности к какой-нибудь национальной элите, согласитесь, трудно. А назвали отца в честь римского императора Марка Антония, любовника Клеопатры. И, возможно, именно это имя было источником его исключительных способностей. У него было самое престижное образование, он великолепно играл на гитаре, пел, писал пьесы и сам играл на сцене.
Роман. Анжела, наверное, хотела сказать, что в обществе бытует мнение, будто способность к анализу присуща представителям определённых наций.
Семён Маркович. Я вас понял. Но заметьте, об исключительности какой-либо нации говорят представители только этой нации, в то время, как представители всех остальных наций её исключительной не считают.
Анжела. Лично я считаю, что умный человек должен быть достоянием всего человечества, а не принадлежать конкретно к какой-нибудь нации.
Семён Маркович. Ну, хватит уже о вечном, давайте поговорим о вас. Как ваши дела на личном фронте.
Анжела. Страшно похвастаться. Я до сих пор не верю в это чудо, но мы с Ромой идеальная пара. Я давно бросила институт и работаю у Ромы помощницей. Я у него правая и левая рука, две ноги и всё остальное. Так приятно чувствовать себя женщиной и жить для любимого человека.
Роман Всё правильно, Семён Маркович, я сам такого не ожидал. Я начинаю верить в то, что браки заключаются на небесах, и Анжелу мне послали какие-то небесные силы.
Анжела. У нас то всё хорошо, а вот на Михаила жалко смотреть. Он сперва хорохорился, а потом как начал тосковать за этой провинциальной девушкой, Надей, кажется. Вы бы, Семён Маркович, разобрались в этом и чего-нибудь ему посоветовали.
Семён Маркович. Не буду вас обманывать, но я за этим явлением наблюдаю давно. Мне кажется, что причина здесь заключается большой разнице темпераментов парней и девушек. Если для девушки влюбиться, это дело нескольких минут, то для парня на это могут уходить недели, а то и месяцы. Часто парни в отношениях берут паузу, наедине с собой они идеализируют свою девушку и только потом влюбляются в неё. Да, он её полюбил, но это произошло в её отсутствии. Это бывает сплошь и рядом. Но дорога назад ему уже закрыта. Уже к его лбу супер-клеем приклеена табличка «Предатель», и чуть ниже «Обжалованию не подлежит». Михаил стал жертвой этого явления, может быть, как и сама Надя.
Роман. О массовости этого явления можно судить по песням, которые сочиняют о разбитой любви не принятые назад любовники. И всё потому, что клеймо «Предатель» это пожизненное. Теперь о земном. Семён Маркович, есть предложение вместе поужинать.
Семён Маркович. Я только за.
Анжела. Вот это правильно. Тогда вы идите, заказывайте столик, а я дождусь Вику. Мы с ней не виделись с того момента, как я ушла из института.

Семён Маркович и Роман уходят

Анжела . (Набирает номер по мобилке) Алло, Вика, ты где? Ну что ты ползешь, как черепаха. Я уже на месте. Ну, как договаривались, в вестибюле гостиницы. Давай быстрей.

Через полминуты входят Виктория и Егор. Девушки радостно бросаются навстречу друг другу. Радостные взвизгивания, объятия, поцелуи

Анжела . Вика! Как я рада, я за тобой так соскучилась.
Виктория. Анжелка! Вот сейчас я только поняла, как тебя не хватало всё это время.
Анжела. Привет, Егор. Вика, а он чего тут делает, чего ты за собой этот запасной аэродром таскаешь?
Егор. Ну, ты, поаккуратней, а то я, по старой дружбе, могу и нашлёпать тебе мягкие места.
Виктория. Так, рот закрыл. Не видишь, я с лучшей подругой общаюсь. (Обращаясь к Анжеле) Да вот, подруга, как видишь, пришлось приземлиться на запасной аэродром. Вынужденная посадка. Мишка наш такую тоску наводит, сплошную пургу несёт.
Анжела Да, слышала я, кто ж знал, что у них всё так серьёзно. Наверно напрасно мы тогда развели их в стороны.
Виктория. Может ты и права. А всё от этой проклятой любви. Люди не понимают, что с ней надо бороться. Будь я учёная, взяла б и изобрела от неё какую-нибудь вакцину. Глотнул таблеточку, и все бабы или мужики тебе пофиг.
Егор . А как тогда будут люди размножаться.
Виктория. Ты слышала, это у нас тут голос народа прорезался. (Егору) Я что, тебе слово давала. Ты посмотри, тарахтит тут, не даёт слова вставить.
Анжела. Вика, ну чего ты так с ним.
Виктория. А путь знает своё место. Мужику нельзя послабление давать, он тут же сядет тебе на голову.
Анжела. Зря ты так. Я тебе не сказала. У нас с Романом завязались отношения. Мы друг от друга просто балдеем. У нас полное совпадение темпераментов, интересов и даже этих, как их, биоритмов. Если он на максимуме, то и я с ним где-то рядом.
Виктория. Ты что, не руководишь своим мужиком? Так не долго и подкаблучницей стать.
Анжела. Да что ты, мне это совсем не нужно. Что за интерес унижать парня, делать из него тряпку, а потом эту тряпку и презирать. Я наоборот, стимулирую Ромика, чтобы он развивался, а, когда у него что-то получается, я люблю его ещё больше.
Виктория. Ну, не знаю, дело хозяйское. Но у меня другая метода. Когда я с Мишкой осеклась, то сразу разобралась, почём эти финики. Я поняла, что хорошего мужика надо самой делать, что я сейчас практически и осуществляю с Егором. Я ему даю задания, ставлю перед ним цели, и он у меня бегает, как бычок на привязи. Я думаю, что по моей методике мы с ним скоро и Мишку за пояс заткнём. Влюблённый мужик это как глина, из которой можно вылепить что хочешь, и, притом, заметь, она хорошо лепится.
Анжела. Я знаю ещё что-то, что тоже хорошо лепится, но оно ещё и обладает характерным запахом. Ты не перепутала, из чего ты его лепишь?
Егор. Вы лучше о себе поговорить, ведьмы невмирущие.
Анжела. Смотри, опять голос подал, может его выгуливать пора. У тебя всё под контролем?
Виктория. Да нет, нас манит запах алкоголя. Он видел, как Роман и Маркович заходили в ресторан. А что, наверное, наши уже заказали столик, пошли, посидим, расслабимся, наболтаемся вдоволь, а то из этой египетской мумии слова не вытянешь. Ему что ни скажешь, он тут же всё делает, аж противно. Веришь, подруга, я уже стала матерные слова забывать. Скоро вообще ругаться разучусь. Полная деквалификация.
Анжела. Ничего, возьмёшь пару уроков у нашего прораба, вспомнишь то, чего раньше и не знала.

Виктория, Анжела и Его уходят

Прасковья Никитична. Так вот, кто Мишу с Наденькой рассорил. Ах вы, аферистки окаянные, шалавы беспутные, значит сами поустраивались, а Мишенька им теперь не нужен, его можно и выбросить за ненадобностью. Ух, вы, ведьмы лохматые, мощи раскрашенные, я вам покажу, как хорошего человека обижать. Вот приедет Мишенька, я всё ему расскажу, и как вы тут за его спиной договаривались, и какие вы гадости тут про Наденьку рассказывали. Бог он всё видит, а вот, кажется, и Мишенька.

Входит Михаил

Прасковья Никитична. Мишенька, как хорошо, что ты приехал.
Михаил. Добрый вечер, Прасковья Никитична.
Прасковья Никитична. Я как чувствовала, что ты приедешь. А почему твои не дали телефонограмму, я б тебе твой люксовый номер подготовила.
Михаил. Да какую там телефонограмму. Я сейчас в опале, я эту командировку еле выбил, посетить тут одно предприятие. Понимаете, Никитична, так потянуло меня сюда, захотелось опять увидеть эти места, предметы, обстановку.
Прасковья Никитична. Понимаю. Слышала, как тебя там клеветники затюкали. Ну, что я тебе скажу, Мишенька, надо бороться, нельзя сдаваться. Нужно доказывать свою правоту.
Михаил. В другое время я б, наверное, так и делал. А сейчас со мной происходит что-то странное. Я на всё это смотрю, как на мышиную возню, как на торжественный парад жуков в навозе. Мне это настолько всё равно. Я чувствую, что потерял что-то главное, что-то гораздо более значимое, чем весь этот балаган с их клоунами.
Прасковья Никитична. Я всё понимаю, Мишенька, как никак век прожила. Такое у человека бывает, когда у него на личном фронте всё рушится. Как говорят в народе, изба горит. Тогда ко всему на свете полное безразличие появляется. Ты вот что скажи, ну хоть немножко зацепила тебя наша Наденька.
Михаил. Да если б только немножко. Ну, какое это сейчас имеет значение. У неё семья, дети, наверное, и с мужем уже всё хорошо. Меня она, наверняка, презирает, да и я сейчас уже не тот перспективный учёный, за которым девчата гурьбой бегали.
Прасковья Никитична. Вот ты как всё логически разбросал, а я тебя, ведь, не о том спрашивала. Для чувства не важно, король ты, или нищий. Чувства нельзя скрывать от любимого человека, это дар Божий, это всё равно, что икону от людей прятать. Ты покажи, что она тебе не безразлична и Бог озарит того, кому это направлено, ответным чувством.
Михаил. А у меня, Никитична, всё наоборот получается. Мне не то, что ей чувства показывать, мне такое в голову приходит, что стыдно о таком и говорить.
Прасковья Никитична. А ты скажи, Мишенька, как на духу, как на исповеди. Я ведь, никому, и тебе легче станет.
Михаил. Ну, хорошо, только никому. Мне иногда, Никитична, эту паразитку так поколотить хочется, а потом приласкать, утешить, успокоить.
Прасковья Никитична. Э, Мишенька, да ты её любишь. Вот тебе мой диагноз. Не зря народная мудрость гласит, бьёт – значит любит.
Михаил. Никитична, я представлял, что любовь это светлое чувство. А чтоб она вызывала желание драться, я такого не слышал. Надюше, наверное, будет опасно, если мы вдруг сойдёмся.
Прасковья Никитична. Да нет, ты интеллигентный человек, и дальше желаний у тебя это не пойдёт. Но признак, что ты её любишь, абсолютно верный. А насчет Нади я тебе так скажу, ни к какому своему алкоголику она не возвращалась. Это набрехали тебе твои городские сороки. Живёт с детьми, как и прежде, перебивается с хлеба на воду. О тебе она рассказывает только хорошее, но ты ж её характер знаешь. Она, если полюбит, то для любимого человека готова на всё. Она уверена, что у тебя всё хорошо, что ты счастлив со своей этой.
Михаил. Ну что за бред, что за чушь? Ну, как втемяшит в свою башку непутёвую всякую ерунду. Вот сумасбродка ненормальная. Никитична, ну как ей вдолбить, что мне её так не хватает.
Прасковья Никитична. Ой, Мишенька, жениться тебе пора.
Михаил. Ну, как жениться, на ком, когда вокруг одни сумасбродки и интриганки непутёвые. В такой обстановке, Никитична, самая лучшая для меня жена – это моя наука. Она понятная, послушная и никогда меня не подведёт.
Прасковья Никитична. Ну, от такой жены, Мишенька, детишек не нарожаешь. А тебе уже, ох как пора, паровозики строить, сопли им вытирать. Тебе от того и неуютно, что ты Божьи заповеди нарушаешь. Вот ты выполни свой долг, и посмотришь, как тебе сразу радостно станет.
Михаил. Мудрая вы, Никитична. Только если б это всё от одного меня зависело.
Прасковья Никитична. А ты постарайся, милок. Я тебе в прошлый раз что советовала.
Михаил. Это насчет того, чтобы я от хорошей девушки не отказывался. Помню, помню. И уже жалею, что не послушался.
Прасковья Никитична. То-то вы, учёный народ. В науке разбираетесь, а в жизни, ну как цыплята малые. Вот что, Мишенька, пойду я на должностное преступление. Дам-ка я тебе ключи от твоего люксового номера. Пойди, отдохни хорошенько, а там и потолкуем.
Михаил. Спасибо, Никитична, я как раз хотел вас попросить об этом. Пойду, освежу в памяти те события.

Уходит. Гаснет свет
Картина вторая

Декорации второго действия. В углу стоит Надя спиной к двери и вытирает пыль с антиквариата. Входит Михаил. Он обводит всё взглядом, потом замечает Надю.

Михаил. Вы кто?
Надя. (Не узнав Михаила) Я горничная. (Узнав Михаила) Миша?!
Михаил. Надя, ты? (Идут навстречу друг другу. Минута немой сцены, во время которой Надя и Михаил осторожно ощупывают лицо, плечи, руки друг друга, как бы не веря своим глазам, потом обнимаются и целуются) Постой, а Прасковья знала, что ты тут работаешь?
Надя. Конечно, она же меня сюда и устроила.
Михаил. Вот партизанка, а мне ничего не сказала.
Надя. Наверное, хотела сюрприз сделать. А впрочем, кто его знает. Может она тебя так сильно любит, что от такой любви тебе постоянно в постель девок подкладывает.
Михаил. Ну конечно, совращать честных девушек – это моё хобби.
Надя. (Шутливо) А кстати, сеньор, вам симпатичная девушка по вызову не нужна? А может, сеньор желает мальчика?
Михаил. Конечно, мальчика, и только мальчика. Нашим первенцем обязательно будет сын. (Обнимает Надю. Через несколько секунд она отстраняется от него)
Надя. Ну, нет, уж я не допущу, чтобы в нашей семье опять появилось твердолобое, упрямое создание мужского пола.
Михаил. А, чтобы появилась очередная интриганка, аферистка, плутовка, ты не против.
Надя. Ты это на что намекаешь. Обвинить порядочную девушку, которая хотела честно заработать, в том, что она аферистка. Да как тебе такое могло в голову прийти.
Михаил. Да, я себя до сих пор проклинаю, что не смог воспользоваться услугами честной девушки. Я, признанный теоретик с учёной степенью, не догадался, что сперва надо было связать честную девушку, а уже потом нести её в постель.
Надя. Слушай, теоретик, ну ты хотя бы для приличия, сперва сделал мне предложение. Но сразу предупреждаю. Я плохая жена, от меня сбежал муж, посредственная мать, так как не могу обеспечить своих детей, да и проститутка я никудышная.
Михаил. Последнее меня особенно радует, а с первыми двумя я как-нибудь разберусь.
Надя. Послушай, а в ЗАГС ты меня тоже связанную понесёшь.
Михаил. Не только связанную, а ещё и рот скотчем заклею.
Надя. А как же я буду говорить «нет»?
Михаил. А ты напишешь на бумажке, я переправлю на «да» и передам секретарю.
Надя. Ну, это полный кайф, я о такой свадьбе с детства мечтала. Дорогой, я надеюсь, что ты продлишь моё счастье и свозишь меня, хотя бы, на Канары.
Михаил. Нет, я собираюсь повезти тебя в Сомали.
Надя. А что так, милый?
Михаил. Мне говорили, что там можно белую женщину выменять на лимузин.
Надя. Я тоже собираюсь в Сомали. Я слышала, что там разных придурков меняют на нормальных мужчин. Они потом из придуравошных мужиков пиратов делают, на промышленной основе.
Михаил. Ты у меня такая эрудированная, что я боюсь, как бы твой муженёк не пришел с меня выкуп требовать. Учти, я много за тебя не дам.
Надя. Ты что, ему даже на бутылку не дашь? Скупердяй, скряга, жлоб ушастый.
Михаил. Конечно, не дам, лучше я её сам выпью. Я за тебя готов ему отдать хату в городе, дачу в лесной зоне, машину «Лексус», правда, ей уже семь лет, и в придачу ко всему этому такую малозначимую мелочь, как свою жизнь.
Надя. Мишенька, я так рада, что ты, наконец, стал превращаться в человека. Ты знаешь, я, наверное, соглашусь, пусть первым у нас будет мальчик.
Михаил. Я возражаю, первой у нас будет девочка. Сейчас я опишу её портрет. Стань, пожалуйста, вот сюда, чтобы тебя хорошо было видно. Спинка прямая, носик вздёрнутый…
Надя. Дальше не надо, остальное я досмотрю в зеркале. Ну, всё равно, я настаиваю, чтобы первым был мальчик. Он будет высокий, красивый, умный, галантный…
Михаил. Не надо перечислять мне мои достоинства, я их прекрасно знаю. Мне конкуренты не нужны, поэтому первой будет девочка.
Надя. Я сказала мальчик, значит мальчик. И посмей мне только тут перечить.
Михаил. Хорошо, предлагаю компромиссный вариант. Делаем сразу двойню, мальчика и девочку.
Надя. А у тебя кишка не тонка, интеллигент несчастный. Я подозреваю, что ты тут себе просто рекламу делаешь.
Михаил. Обижаете, сеньора, если б вы тогда не мешали в свой первый визит, то я бы…
Надя. Откуда ж я могла знать, что ты тогда на двойню нацелился. Ты бы предупредил, что ли. Что я дура, бить по голове человека с такими благими намерениями.
Михаил. Я слышу от противоположной стороны полное взаимопонимание. Тогда чего же мы теряем время. На чём мы тогда остановились?
Надя. Ты взял меня на руки (Михаил берёт Надю на руки)
Михаил. А, когда я буду тебя нести, ты не треснешь меня опять по голове.
Надя. С удовольствием бы треснула, но ты же видишь, нечем, ничего под рукой нет.
Михаил. Ну, хорошо, треснуть нечем, ну ты, как честная девушка, должна хотя бы, дать мне пощёчину.
Надя. Я потом дам, когда двойня не получится.

Стук в дверь

Михаил. Ну, надо же, на самом интересном месте, прямо, как в плохой пьесе. Кого ещё там черти несут.
Надя. Наверное, это твои девки. Они в прошлый раз обещали мне морду набить.
Михаил. Да как они посмели, облезлые мочалки. Сейчас я с ними разберусь. (Громко) Войдите!

Входят Прасковья Никитична, Семён Маркович, Виктория, Егор, Анжела и Роман

Прасковья Никитична. О, да они уже сладились, мои вы голубки ненаглядные. Услышал Бог мои молитвы.
Михаил. Прасковья Никитична, а если б вы зашли сюда на две минуты позже, что бы тогда было?
Прасковья Никитична. Да ничего б не было, кроме детишек, конечно.

Все подходят, поздравляют молодых примерно такими словами: молодцы, мы за вас рады, будьте счастливы и т.д. затем Михаил опускает Надю на пол.

Семён Маркович. Я, собственно, Михаил Валерьевич, зашел узнать ваше решение по поводу того, чтобы возглавить лабораторию в нашем институте. Прасковья Никитична убедила меня, что для этого именно сейчас будет самый подходящий момент.
Михаил. Абсолютно права Прасковья Никитична. Я чувствую, что у меня выросли крылья. Я смогу сейчас не только лабораторией, но и всем вашим институтом поруководить.
Надя. Если будут какие проблемы, Семён Маркович, обращайтесь прямо ко мне. Я планирую в ближайшее время загнать его под каблук.
Егор. А ты, Миша, не бойся. Это так приятно, когда это хрупкое, симпатичное существо руководит тобой, при этом, чувствуешь себя в полной безопасности, потому что знаешь, что в любой момент ты можешь посадить её на цепь.
Анжела. Вика, ты слышала, бунт на галерах.
Виктория. Да, слышала. Ну, прямо революция какая-то, стихийный протест трудящихся. Сидеть ему сегодня в карцере.
Роман. Это так жестоко, но я обещаю, что буду носить ему передачи.
Михаил. Я смотрю, нашей Прасковье Никитичне Джеймс Бонд в подмётки не годится.
Семён Маркович. Это точно, наши спецслужбы делают большую ошибку, не привлекая такие проверенные кадры в свои ряды.
Виктория. Это говорит о том, насколько женщины умнее мужчин.
Егор. Нет, это говорит, насколько женщины хитрее и изворотливее мужчин.
Анжела. Вика, наведи порядок.
Виктория. Так, в шеренгу по одному, равнение на Романа. Вы забыли, зачем мы сюда пришли. Рома, начинай.
Роман. Ну, во-первых, что бы вы делали без работников финансово-промышленной группы. (Достаёт из сумки бутылки, рюмки и закуску, расставляет на журнальном столике. Собравшиеся радостно встречают каждый появляющийся деликатес) А во-вторых, от лица нашего руководства, ещё надеющегося на плодотворное сотрудничество с Михаилом Валерьевичем, разрешите поздравить всех вместе и каждого в отдельности с благополучным окончанием всех неурядиц, которые преследовали нас последнее время.
Надя. А я бы особо отметила в этом роль нашей Прасковьи Никитичны. Лично я ей бесконечно благодарна.
Семён Маркович. Тогда попросим Прасковью Никитичну поделиться своими наработками в этой области.
Прасковья Никитична. Да всё получилось совершенно случайно. Мне, когда Надюша рассказала про свои мытарства, тут же мысль пришла. Дай, думаю, совершу благородный поступок, сведу вместе хороших людей, а заодно, за это богоугодное дело, и в рай попаду.
Егор. Извините, Прасковья Никитична, попадание в рай, это было основной мотивацией вашего поступка, или, всё-таки, побочным эффектом вашей деятельности.
Прасковья Никитична. Ах ты, Боже мой, сразу видать, без Бога в душе живёшь. Но Бог милостив, Он всех прощает. Вот ты думаешь, что Виктория сама стала к тебе благосклонной, а Анжела случайно повстречала Романа. Нет, милок, всё там, на небесах, было укомплектовано, и уже затем сюда, на землю спущено.
Анжела. Мы этому только рады, тётя Паша, вы лучше скажите, какому святому за это свечку ставить.
Прасковья Никитична. Да ты лучше эту свечку у себя в душе зажги, из неё тепло пойдёт, и к тебе люди тянуться будут.
Роман. А действительно, тётя Паша, наверное, права. Она хотела одну пару соединить, а получились сразу три. Без вмешательства небесных сил здесь явно не обошлось.
Надя. Главное это начать, да, тётя Паша, а Бог увидит хорошее дело и продолжит его.
Семён Маркович. Говорят, кто делает добро, тот от Бога.
Надя. Ну, с этим у тёти Паши всё в порядке. У неё с небесами такая связь, похлеще мобильной.
Виктория. А давайте выпьем за всех молодых, не только за Мишу и Надю. В общем, за всех нас, и за тех, кто способствовал нашему счастью.
Анжела. Правильно, Вика, за всех, за всех, одним словом, за любовь.
Егор. Ну, мы уже, наверное, надоели хозяевам. Судя по тому, где мы застали Надю, я смутно догадываюсь, от какого богоугодного дела мы их оторвали.
Роман. Поэтому должен среди нас найтись смельчак, который скажет «Пора пришла, гасите свечи».
Семён Маркович. И будет справедливым последнее слово с пожеланиями молодым дать Прасковье Никитичне.
Роман. Правильно, только, Прасковья Никитична, если можно, очень коротко.
Михаил. Никитична, настоящий тост должен быть коротким, как выстрел.
Прасковья Никитична. Ну, раз просите коротко, то я коротко и скажу. Миша и Надя, Вика и Егор, Анжела и Роман, любви вам и взаимопонимания и будьте вы все трижды (небольшая пауза) счастливы, окаянные вы мои.

Все чокаются, выпивают

ЗАНАВЕС